Ведовство

Джейкоб кусается — без зазрения совести выпускает клыки, рычит; он вообще громкий в постели — Эдварда порой это заводит. Как заводит и то, что прежде, чем взять его, приходится за это побороться. Заводит то, что его следы на Джейкобе сразу не сходят, а наоборот это, к раздражению оборотня, не работает. Эдвард усмехается бесконечно, чуя волчью — собачью — злость. Чувствуя, как разгорается в Джейкобе яростное желание ситуацию перевернуть, подчинить себе, когтями и клыками вскрыть, но сделать так, чтобы самому ухмыляться самодовольно. Эдвард усмехается бесконечно — и думает: куда ему. Думает, а Карлайл, знаете, и поспорил бы. Карлайл старше и опытнее, и он не говорит Эдварду напрямую — не говорил и о том, что с оборотнем водиться — себе дороже. О том, что, вообще-то, когда влюбляешься, не так надо чувства показывать. О многом. И сейчас. Джейкоб злится — рычит на своих, на волков, на Калленов, чтоб им пусто было, и только Бэлле позволяет слышать не гнев и злость, но обиду. Позволяет себе рядом с ней расслабиться, к горлу скулеж подпустить. Опускается головой на ее колени и думает только о том, что как же он жалок. Как же он жалок: оборотень, которого трахает вампир, который к тому же читает мысли. Вампир, которого он еще ни разу не победил в схватке. Просто, черт возьми, вампир! Бэлла опускает ладонь на его голову, методично наглаживает постепенно вновь отрастающие волосы, что-то тихо и неразборчиво шепчет — Джейкоб не прислушивается. Джейкоб, сбиваемый с самоуничижительных мыслей, отходит, глаза закрывает — шорох голоса девушки в голове отзывается бессмысленным шуршанием, комканием бумаги — медленным и спокойным, не резким. Таким, под которое скорее заснешь. И Джейкоб засыпает. Бэлла укладывает его у себя на кровати, проверяет пепел на окнах, под дверью, — выглядывает в окно с фырканьем: явился. Конечно. И бережно закрывает дверь, спускаясь на кухню: они с папой собирались кино посмотреть, а Джейк пусть отсыпается. Она его позже отваром напоит, выслушает, если он захочет ей свои мысли доверить. Злиться будет, что молодые вампиры порой слишком глупы и жестоки. Вздыхать будет — потому что Джейкоб вот так все не бросит, не уйдет. Из единого упрямства остался бы, а тут ведь не только оно. Вздохнет и подольет отвара — продолжит слушать. Не в первый и далеко не в последний раз.