Ведовство

— Гарри, передай ягоды лимонника. — Тебе для оздоравливающего или для пирога? — В пирог, конечно, добавить — занятная идея, но я для чая. Ты сам просил заварить. — А. Работа в доме кипит — как, впрочем, и всегда, когда в Форкс заезжает… этот очередной странный парень Бэллы. Сама Бэлла на такую характеристику друга только фыркает и подталкивает отца к выходу, мол, сходи, прогуляйся до Сью, приведи ее к ужину. Чарли вздыхает и слушается: все лучше, чем с Эдвардом Калленом водиться, что он с Джейком делает… Гарри Поттер был представлен отцу Бэллы как студент-фармацевт из Англии — ага, он так и поверил. Он был рассеянным, не имел мобильного телефона, для переписки пользовался совой и предпочитал поездке на любом транспортном средстве прогулку на своих двоих. Улыбался при этом так каждый раз, сверкал глазами из-за стекол круглых очков. Но Бэлла его обожала, да и Поттер был первым, кто разбирался в изысканиях его дочери и мог ей чем-то помочь, а не только под ногами мешался. И Чарли его принял. А когда собрался было попугать ружьем и навыками скрытного умерщвления, в ответ получил быстрое замечание: Гарри, вообще-то, помолвлен. С тех пор он нравился Чарли больше. У Гарри Поттера были большие зеленые глаза, неизгладимый беспорядок из черных-черных волос на голове и белая сова в клетке — для переписок. Были целые стопки писем в конвертах из пергамента, с красными сургучными печатями на рабочем столе, как только он к ним приезжал. Было простое, но массивное серебряное кольцо на безымянном пальце правой руки. Были нежные взгляды и изящные руки, пахнущие каждый день по-новому — и как-то неощутимо отличимо от общего запаха в доме. Были ведовские знания, хотя словами бы Чарли этого выразить не смог. Ведовство — вот чем занималась Бэлла и с чем мог помочь ей Гарри Поттер, юный герой всей Магической Британии. Юный — и уже невероятно осмотрительный: а вдруг. Потому что кое-что уже случалось по его подростковой глупости. — Как Северус? — спрашивает Бэлла, на глаз выбирая трубочки корицы и опуская их в заварочный чайник. Гарри повел носом. — Приятный запах, — одобрил он, глядя мягко, полуобернувшись из-за плеча. Снова вернулся к нарезке корений, разложенных перед ним на столе. — Мы с ним правда немного повздорили, если ты об этом. Не в первый раз… Не можем определиться, как быть с наследниками. Он не против усыновить ребенка, но не желает ему быть Лордом. — Гарри вздохнул, отложил нож, приблизил к лицу раскрытые ладони и глубоко вздохнул. — Если бы был выбор, я бы тоже не стал. Принять в Род и дать силу это одно, но готовить к тому, чтобы впоследствии всю силу Рода взять на свои плечи… Бэлла медленно подошла к нему сбоку и положила на плечи руки — пахнущие хвоей в независимости от того, что она только что резала или готовила. Бэлла была хранительницей здешних мест, ведьмой, связанной с лесами вокруг Форкса. Она пахла этими лесами. Гарри взглянул на нее благодарно и замолчал до тех пор, пока она не спросила: — Нельзя разделить ответственность за Род между несколькими детьми? Я не понимаю многого в ваших обычаях, да и не стоит мне, но если ребенок будет не один, его поддержат. На что не сможет здраво отреагировать один, отреагирует второй. И просто легче — когда вы с Северусом не сможете быть рядом, он не останется один, как ты. Она погладила его по плечу и отошла, чтобы разлить чай. — Заканчивай и будем пить чай. Пирог будет готов только к ужину, но у меня должны были оставаться миндальные печенья. — Ты знаешь, чем меня порадовать, — усмехнулся Гарри. — Вы, волшебники, вообще очень предсказуемы, — делано надменно фыркнула Бэлла. Они с Гарри посмотрели друг на друга и рассмеялись. У Гарри Поттера зеленые глаза, на голове хаос, больше всего похожий на птичье гнездо, руки изящные и кожа смуглая — непривычная Чарли, не индейская, а как будто другая. Не выжженная солнцем в поколениях семей, а такая, как будто… Итальянские корни, может быть. Вот что напоминало Чарли это. У Гарри Поттера серебряное кольцо на пальце, и каждый раз, когда он приезжает к ним, он выглядит так, будто уехал в отпуск — а работа его на деле не отпустила. И порой Чарли задумывается: кем же работает этот студент, как его назвала Бэлла, что ежедневно от него требуется ответ на высокую стопку писем. Задумывается — а потом забывает об этом совсем. В комнате Бэллы Гарри подновляет магическую защиту на окнах, слушает новые находки Бэллы в мире целительства и иногда смеется: потому что Бэл еще такая милая и невинная в некоторых вопросах. На нем на всем навешано изрядное количество заклинаний, в особенности для отвода глаз. Потому что он не хочет объяснять, почему, если долго смотреть ему в глаза, начинаешь сходить с ума. Не хочет рассказывать о том, откуда появились многочисленные шрамы на кистях и предплечьях. Не хочет отвечать на вопросы о женихе — потому что, ну, Северусу это не нравится, а Гарри не считает, что сокращение его трескотни о будущем супруге — такая уж большая цена за его душевное спокойствие. Гарри не хочет много чего — и старается обходить стороной все, что он в силах обойти и что не обязан терпеть и делать. Бэлла улыбается ему мягко, заваривая уже третью порцию чая с корицей и ягодами лимонника: она понимает. Она, занимающаяся исключительно тем, чем желает заниматься, понимает, как ей повезло. Даже с тем, что она может выслушать только Джейкоба, а на измышления смазливого вампиришки не обращать и толики своего внимания. Правда понимает. Гарри с благодарностью принимает очередную кружку с дымящимся напитком из рук девушки и покорно рассказывает о новостях в мире магического травничества и зельеварения, а Бэлла слушает. Когда Гарри приезжает, говорит Карлайл, Эдвард не выходит за пределы леса. Когда Гарри приезжает, все в Форксе начинает жить так мирно и спокойно, как только может. И у оборотней становится немного легче и свежее на душе. И даже ветер словно бы радуется его визиту.