В его кабинете

19, апрель 2021       Дождливое и тёмное, будто оскорбленное всеми богами утро.       Погода стояла пасмурная, сырость вызывала глубокое до мерзости ощущение пустоты и чувства нарастающей тревоги. Очередной сурковый день, буквально повторяющий все предыдущие до мельчайших подробностей. Тяжелые будни медленно превращались в посильную казалось, уже обыденную норму.       «Концепция непрестанного обучения... постоянное стремление к знаниям для достижения своего личностного идеала…», – кажется так он говорил на своих лекциях, которые я старалась пропускать по каждой оправданной возможности, участвуя в конференциях и круглых столах.       – Сегодня опять эта чертова пара по конституционному праву? – едко и с долей усталой ломоты в голосе, будто шепотом пробормотала.       Сложно сказать, что ненавидела больше, учебу в этой академии или себя за свой же выбор несколько лет назад при поступлении.       – Просто потерпи ещё два года, осталось совсем чуть-чуть. – с сочувственным взглядом больших карих глаз с крупицей привычной смешинки попыталась взбодрить меня Мими.       В последнее время она часто твердила, уверяя, что время пролетит незаметно и переживать, а в особенности тратить время на споры с преподавателями с чьими мыслями о жизненных и в особенности политических взглядах я не согласна - просто бессмысленно и особенно глупо для моего положения как примерной студентки.       – Разве раньше тебе эта учеба не приносила удовольствия? Вопрос, на который она уже знает ответ, понимает, но продолжает искать более обоснованную причину моего состояние, ведь первая не соответствует моему стальному, как ей казалось с первого курса характеру.       Мими, моя дорогая Мими. Тебе действительно стоит почаще посещать лекции чтобы понять всю ненависть которую я испытываю вот уже больше, почти казалось, столетия проведенного в этом клоповнике.       Да, несомненно, она была права, она всегда права. Всего два года, это ведь не так много.       До этого направления в юриспруденции мне уже удостоилось получить высшее образование и какие-то навыки в сфере политологии. Возможно поэтому я была уверена в своих силах и совсем забыла про ту поговорку, которую так часто твердила мне мать.       «Не прыгай выше головы. Уверенность сегодня не даёт тебе гарантии на завтра».       Со временем я поняла, что говорят так как ни странно, чаще всего те, кто даже таких попыток не делал. Ни без тайны, она любила давать советы от которых совсем нет толку. Какой смысл их давать, если на практике они не работают?       Да, я могу прямо сейчас перевестись на заочную форму, забрать документы и жить себе спокойно припеваючи, не беспокоясь о своем ментальном здоровье которое дрожью в руках отдает, и вот, кажется ещё чуть-чуть и походы к психологу станут такой же необходимостью, как и зазубривание новых глав гражданского кодекса, и не дай бог неверно составить судебное решение по этой же главе.       Останавливает лишь долгий и кропотливый путь, выверенный и очерченный план на долгие годы вперёд. Амбиции, заложенные ещё в детстве не дают спать по ночам грезя о прекрасном будущем во главе высших чинов политиков и государственных деятелей. Это была маленькая мечта, как у всех детей в раннем возрасте, фантазировавших о принцессах и космонавтах. У меня же она переросла в нечто большее.       Разум проигрывал одну и ту же пластинку. Это кажется одержимость, стать кем-то значимым, оставить хотя я бы крупицу себя после смерти, быть полезной и исполнить посмертную мечту матери в конце концов.       – Черт! – Кажется я забыла в кабинете зонт... Подожди, никуда не уходи, – почти ударив волосами по моему лицу, как обычно она любила это делать в шутку, брюнетка развернулась на сто восемьдесят и убежала в даль коридора завернув в ближайший корпус.       Стены нашего кампуса были доисторического строения, и кажется лишний вздох в кабинете, шорох и вот появляется очередная трещина. Падающая штукатурка от сырости прямиком падает на волосы. Издаю звук отвращения в излюбленном выражении скошенного в унылой гримасе лица. К этому нельзя привыкнуть.       Гиблое место.       Небольшой цветок лилии с сухой веточкой, завядшие ещё в прошлом году гербарием и склеенным скотчем для сохранения выпали из учебника.       Шаг. Второй.       Три года. Как приговор. Тюрьма. Кандалы из тяжёлого металла обтягивают шею, не давая лишний раз вдохнуть.       Третий. Шаг, поворот.       Вздымающая грудь. Цепь стягивается все сильнее. Кажется, сейчас оборвется со звонким щелчком и бусины в цвет миндаля придется собирать по всей округе. Больное воображение подсказывает вариант с окровавленной нежной кожей, сдавливающей до скрежета зубов и жгучего от нехватки кислорода горла.       Металлический запах обволакивает, не даёт сделать спасительный шаг назад. Всего один. Почти умоляюще пытаюсь внушить себе спокойствие. Это не работает, никогда не работало.       Глаза.       Будто из ада, смотрят и тешатся, пропитывают желчью до кончиков пальцев. Ядовитая усмешка даёт гиблый сигнал бежать и не сметь оглядываться. Желудок сделал бесповоротный кульбит и счастье что временем на завтраки жизнь меня не наделила.       Ещё шаг.       Кажется, намеренный, знающий, что за ним последует.       Он будто полностью уверен, что это разобьёт меня, снова причинит боль и лишь для проверки, для подтверждения своей правоты наступает.       Треск. Будто кости ломает. Ещё немного и дойдет до позвонков. Лилия крошится, распадается на гранулы, а вместе с ней и мое оставшееся забитое в дальний угол сознания, самообладание.       Лакированные, начищенные до блеска черные туфли уходят прочь вместе со своим хозяином, а я не смея поднимать глаза падаю, задыхаясь пытаюсь собрать остатки цветка вместе со своим чувством собственного достоинства.

***