Как подставить другого автора?

Было прохладно и сыро, откуда-то сверху сыпался песок. Молодой человек только пробудился, открыл глаза и снова зажмурился, потирая веки — пыль попала на слизистую, потекли слезы. — Эрик, вот и сиди, плачь, ты этого только и заслуживаешь. — Прозвучало откуда-то сверху. Превозмогая боль в глазах, мужчина все же заставил себя оглядеться. Он сидел в луже, одна нога его была неестественно изогнута в области лодыжки. Вокруг все было темно, справа проходили какие-то трубы, выходя из одной стенки и исчезая в другой. Слева — приваренная железная лесенка. Мужчина задрал голову — круг света слепил, как и сыплющийся песок из него, но все же можно было разглядеть, что наверху находится рабочий, который склонился и, пристально щурясь, рассматривал донного обитателя. — Ты мог ее одним махом одолеть, если бы не был таким идиотом и слушался меня, но нет же, мы будем продолжать бухать, словно это ни на что не влияет, а потом прыгать в колодцы — мы ж бессмертные, да? Да?! — Рабочий, склонившийся над люком, выглядел обозленным. Лицо его было исчерчено морщинами, а волосы седые. Одет старик был в затертую спецовку, в руках гневно жамкал рабочую кепку. — А знаешь, что? Мне за столько лет ни разу настолько дебильный ученик не попадался. Да, тебе под сорок лет, бабка коньки двинула, силу передала, но это не значит, что можно трепать мне нервы. Я выполняю свою работу, ты — обязан выполнять свою. На сегодня рабочий день закончен, помогать тебе не буду — сам виноват. Сам и поднимешься. Завтра в половину девятого жду на собрании. Старик выпрямился, развернулся и пошел прочь от колодца. — Михалыч! Михалыч! — нервно крикнул из колодца Эрик, но старик и не думал возвращаться. Осознав, что остался один на один со своими проблемами, мужчина начал предпринимать действия, чтобы выбраться. Перво-наперво попытался встать хотя бы на здоровую ногу, но сразу осознал, что все тщетно — ничего ниже пояса он не чувствовал. Эрик вздохнул, похлопал себя по нагрудным карманам и достал пачку сигарет. Закурив и еще раз как-то обреченно вздохнув, мужчина наигранно закатил глаза, цокнул языком и начал гладить себя по ногам, тихо нашептывая: «У мышки боли, у крольчонка боли, у Эрика — заживи». Повторялось сие действие, пока пачка сигарет не была скурена, а на улице не наступила ночь. Наконец мужчина смог встать на ноги и подняться на поверхность. Лицо его было изнеможденное, весь грязный, вонючий, он топал по улице, желая поскорее прийти домой и лечь спать. На улице было пустынно и только с торца дома, где располагалась пивнушка, доносились музыка и гоготание. Эрик дошел до угла, и взгляд его упал на место, где он пристал к рыжей незнакомке — на асфальте валялась какая-то небольшая открытка. Мужчина поднял ее, в нос сразу ударил запах женских духов, словно картонка буквально вымочена была в парфюме. «Дорогая Сара, по случаю нашей с Биллом свадьбы, приглашаю тебя 15 сентября в 10.00 посетить наше мероприятие во дворце бракосочетания №3. Твоя Лили!» было написано на открытке. — Значит, Сара, — процедил сквозь зубы мужчина и положил приглашение в карман. — Ну-с, сходим на праздник, может, еще потанцуем, вот увидишь, какими крутыми могут быть строители. Да нам все бабы мира готовы отдаться! Ох, и взбудоражила, взбесила ты меня! Лицо мужчины расплылось в легкой улыбке, обнажившей край ряда белых ровных зубов. То был израненный душой человек. Рос он вполне в благополучной семье, симпатичный, не шибко головастый, но и не дурак, получил диплом о высшем образовании, имел интересы в жизни, с невестой уже жил совместно, а потом, лет в двадцать, что-то изменилось. Особо не цепляло уже ничего, не горели глаза, просто начал плыть по течению. Работа-дом. Сожительница ждала заветного колечка и замужества порядка десяти лет, так и не дождалась — разошлись. Потом была пара попыток с другими, но не складывалось. Зато хорошо шли отношения с алкоголем, пристрастие заменяло пустоту внутри. Каждый раз, когда совесть начинала корить за бездействие, за то состояние, в котором Эрик пребывал, алкоголь как-то умел заткнуть эту совесть к чертям собачьим. Еще у мужчины жила бабушка в деревне: тихая женщина с легким прибабахом. За месяц до смерти начала активно зазывать внука к себе в гости, рассказывая о каком-то немыслимом наследстве, которое она должна передать, потому что только тот его и достоин. И когда внук приехал к бабке, то застал старую дряхлую женщину, лежащую в кровати и без конца бубнящую сумасшедшие слова о какой-то силе, которую он обязан забрать, иначе душа ее не успокоится. Презрительно фыркая, Эрик не желал слушать бредни пожилого человека и собирался возвращаться в город, его остановила только мать, попросившая смилостивиться над выжившей из ума старушкой, посидеть с ней и дать успокоиться, пообещав «принять наследство». Мать преследовала одну цель: если бы Эрик поговорил со своей бабушкой, успокоил ее, то не скакало бы давление на нервной почве у пожилого человека. Мужчина так и сделал, он просидел со своей с бабкой целый вечер, та без передышки постоянно что-то тараторила, сбиваясь, перепрыгивая с темы на тему. Внук слушал вполуха, не придавая значения словам, периодически выходил на улицу, доставал из-за пазухи бутылку водки, выпивал, закуривал, потом возвращался обратно. Время тянулось, уже была половина четвертого утра, когда старушка закончила свой разговор и тихо-мирно уснула. Эрик уснул рядом, сидя на стуле, алкоголь сделал свое дело. Старушка больше не проснулась. Потом были похороны, суета… Молодой мужчина вернулся в город и продолжил свои будни, пока в один момент не начал замечать странности. То к нему вдруг на остановке подбегала стая крыс, распугивая людей вокруг. То снились странные сны, особенно в полнолуния повышалась тревожность, мужчина даже просыпался посреди ночи с сильным сердцебиением. Иногда по вечерам было ощущение, что в квартире он находится не один, что даже становилось некомфортно и как-то страшновато. Странности дошли до абсурда, когда Эрик стоял на плоской крыше и завершал укладку кирпичей, пока в один момент не повернулся и не обнаружил, что окружен огромной стаей чаек. Животные стояли и не издавали ни звука. Эрик опешил и осел, боясь сделать лишнее движение. Казалось, стая диких птиц готова на него напасть. В этот момент на крыше из ниоткуда появился седовласый старик в затертой спецовке: — А ну пошли отсюда, мать вашу! — гаркнул тот, и птицы с криками взлетели и унеслись прочь, оставив после себя разводы белого говна. — Ты кто? — удивился незнакомцу Эрик. — Для всех я Михалыч, ваш новый начальник. Ты слишком много стал привлекать внимания, мне было поручено заняться тобой, будем налаживать контакт с иным миром, иначе за тебя возьмутся вышестоящие инстанции и просто уберут, как дефектный винтик в системе. — Бред какой-то! Еще один поехавший, как моя бабка, — вставая на ноги, пробурчал молодой человек. — Заткнись! Твоя бабушка была прекрасной ведуньей, чтобы ты еще так про нее говорил, щ-щенок! — Крикнул старик, вены на его висках налились. — Мне отведено работать с тобой год. И либо ты берешь себя в руки, либо… ой, да пошел ты, я ненавижу повторять одно и то же. Все, доканчивай свою работу на сегодня, а завтра начинаем тренировку. — Михайлович развернулся и пошел в сторону лестницы, что вела вниз с крыши. Эрик так и смотрел молча в удаляющуюся спину чудака. В голове его была такая каша и сумятица, что хотелось просто как обычно выпить. Выпить и закурить. А еще свалить с этого гребаного цирка абсурда.