Primum omnium

      - Первым делом, как вернусь на Большую землю, схожу в ванную, - мечтательно тянет Шило, отряхивая берцы от слоя грязи, пыли и... Нет, лучше не задумываться, чем ещё могут быть покрыты обувь и комбез. - Уверен, сразу полегчаю на пару кило, аж самому противно.       Дегтярёв устало улыбается, оглядываясь на новичка. Грязи на нем действительно предостаточно, однако бодрого духа Шило не теряет, в отличие от заметно пригорюнившегося Петрухи. Сейчас они похожи скорее на карикатурных персонажей, олицетворяющих полные противоположности, нежели на сталкеров, и уж тем более не на напарников. Как там говорят, противоположности притягиваются?       К слову, в показателях грязи Петруха Шилу не уступает, однако угрюмо молчит, плетясь за импровизированном спасителем. Легко отделался. Благо, майор оказался рядом.       - И не какой-то там душ, а ванну... - вырывает из потока привычных и логичных мыслей Дегтярева Шило. - Лягу и буду сутки отмокать, пока вся гадость не слезет, вместе с Зоной нахрен. И душа авось чище станет... Что думаешь, Петруха, хорош план?       - Угу, - лаконично отзывается тот, переключая внимание Шило на Дегтярева.       - А ты что? Что будешь делать, как вернёшься с баблом домой?       Майор хмыкает от беспонтовой формулировки, оказывающейся не весьма точной к тому, с чем именно он вернется.       Куча проблем, бумажной работы, вечных допросов и отчётов о "растрате госбюджета" - всё, что его ждёт на "большой земле". Иногда Дегтярёв вообще думает, что лучше было бы не возвращаться. Майор мысленно ругает себя за эту мысль. Суеверным он не был, но такие идеи в Зоне лучше не проговаривать. Даже про себя. Принцип работы Исполнителя желаний ещё не ясен.       - Я планов стараюсь не строить, - уклончиво начинает майор. - В Зоне ходить - не в бирюльки играть, всякое может случиться.       - Нудный ты мужик, Дегтярёв, - радостно отмахивается новичок. - Хороший, но нудный. Уже и по погонялу понятно. Неужели не смог выдумать ничего стоящего?       Дегтярёв улыбается и погружает Шило в размышления о том, какой бы позывной подошёл их внезапному герою.       - Знаешь, я бы назвал тебя Следопытом. Ты тихий такой, молчаливый, все ходишь, собираешь что-то. Но в душе добрый. Даже благородный, что ли. Даже противно, что тебя сюда занесло.       - Лестно, - коротко бросает майор, открывая дверь сухогруза перед несчастными. - Учту.       - Вот и учти. Живы будем - пересечёмся, - протянягивает руку Дегтяреву Шило. - Ох, а ванную все же стоило бы принять. Разит, как от свиноматки, ёж-ты.       Дегтярёв снова улыбается, отходя от перебрасывающихся короткими репликами сталкеров.       Следопыт. Надо же.

***

      - Первым делом, как приду на Большую землю, нажрусь всякой гадости калорийной, - вяло ковыряясь в миске с голой пшенкой, бубнит Свирепый. Кличка его ну никак ему не подходит, отмечает про себя майор, скорее уже Угрюмый или Меланхолик. Но за занятостью первой и излишней витиеватостью второй (Свирепый, как выяснил майор, окончил всего 9 классов, так что до психологических терминов ему вряд ли было дело), оставалось только подыгрывать чужому эго. - Нет сил никаких. Ну все в Зоне вытерпеть можно, но вот жратва... Ей-богу, Исполнителю желаний бы душу продал за чизбургер или тарелку борща.       Дегтярёв протягивает ему банку тушёнки, ловя благодарный взгляд и почти щенячий восторг в глазах. Быть Исполнителем желаний иногда на удивление просто, достаточно относительно свежей консервы, предусмотрительно захваченной с базы наемников.       - Спасибо, друг. Клянусь, не забуду. Встретимся за пределами Зоны, обещаю тебе теплый прием. За мой счёт, разумеется. Ты только это... возвращайся. А то разные слухи ходят...       Дегтярёв угрюмо кивает. Ночью он идёт на химеру. Ту самую, которая задрала Лиса, легендарного сталкера, с которым майору, безусловно опытному, но не охотнику, тягаться было трудно.       - А правда, что ты логово кровососов в одиночку перебил на Затоне? - радостно чавкая консервой, осмеливается спросить сталкер.       - Не совсем. Я был не один и выглядело это явно не так эффектно, как вам хотелось бы, но... - майор вкратце пересказывает историю, чувствуя себя поставщиком "хлеба и зрелищ" в полевых условиях Зоны. Выходит достаточно неплохо, вокруг собирается парочка новичков, падкая на истории об опасности. Учитывая, что Флинт "покинул" их ряды, на Янове было даже скучно без вечных баек.       - Ну ты, конечно, Рембо, чувак, - довольно тянет один из слушающих. - Не думал кликуху сменить? "Рембо" тебе подошло бы. Да и мордой лица похож.       Дегтярёв вежливо кивает, не желая слушать, на кого ещё он похож "мордой лица", чтобы не узнать о себе ещё чего нового, но не такого лестного.       Рембо, ну как же. Хотя такое сравнение перед охотой, несомненно, воодушевляло. Что Рембо какая-то там химера?

***

      - Ух, вернусь с Зоны, первым делом Катьку свою... Да целую неделю выходить из кровати не будем.       Дегтярёв закатывает глаза, улавливая очередную "любовную историю" и поднимая стакан с чем-то горячим. Чаем это назвать, конечно, нельзя, бодяга на травах (благо, если не радиоактивных), но после ночи ползания по земле и бега от химеры и это зайдёт за милую душу.       Химера почила, и Дегтярёв удивлённо отмечает, что испытывает почти умиление, слушая похабные речи подвыпивших свободовцев. Майор слегка хмурится, неудачно дёрнув подрапанным зверем плечом.       - Считай, легко отделался, последний герой, блин, - шутит Костоправ, хотя на лице у него, как всегда, профессиональная обеспокоенность.       Сталкеры рады, благодарны, разве что на руках не качают, и на том спасибо. Двое новичков даже пытались тайком подложить в ящик пару пачек дроби, чтобы возместить ущерб, да Зверобой шуганул местных героев. И на том спасибо, цирк с награждением Дегтярёву никогда не приходился по душе.       - Ты уверен, что у тебя выйдет? - пьяно отзывается второй. - Говорят, у мужиков после Зоны... Ну... Того...       - Что... Того? - пьяно щурясь, переспрашивает рассказчик.       - Ну того, - выразительно повторяет второй, взглядом показывая на предмет проблемы, и до героя рассказа доходит.       - Да ну, брешут, - отзывается он, инстинктивно прикрывая руками объект интереса. - Мы бы знали, ну, когда шли. Да ну, пацаны, о таком бы точно предупреждали.       - Ага, ставили бы знак рядом с радиацией, - веселится уже долговец, трезвый, пить ему не по уставу. - Выглядело бы пугающе, насколько бы вас, простачков, убавилось.       - Да ну вас, хлопцы. Ну брешут. Ну, скажи же, Дегтярёв, брешут.       - Брешут, - соглашается майор, скорее из вежливости, чем из осведомленности.       Проводить исследования на такие темы учёные ещё не додумались, и слава монолиту, подопытных им бы пришлось искать долго и неприятно.       - Вооот, Ковбой, слушай мастеров. А за это нужно выпить!       Дегтярёв сдержанно отказывается, ссылаясь на боль в плече, и спускается вниз, к охотнику. Пить майору не хочется, да опять же, почти как и Долгу, не по уставу. Задание все же, как бы часто он об этом ни забывал.       Он почти счастлив наблюдать со стороны за делами ребят, слушать их истории, предсказывать, как судьба сложится.       "Наблюдатель," - хмыкает про себя майор, вспоминая, по какое "не хочу" уже ввязался в это все.       Уже перекинувшись парой слов со Зверобоем и укладываясь на матрас в углу, майор видит, что с ящиком что-то не так. Раскрыв его, Дегтярёв прячет добродушную улыбку. В ящик кто-то наспех бросил аптечку и две пачки дроби. Те новички, судя по наигранно беспристрастному лицу Зверобоя, всё же прошли суровый фейс-контроль. После случая с Корягой действительно неудивительно, что охотник серьёзнее подходит к безопасности личных вещей Дегтярёва.       Майор засыпает почти счастливый от осознания, что наконец-то кому-то пригодился.       Не такой уж он, видимо, и Наблюдатель.

***

      - Вернусь на Большую землю, первым делом свечку поставлю за погибших. Жалко, имён настоящих не знаю. Но ведь это не важно, правда? Там ведь разберутся, кому, верно?       - Неважно. Разберутся, - невесело вторит Дегтярёв, стоя перед свежей могилой.       Майор ненавидит в такие моменты всё. И Зону, и людей, и жизнь эту несправедливую, и себя. Себя даже в первую очередь за недосмотр и недостаточную строгость к похождениям новичков. Голос у него поставлен, запугивать майор умеет, что мешало посильнее надавить?       Да и Клоп тоже хорош. Ну говорят тебе, не суйся один к складу, там бандиты, целым не уйдешь, ну что непонятного?       Ан нет, находится "герой", которого потом ищи, вызволяй или поминай. Или все сразу.       - Эх, как так-то, Саш? И не уследил же я?       Майора немного коробит от звука собственного имени, но он ничего не отвечает. Не уследили... И ведь немного не успели. На пару минут бы быстрее, да на пару ранений меньше... А так даже Светляк не помог, что уж тут поделаешь.       - Мне очень жаль, Кобра. Правда.       - Тебе-то? Ты мне, считай, жизнь спас, я тебе по гроб, тьфу-тьфу, конечно, обязан. Не будь тебя - один бы полез, а ты видел, чем кончается это всё. Жалко только, что он зазря. Глупо как-то. Неправильно.       Дегтярёв молча хлопает Кобру по плечу, на философские вопросы и риторические причитания их отвечать не учили. Их страшно многому не учили, все, что майор знает теперь, по крупице добывал сам. Зона - хороший учитель. Если выживаешь, собираешь знания на все жизни вперёд.       - Идти нужно. Не нравится мне небо на востоке, - нехотя вырывает из мимолётной скорби мимолётного напарника Дегтярёв.       - Ты прав. Да и горем делу не поможешь. Черт, - отряхиваясь, тянет сталкер и, тяжело вздохнув, поясняет: - Третью похоронку писать за неделю, твою ж...       - Паршиво, - лаконично заключает майор.       До Янова шли молча, майор не мог придумать, что говорить, да и не хотелось говорить. Прятать чувства он умел мастерски, проявлять их он перестал давно, да и были ли они вообще когда-то, эти чувства, уже большой вопрос.       - Слушай, Кобра, - собирается с мыслями майор, когда они доходят до бара и заказывают по стопке - помянуть несчастного. - Когда писать семье будешь, передай деньги от меня. Помочь нужно.       Сталкер кивает, принимает деньги и кладет их в карман на груди. Снова пьют. Снова молча.       Спустя тихую вечность и бутылку водки Кобра невесело улыбнется и скажет майору:       - Ты, Дегтярёв, уникум. Этакий чертик из табакерки. Никто о тебе ничего не знает, ты ни к кому с расспросами не лезешь. А цепляешь. Помогаешь ведь. И не высовываешься. Ты как... Как... Хагрид. Морда злая, а сердце доброе.       Дегтярёв хмыкает, такой тирады он точно не ожидал. Майор в очередной раз хлопает собеседника по плечу и опрокидывает в себя очередную стопку.       Как бы он старался не пить, не получается без этого в Зоне. Ох, не получается.       Он ведь, в конце концов, не волшебник.

***

      - Вот вернусь на Большую землю, - зевая, протягивает Соколов, - высплюсь по-человечески. На кровати. Под одеялом. А не на матрасах старых, как бабка бюрера. Тихо будет, спокойно. Можно поворочаться, не боясь скрипом разбудить монолитовцев в Порту. Ничего, последнюю ночь ночуем, чувствую я.       Дегтярёв грустно улыбается и понимающе кивает.       Хотя "понимающе", пожалуй, слово не самое подходящее. Майор слышал подобные истории раз тридцать, с разными вариациями и разными делами, которые нужно сделать в первую очередь. Но все их соединяет одно. Желание вернуться на большую землю.       Дегтярёв чувствует себя то идиотом, то сволочью, то все вместе взятое, но такого желания у майора не возникает.       Нет, он не испытывает паники, когда думает о том, что нужно вернуться. Не цепляется ногтями за асфальт покинутой некогда Припяти, но... Тянет что-то. Что-то будто тянут из груди щипцами. Хорошо так, медленно, со вкусом.       И вроде на земле этой большой есть чем заняться: хочешь, на пенсию уходи и живи припеваючи, хочешь, семью заведи и снова кайф лови от спокойствия... Ан нет, не отпускает. Забавно, как город, умудрившийся отнять самое дорогое, стал так важен.       Может, именно потому и важен? Может, важен не город, а призрачное детское воспоминание о том, как все было хорошо? Как папа был ещё жив, а мама не болела, как брат был просто старшим братом, а не машиной по зарабатыванию денег, чтобы содержать семью...       Дегтярёв трясет головой, отгоняя невесёлые мысли.       Припять - город-призрак для всех, и только для него этот призрак намного реальнее, чем все города на свете.       Дегтярёв готов поклясться, что чувствует запах горячих пирожков, которые продавала в буфете толстая тётя Люда, слышит смех детей, бегающих по площадкам, видит тени рабочих, встречающих своих детей из школы, чувствует лёгкий ветерок с набережной, треплющий непослушно лезущую в глаза челку.       Нет уже ни детей, ни рабочих, ни ветра, даже челка - и та пропала, предательница, а все тянет и щемит, ломит и снова тянет.       Ненормально.       Майор бы подумал, что контролёр мозги запудрил или полтергейст какой в мыслях шарашится, да вот только не берет его ни контролёр, ни полтергейст. Место в голове уже занято. Занято Припятью, ее манящим зовом и заманчивыми предложениями.       Поэтому на интуитивно знакомое слово "эвакуация", майор реагирует сдержанно, из Припяти только так выбраться и можно, он знает об этом не понаслышке.       Поэтому первым делом, ступив на большую землю, Дегтярёв обещает себе вернуться.       Именно поэтому это обещание сдержать у него получается.