Привет с того света. Непобедимая армия

Рой сидел в своём кабинете и прокручивал в голове вчерашнюю сцену насилия над Энви. Кажется, он был слишком жесток. Хотя после мести в подземелье парочка ударов казались совершенно незначительными. Мустанг даже не успел полностью удовлетворить свою ярость. Но, как выяснилось, последствия его действий всё же оказались серьёзными. Бывшему гомункулу с утра было плохо и, как потом сообщил Хьюз, парень всё же отправился в больницу. «Даже жаль, что Энви больше не гомункул с бесконечной регенерацией…» — подумал Огненный. Эти мысли были странными, но почему-то Рой не чувствовал вины за желание причинить Энви боль. Почему-то он вообще ничего не чувствовал, словно эмоции вдруг заблокировались. Однако умом он уже начал понимать, что всё случившееся — ненормально. Почему он начал избивать человека, которого любит? Откуда это взялось? Это безумие, те же чувства, что были в подземелье. Но ведь тогда у Роя была причина — месть. Он всегда себя этим оправдал. А сейчас… сейчас это точно не было справедливо. Получается, ему не нужна была причина, нужен был лишь повод? Но почему, если он смог контролировать себя, когда Эд провоцировал, у него не получилось также с Энви? Ведь он же считает, что любит последнего?! Однако всё равно, завидев бывшего гомункула, будто бы вновь погрузился в ту жесточайшую ненависть, которую испытывал во время мести. В то безумие. Словно оно вообще никогда не исчезало, а просто дремало где-то очень глубоко внутри, чтобы однажды вновь вырваться наружу. Рой вдруг ясно осознал, что это правда. Всё так и есть. Эта ненависть жила в нём, спрятанная очень глубоко. Жила параллельно с любовью, каким бы абсурдным всё это не казалось. Он предпочитал её не замечать, но она всё равно проявлялась. Например, в том, что он постоянно делал Энви больно психологически. Абьюзил его. А теперь вот вылилась и в физическую агрессию. Наверное, стоило именно об этом говорить с психотерапевтом. О своей потаённой злости на Энви, а не о том, что он ревнует. Ревность лишь побочка. А возможно, просто лишний повод прицепиться к бывшему гомункулу и поиздеваться. «Я запутался в себе, — размышлял Рой. — Я всё ещё не понимаю, люблю или ненавижу я Энви в конце концов? Мои чувства колеблются туда-сюда. Но разве может так продолжаться?! Нужно остановиться на чём-то одном. Или я ненавижу Энви и вычёркиваю его из своей жизни, или я люблю его и больше не причиняю ему боль. Если б я мог сделать выбор! Если б мог себя контролировать!» Генерал-лейтенант закрыл лицо ладонями. По его щеке пополз ручеёк слёз. Снова вспомнив в деталях вчерашнее проишествие, он наконец почувствовал весь ужас своего поступка. Энви этого и правда не заслуживал. «Что он сейчас чувствует, понимая, что дорогой человек с ним так поступил? — подумал Рой, размазывая слёзы по лицу и чувствуя отчаянное желание снова обжечь себе руки. — Ему сейчас не только плохо физически, он гораздо больше страдает морально. Я ведь даже не попросил прощения…» Мустанг достал из ящика нож и стал делать порезы на своей руке, закатав предварительно рукав. Жечь сейчас было слишком рискованно, если кто-то зайдёт к нему в кабинет, то по запаху он может спалиться. Резал он аккуратно, чтобы ненароком не задеть вены, хотя искушение сделать именно так у него было, но Рой старался сдержать эти порывы. На самом деле где-то внутри он всё ещё обвинял Энви, хотя бы частично, и это немного облегчало боль от собственного чувства вины. В конце концов, бывший гомункул мог бы и не целоваться с Эдвардом! Не оставлять ему такие засосы! В спектакле можно постараться все сымитировать, или же подобрать ракурсы, при которых сцену не будет видно во всех подробностях. Можно сыграть так, чтобы не делать всего этого взаправду! Но Энви и Эдвард решили иначе. И это их вина. «И всё же, на Эдварда ты руку не поднял, — мерзко шептал внутренний голос. — С ним ты сдержался, а Энви сделал грушей для битья. Ну конечно, его можно, он ведь ненавистный гомункул, убивший Хьюза и развязавший Ишварскую войну». К слову, о последнем. Энви ведь никак не может это исправить, а значит всё ещё виноват. Если с Хьюзом ему удалось загладить вину, то с Ишварской войной так не прокатит. А ведь именно в Ишваре Рой и множество других солдат заработали себе ПТСР и ещё кучу психологических проблем. «Вот пусть теперь и пожинает плоды своего труда! Сам виноват! — отчаянно убеждал себя Мустанг, не желая признать свою вину до конца. — То, как он обращался с людьми вернулось к нему! Так ему и надо! Он заслужил парочку ударов от меня. Поваляется в больничке немного и ничего, выйдет как новенький!» Но как ни странно, именно на этих мыслях, Рой сильнее вдавил нож в кожу и в итоге, не рассчитав, всё-таки порезал вены. — Тс-с, чёрт! — зашипел он. Кровь потекла тёмной, но благо медленной струёй. С таким справиться совсем несложно для солдата, так что Огненный поспешил оказать себе первую помощь. Как назло, когда он уже заканчивал перевязку, к нему в кабинет постучались, а затем, не дожидаясь его ответа, вошла Хоукай с двумя чашками на подносе. Похоже, уже то время, когда они, по традиции, должны были приступить к чаепитию. Естественно, Лиза быстро заметила, что Рой ранен, хотя тот уже старательно натягивал рукав поверх перевязки. Старший лейтенант поставила поднос на стол и поинтересовалась: — Ну и? Что у тебя на этот раз? — она обратила внимание на испачканные кровью бинты, которые Рой не успел убрать со стола. — Полагаю, не ожоги? — Ну да, как видишь, — мрачно ответил Мустанг. — Рассказывай, что случилось? — вздохнув, сказала Лиза и подсела к генерал-лейтенанту за стол. — Ничего хорошего! — Огненный был не в настроении и сам не понимал, хочет ли обсуждать свои проблемы. Но потом он всё-таки собрался и принял решение рассказать Хоукай. Сейчас она была единственным другом, которому можно доверить подобное. — Энви, засранец, сначала говорил мне всякие пылкие слова о любви, а потом с Эдвардом засосался! Вот как это воспринимать? Измена, не иначе! Ну и что? Я, естественно, разозлился и врезал ему хорошенько. Старший лейтенант, ты осуждаешь меня? — Рой взглянул на женщину, которая внимательно его слушала. По её лицу было трудно прочесть, что она думает. — Не осуждаю, — наконец ответила Хоукай. — Энви бы я и сама врезала с удовольствием. Он мне никогда не нравился, даже несмотря на все твои рассказы о том, как он изменился. — Эм, ну… А если смотреть на эту ситуацию с точки зрения наших с ним отношений? Всё-таки, я его люблю… любил… Не знаю! Короче, получается, я ударил своего возлюбленного. Это нормально? Можно ли бить своего партнёра, если он тебе изменил? Я всегда думал, что это ужасно, но почему тогда так легко поднял руку на Энви? — Потому что он когда-то был отвратительным существом, которое ты ненавидел, — просто ответила Лиза. Кажется у неё в голове картинка складывалась очень легко и закономерно. — Когда-то он убил Хьюза и хвастался этим, с гордостью говорил о том, что развязал Ишварскую войну, насмехался над нами, людьми, кичась своими гадкими и жестокими делами, которые считал достижениями. И даже, если сейчас всё это в прошлом, очень трудно вытравить из подсознания этот его мерзопакостный образ. Особенно тебе, Рой. Ты тогда обезумел и стал очень жестоким, так что мне даже пришлось останавливать тебя. И я не удивлюсь, если в тебе остались та злость и агрессия на Энви до сих пор. Вспомни, как ты сходил с ума, когда начал влюбляться в него. А всё потому что ты не хотел принимать тот факт, что это мерзкое существо может тебе нравиться. Если б всё было так легко и хорошо, если бы ты его простил и забыл о всех его гадостях, тебе бы не было так плохо от любви к нему. Мустанг молчал, осмысляя всё то, что сказала старший лейтенант. Да, она совершенно права. Дело не в только в том, что у него внутри сохранилась ненависть к бывшему гомункулу, и не только в ревности. А ещё в том, что Рой в целом не хотел принимать свою любовь к Энви. Он и правда ужасно злился и отвергал эту мысль, считая себя сумасшедшим. И именно сам факт этой влюблённости свёл его с ума. А весь остальной абьюз просто побочный эффект, выход той злости, что он испытывает к Энви в результате того, что не принимает свои чувства к нему. Наверное, пока он не примет свою любовь по-настоящему, это безумие не закончится. Вот только как это сделать? Как это — принять свои чувства? — Рой, не молчи, — Лиза взяла Мустанга за руку. — Скажи что-нибудь. Что ты думаешь? — Ты права на счёт меня, старший лейтенант. — Ну, я не сомневалась. Что собираешься делать дальше? — Пока не знаю. Я без понятия, — вздохнул Рой. — А я знаю! — вдруг заявила Хоукай. — Отвергни наконец эти чувства полностью. Разорви с Энви всяческие отношения. Это лучшее, что ты можешь сделать. И прими тот факт, что ты его всё-таки ненавидишь. Уцепись за свою ненависть и вытесни эту бесполезную любовь. Огненный удивлённо вытаращился на Лизу. Надо же, а ведь он думал о том, что должен поступить совсем наоборот… — Правда считаешь, что мне стоит выбрать ненависть? — Да. На сей раз тебя это с ума не сведёт. Уверена, ты вздохнёшь с облегчением, когда вычеркнешь этого придурка из своей жизни. — Ну… Я пока ни в чём не уверен, — Рой подпёр голову рукой, задумчиво сидя за столом. Их чай остывал, пока они разговаривали, но обоим было совсем не до того. — Надеюсь, ты всё-таки примешь правильное решение, — старший лейтенант ободряюще сжала ладонь бывшего начальника. А затем покинула кабинет, так как у неё заканчивался перерыв и нужно было идти к Хьюзу. *** Во второй половине дня, уже ближе вечеру, к Мустангу в кабинет пожаловала целая делегация: полковник Лилия Стронц, занимающаяся делами, связанными с семейными конфликтами, например такими как домашнее насилие, двое подчинённых Лилии, Лючи Стейс собственной персоной, Эдвард Элрик и доктор Марко. С позволения Лючи, полковник Стронц начала говорить и заявила, что генерал-лейтенант обвиняется в домашнем насилии в сторону своего троюродного брата Энвиэля Мустанга (Рой уже успел подзабыть, что когда-то выдумал для бывшего гомункула такую легенду). Лилия сказала, что у неё есть заявление Тима Марко о том, что произошло, зафиксированные телесные повреждения, а также признание самого Энвиэля, на основании чего Рой Мустанг признан виновным в совершении этого преступления. Огненный офигел от того, как быстро успели порешать это дело, по сути, без суда и следствия. Но, видя, что в кабинете находится Стейс, понял — без «бога» тут явно не обошлось. Вторым шокирующим фактором было то, что заявил на Роя именно доктор Марко. Вот уж от кого Мустанг точно не ждал подвоха. Похоже, Энви не выдержал и проболтался в больнице. А Тим оказался очень эмпатичным с бывшим гомункулом. Но больше всего генерал-лейтенанта беспокоило, что все эти обвинения происходят при Эдварде, что означает — он всё знает. То, чего так боялся Мустанг, произошло. И, скорее всего, даже не Энви ему об этом рассказал. Радовало, что хоть Маес не наблюдает весь этот кошмар. В голове Роя была полная каша, пока он слушал какие-то осуждающие речи от всех сразу: Лилии, Эдварда, Марко… Очнулся он только когда услышал вердикт Стронц: — За совершенное вами преступление полагается штраф — компенсация физического и морального ущерба вашему брату, а также отныне вам запрещается приближаться к нему и всячески пытаться связаться с ним. А, чтобы это проконтролировать, мы приставим к Энвиэлю двух охранников, — полковник указала на своих сопровождающих солдат. — Они будут следить за тем, чтобы вы не нарушали данные предписания. А, если же вы попытайтесь их нарушить, вас посадят в тюрьму. Рой в шоке вытаращился на Стронц. Он никак не ожидал такого наказания. Изоляция от Энви… И его даже могут посадить, если он приблизится к парню! Да как такое возможно?! — Что за ерунда?! Когда у нас были такие законы?! И вообще, вы всерьёз думаете, что так просто посадите меня? А что вообще фюрер думает по этому поводу?! — возмутился Мустанг. — Прекрати, полковник! — вмешался Эд. — Тебе вообще не стыдно?! По-моему, тебя тут ещё мягенько наказали! А что до мнения фюрера, то нам это неважно, Лючи одобрил твоё наказание. И да, можешь обрадоваться, тебе вернут твой дом. Собирай монатки и вали из квартиры Хьюза, тебе больше нельзя в ней появляться, так как Энви остаётся там жить. Мустанг отвернулся от Эдварда. Он кинул испепеляющий взгляд на Стейса, а затем на Лилию и доктора Марко. — Да пошли вы все! — процедил он. Затем взял свою сумку и покинул кабинет, хорошенько пихнув локтём Лючи, когда проходил мимо него. — Эй! — возмутился сын Истины. — Только посмотрите! Он и меня побить хотел наверное! Насильник поганый! — Ладно, Лючи, хватит, — Элрик дёрнул Стейса за рукав, — не перегибай, Роя мы уже наказали. *** Рой в темпе собирал свои вещи. Ему хотелось как можно скорее покинуть квартиру Хьюза, чтобы не пересечься с последним. Осуждающих речей и взглядов от Маеса он сейчас не выдержит, ему уже хватило Эдварда. Грейссия была дома и спросила, что происходит. Ей Мустанг просто сказал, что переезжает, потому что ему вернули его дом. Запаковав вещи, Огненный выволок чемоданы в коридор, а затем позвонил Лизе и попросил заехать на служебной машине за ним. А пока она едет, Рой отправился в детскую. Там он сел на постель Энви, и уткнулся в его подушку, словно надеясь уловить следы его утреннего присутствия здесь, вдохнуть его запах… Как же трудно осознавать, что они больше не увидятся! Рой встал и подошёл к шкафу, в котором были некоторые вещи бывшего гомункула. Взгляд упал на его любимый наряд. Не долго думая, Огненный забрал эту одежду себе. Напоминание о том, как Энви всегда ходил по его дому. Оставалось мало времени до приезда Хоукай, поэтому Мустанг уже собирался покинуть детскую, когда мелькнула мысль написать письмо. Да, надо оставить им с Энви хоть какую-то ниточку связи. Рой верил, что не только ему одному это надо. Вскоре он взял бумагу и ручку и начал быстро строчить. Закончив, свернул листок и спрятал его в карман пижамных штанов Энви. Затем Огненный стремительно покинул комнату и стал вытаскивать чемоданы во двор. Лиза вот вот подъедет.