Привет с того света. Непобедимая армия

Лючи сидел в загробном мире и грустил. Почему он не смог признаться Дине в любви даже в простом спектакле?! Почему так сложно выдавить простые три слова? Ведь о его чувствах, по словам Эда, итак уже догадывается весь класс! Стейс взглянул на два чёрно-огненных силуэта, целующихся неподалёку. Даже здесь, в царстве мёртвых, люди продолжали любить друг друга, встречаться, создавать своеобразные семьи. Или продолжать жить той семьёй, которая была у них на Земле. Например, как Альфонс и Триша Элрики, а с ними Ван Хоэнхайм. Они трое наконец нашли друг друга в загробном мире и теперь жили дружной семейкой в какой-то пещере. К ним ещё присоединилась Мэй Чан, у которой вроде были отношения с Алом. Линг Яо здесь встретил Грида и теперь они были закадычными друзьями. Даже Рен Фан немного ревновала. Лючи подумал, а не посоветоваться ли ему с кем-то из людишек, раз уж они так легко умудряются заводить отношения даже после смерти. Но он так и не решился. Не престало богу опускаться на их уровень. Ладно ещё на Земле, но тут его авторитет должен быть непоколебим! В итоге, Стейс решил вернуться в Аместрис. Только не в школу, а в храм, строящийся в его честь. Заодно проверит, как там идёт работа. А работа там шла просто потрясающе. Алекс Дэрви лично расписывал храм картинами с Лючи на фоне Врат или разных прекрасных пейзажей. Кое-где Стейс даже был изображён с ангельскими крыльями. — Вау! — поражённо воскликнул сын Истины, когда вышел из Врат и увидел всю представшую перед ним красоту. — Алекс, это так чудесно! А ты ещё не хотел расписывать мой храм… Дэрви спустился со строительных лесов и снял рабочий фартук. — Ну, у меня в самом деле были более интересные проекты, однако и этот тоже ничего. — Это твой лучший проект, ведь ты рисуешь такого красавчика, как я, — Стейс расплылся в самодовольной улыбке. — Ты неисправим, Лючи, — усмехнулся художник. — Конечно, мне не надо исправляться, я итак самый лучший! Алекс, давай сходим в кафешку, попьём чаю. Мне надо с тобой поговорить. — Так, надеюсь, не об очередном «лучшем проекте?» — поднапрягся Дэрви. — Нет, к сожалению, не об этом, — вздохнул Стейс. — У меня проблемы на личном фронте. Когда они уже сидели в кафе за чашками чая, сын Истины поведал художнику всё о своей любви к Дине и о том, как не сумел признаться ей в чувствах. — Вот почему это оказалось настолько тяжело? — проныл Стейс. — Даже просто в спектакле… Я не смог сказать заветные слова, смотря на неё. Почему, Алекс? — Эх, ты явно выбрал не того советника, Лючи, — вздохнул Дэрви. — Я ничего не смыслю в делах романтики. Всю свою жизнь я был влюблён в искусство. — Что? Ты ни разу не влюблялся в девушку? Или в парня? — блондин удивлённо таращился на художника. — Никогда. Я увлечён искусством с самого детства. Мне всегда было интересно лишь одно — писать картины. — Да ладно! Такого просто не бывает?! Даже я — бог, и то испытываю такие чувства. А ты нет? Это очень странно? А как же сексуальное влечение? — Меня не волнует секс. Кажется, всю страсть, которая есть во мне, я выливаю в написание картин. — Но почему, Алекс? — Стейс совсем не понимал художника. Даже у него была элементарная тяга к людям, а этот мужчина словно не желал ничего видеть, кроме искусства. — У тебя вообще есть хотя бы друзья? — Друзья? Долгое время я был равнодушен к подобным связям с другими. Как бы сказать… Я не отношусь к другим людям ни хорошо, ни плохо. Мне просто всё равно. Если человек не мешает мне творить искусство, я не имею ничего против него. Но по большей части, мне не нужны люди, кроме как для того, чтобы быть созерцателями или покупателями моего творчества. Знаешь, Лючи, ты пожалуй первый человек, с которым я общаюсь вот так вот… по-дружески? Не знаю, наверное так это называется. — Так, выходит, я твой первый и единственный друг? — Стейс был порядком удивлён, но ему льстило собственное предположение. — Да, Лючи. Хотя, ты сам ко мне навязался, — пожал плечами Дэрви. — Эй! Ты должен радоваться! До тебя снизошёл бог! — Ну да-ну да, ты же знаешь, на меня не действуют твои пафосные речи, — беззаботно улыбнулся художник. — Ага, зато я знаю, что действует на тебя безотказно, — обиженно сказал сын Истины. Увидев, как он изменился в лице, Алекс явно занервничал. — Лючи, милый, ты ведь не собираешься плакать? — Дэрви мягко взял парня за руку. — Хех, так и знал! Хоть ты тогда и сказал, что первый и последний раз ведёшься на мои слёзы, на самом деле ужасно боишься увидеть меня плачущим вновь. Вон, даже назвал меня милым, хотя обычно совсем не щедр на тёплые слова. — Блин! — Алекс отвернулся в сторону, отпустив ладонь блондина. — Ты что специально устроил мне дурацкую проверку?! — Вовсе нет! Я в самом деле каждый раз искренне расстраиваюсь от того, что ты не отдаёшь мне должного уважения! — Лючи. Ты ведь со своими друзьями из школы не так общаешься? Не заставляешь их лебезить перед тобой? — Ну… В последнее время стараюсь не заставлять. Всё ради Дины. Но знаешь, как мне этого не хватает! Я себя чувствую постоянно униженным! Я треплю такое ради любви. Но факту, даже не могу признаться и начать встречаться с девушкой… Тогда зачем всё это?! Чёрт… Мне так тяжело, Алекс! — синие глазки Стейса опять начали наливаться слезами. — Лючи! — Дэрви, до этого сидевший напротив парня, пересел к нему и незамедлительно его обнял. Он знал, что сына Истины успокаивают подобные вещи. Да и, кроме этого, он не мог предпринять что-либо ещё, ведь Алекс был совершенно бессилен в ситуациях социального взаимодействия. Стейс воспользовался тем, что художник сел рядом. Он уткнулся ему в грудь и стал от души реветь, выплёскивая все свои эмоции. Правда, зная, что Дэрви терпеть не может слёзы, он попытался сквозь плач ему сказать: — А-алекс, прости… не обращай… внимания, я просто… п-просто должен поплакать… Мне так… л-легче… станет… — Эм, ну… Ладно, — выдохнул мужчина, позволив Стейсу дальше мочить его рубашку. Он продолжал обнимать парня и немного поглаживать по спине. Жаль, что у него не было для Лючи слов поддержки. В последнее время художник начал жалеть о своей нелюдимости. Надо бы научиться быть хорошим другом. Проревевшись, Стейс наконец-то успокоился, отдышался, попил водички, которую ему заказал Дэрви. — Спасибо тебе, Алекс, — сказал он, положив голову на плечо мужчине. — За что? Я ведь абсолютно бессилен, когда ты плачешь. Если честно, мне так стыдно, что я совсем не умею нормально поддерживать. — Это не так, Алекс, — блондин лучезарно улыбнулся. — Ты меня отлично поддержал. Дал выплакаться у себя в объятиях. Это именно то, что мне было нужно. — Серьёзно? Не какие-нибудь слова? — Ага! Просто обнять — зачастую лучше любых слов. — Вот как… Ну, тогда я рад, что смог хоть чем-то помочь. Мне на самом деле так трудно сталкиваться с чужими переживаниями. Кажется, что я абсолютно беспомощен и бесполезен в такой момент, но оказывается — нет. Я всё-таки могу сделать хоть что-то. И… в конечном счёте так приятно осознавать этот факт. Видимо, в этом и есть прелесть отношений с людьми. Дружба… Любовь… Человек способен испытывать удовольствие, помогая другому. Раньше мне казалось, что я могу получить удовольствие лишь от написания картин. Лючи, как ни странно, ты открыл для меня что-то новое в этой жизни! — Вау… Вот уж не ожидал, что вдруг смогу как-то на тебя повлиять! А я ведь переживал, что рядом с тобой превращаюсь в какое-то ничтожество, которое даже не стоит твоего внимания. Оказывается, теперь я перевернул твои представления об отношениях с людьми. — Да… Я рад что встретил тебя, Лючи. Ты определённо совершил в моей жизни чудо, как и полагается богу. У сына Истины от восторга захватило дыхание. Какое счастье! Алекс… Алекс Дэрви наконец-то его признал! Эти эмоции напрочь вытеснили из Лючи все переживания из-за неудачи во время репетиции и своей неразделённой любви. *** Жизнь Энви шла своим чередом. Он оставался в доме Хьюзов, работал в школе, играл с малышкой Элисией, переписывался с Роем и передавал ему обеды, учил и репетировал свои сцены из спектакля, по выходным гулял со своими многочисленными друзьями. В общем, всё наладилось. Парень наконец снова почувствовал почву под ногами, приятную стабильность и безопасность. В последнее время у него мелькала мысль о том, чтобы снять с Мустанга ограничения. Всё-таки они не виделись целый месяц. Уже даже весна успела наступить! Энви выглянул в окошко, с наслаждением слушая пение птиц и звуки журчащих по улицам ручейков. Приятный прохладный воздух обдувал лицо бывшего гомункула. Какой чудесный день! — Братик Энви, ты идёшь на работу? — голосок Элисии раздался из комнаты, и парень покинул балкон, вернувшись в детскую. — Да, сестрёнка Эли, я уже собираюсь! — Братик Энви, в следующем году я пойду в школу и мы с тобой будем ходить туда вместе! — К сожалению, не получится, сестрёнка Эли. Ты пойдёшь в младшую школу, а я работаю в старшей. — Ой, ну как же так?! — расстроилась Элисия. — А я хотела, чтобы мы вместе ходили по утрам! — Понимаю. Ну, не переживай! Я заберу тебя из садика сегодня, хочешь? — Да! — Вот и отлично! Энви оделся, и они с девочкой вышли в коридор. Элисия пошла в садик с мамой, а бывший гомункул отправился в школу со своими охранниками. Маес убежал раньше всех, так как у него было какое-то срочное дело перед службой. На перекрёстке Энви встретил Лизу Хоукай и, как обычно, передал ей бенто и письмо для Роя. — Долго ещё вы будете вот так переписываться? — спросила женщина. Её забавляло происходящее между генерал-лейтенантом и бывшим гомункулом, но всё же она, как верный друг Мустанга, продолжала исполнять роль курьера. — Не долго! — весело ответил Энви. — Я собираюсь поговорить с Лючи о снятии ограничений. Думаю, уже можно. Хотя… не только с Лючи придётся об этом поговорить. Впрочем, ладно! Когда я всё решу, то лично приду и обрадую Роя. — Вот как. Мне пока не говорить ему? — Не говори. Пусть лучше это будет сюрпризом, — улыбнулся Энви. — Ладно. На этом они разошлись. Энви потопал в школу. Сегодня ответственный день — первый спектакль театрального кружка. Этакая презентация, которая должна привлечь к ним новых участников. Хотя бывший гомункул вступил по приказу Лючи, ему в кружке нравилось. Играть в спектаклях было прикольно. Энви поначалу хотел даже пригласить Роя посмотреть выступление, но затем отказался от этой идеи, поняв, что тому будет неприятно смотреть на то, как любимый играет парня Эда. Зато Маес придёт. Он обещал отпроситься из штаба пораньше и успеть к трём часам дня. Хорошо, хотя бы Хьюз не ревнивый и будет смотреть на всё это исключительно как на творчество, оценивая то, как играет Энви, а не то, чем он там с Элриком занимается. Кроме генерал-майора ещё доктор Марко обещал прийти. И Энви пригласил его ко времени раньше начала спектакля. Потому что как раз с ним он и собирался обсудить снятие ограничений с Роя. Тим был тем человеком, который больше всего сделал для парня в сложную минуту. Именно он придумал, как его защитить, убедил Энви дать показания против Мустанга, собрал все доказательства, поднял на уши службу по семейным делам. Да, в конечном счёте всё решилось быстро благодаря одобрению Лючи, но всё же, без Марко процесс бы вообще не был запущен. Поэтому теперь Энви нужно было правильно объяснить доктору своё решение возобновить отношения с Роем так, чтобы Тим не подумал, что все его старания были зря. Заодно, бывшему гомункулу казалось, что Марко может дать ему совет, как правильно поступить. Почему-то Энви совсем не боялся того, что доктор его осудит. Он был уверен, что Тим его поймёт. Или он хотел так думать? Общаясь с Марко в течении этого месяца, Энви замечал, что относится к нему как к отцовской фигуре. Только на этот раз у него не злой и равнодушный отец, а добрый, принимающий, поддерживающий. Именно так он видел доктора. Может это и глупо, учитывая, что на деле бывший гомункул старше Тима, но в душе он всё ещё ощущал себя на тот возраст, на который выглядел, и всё ещё нуждался в нормальном отце. Марко мог бы им стать. Условным отцом для Энви. Ведь последний к нему относился не как к обычному другу. Дойдя до школы, парень отвлёкся от своих мыслей и настроился на репетицию. Так как сегодня день спектакля, от работы его освободили. Он вместе со всем театральным кружком будет репетировать в актовом зале до самого начала представления. Было конечно волнительно. Энви переживал, что в самый ответственный момент они с Эдом налажают в совместных романтических сценах. Хотя… Элрик за весь месяц так и не нашёл себе парня. Он продолжал общаться с Нэро и Зигом, гулял с ними, зависал дома, уча алхимии, но дальше они не продвинулись. Стальной до сих пор не знал, кто ему нравится больше и нравится ли вообще, а ещё периодически жаловался, что Энви не так часто принимает участие в их посиделках. Это понятно, ведь бывшему гомункулу надо было распределять своё время на множество друзей и малышку Элисию. Перед началом репетиции Энви подошёл к Элрику. — Приветик, Эд, ну, как настрой? — Отличный! — Стальной повеселел при виде друга. — Уверен, мы с тобой справимся на пять с плюсом! — Правда? А я вот почему-то волновался… — Да ладно тебе, Энви, мы ведь уже много раз репетировали. Да и потом, тебе что не нравится целоваться со мной? — последнюю фразу Элрик сказал слегка обиженным тоном. — Блин, Эд?! Я не говорю что целоваться с тобой это как-то плохо, но вообще-то и нравится мне это не должно. Мы друзья, ты ведь не забыл об этом? — Помню, помню, — кисло ответил мальчишка. — Эд, ну вот почему ты выглядишь недовольным от моих слов? — Энви напрягся. «Вот только не говорите мне, что и Эд в меня теперь влюбился! — подумал бывший гомункул. — Что ж такое, когда он мне нравился, я ему не был нужен, а теперь он запал на меня, когда я решил быть с Роем!» — Ну, — Стальной долго тянул с ответом, — нравишься ты мне, Энви. Я бы с тобой с удовольствием начал встречаться. «Нет… Ну пожалуйста! Только не это!» —… но я понимаю, что ты сохнешь по полковнику, и шансов у меня ноль, так что забей. Всё нормально. Ты мне нравишься, но я не на той стадии, чтобы от симпатии к тебе тронуться умом. Да и, в общем-то, смогу с этим справиться. Фу-ух… Энви выдохнул. Как же всё-таки с Эдом хорошо. Какое счастье, что он не усложняет всё как Рой… И не пилит ему мозг за то, что он решил остаться с Мустангом. Собственно, последнее Энви мог устроить Хьюз. Именно поэтому парень до сих пор не решился сказать Маесу, что собирается с Роем встречаться. Но, к сожалению, генерал-майор всё равно рано или поздно узнает, и начнётся песня про созависимость Энви, абьюзера Роя и их токсичные отношения. — Ребята, внимание! — голос Дины отвлёк Энви от печальных мыслей. — Начинаем репетицию! *** Аделина, которая заходила к Мустангу, чтобы посплетничать о проститутках, любящих БДСМ, случайно проболталась, что в школе сегодня спектакль. Рой тут же решил, что обязательно туда сходит, ведь это был легальный повод посмотреть на Энви. «Как же я по нему соскучился! — думал генерал-лейтенант, с волнением собираясь в школу. — Пусть мне и нельзя будет приблизиться к Энви, но я смогу хотя бы посмотреть на него! Мы ведь совсем не виделись за этот месяц, только переписывались…» Сердце радостно трепетало в груди, Рой чувствовал себя юным влюблённым мальчишкой. Сейчас чувства к Энви больше не причиняли ему боль, он принял их. Смирился с этой любовью и стал получать от неё удовольствие. Больше не угнетал себя за них. Рой начал верить, что они с Энви могут начать с чистого листа. Парень сам вселял в него эту веру. Каждое его письмо было источником вдохновения. Когда Мустанг читал то, что пишет ему бывший гомункул, ему казалось, что тот его бесконечно любит. Сильнее, чем кого-либо на всём белом свете. Огненный за этот месяц осознал, как глупа и беспочвена была вся его сумасшедшая ревность. Ведь Энви на самом деле так сильно любит его. Похоже, им и правда нужно было расстаться на какое-то время, чтобы это понять. В своих последних письмах бывший гомункул уже в открытую признавался, что любит Роя, без этой его привычной пометочки «по-своему, ты знаешь». Так что, Мустанг понимал, что как только ограничения с него снимут, они с Энви сразу станут настоящей парочкой, а не вернутся в те непонятные отношения, что были у них раньше. Огненный уже мечтал об объятиях, поцелуях и в последствии даже сексе с любимым. Все эти мысли окрыляли. *** Энви поведал и обосновал доктору Марко своё решение насчёт Мустанга. Теперь парень только ждал мнения Тима. — Ну… В общем-то, это твоё право и, как я понимаю, твоё желание, возобновить отношения с нашим генерал-лейтенантом. Я не осуждаю это, Энви. Я вижу, что ты этого действительно хочешь. Но, всё-таки у меня есть один совет: не кидайся в омут с головой, хорошо? Не надо сразу переезжать к Мустангу жить, к примеру. Не надо посвящать ему всё своё время. А то, ты можешь его разбаловать, и он опять возьмётся за старое, начнёт тебя ограничивать, запрещать видеться с друзьями, понимаешь? — Ага! — Энви кивнул, внимательно выслушав Марко. — Ты прав, надо будет держать какую-то дистанцию всё равно. Тем более, я в самом деле пока хочу ещё жить у Хьюзов. И на счёт друзей тоже верно! Я обязательно прислушаюсь к твоему совету, доктор Марко! — бывший гомункул полез к Тиму с обнимашками. Последний за месяц уже привык к любвеобильности Энви, поэтому тоже обнял парня в ответ. Между тем, неподалёку от них кое-кто тоже обнимался. Лючи вис на Алексе Дэрви, ноя ему о том, как он боится налажать в спектакле. Художник с обречённым видом терпел «приставания бога». — Что же мне дела-а-ать, — Стейс чуть не плакал. — Я не справлюсь, я точно не справлюсь! Дина во мне абсолютно разочаруется-я-я… — Лючи, ну перестань… Всё у тебя получится, ты справишься. Ты ведь репетировал день и ночь! — и это было не преувеличение. Последние дни перед спектаклем сын Истины в самом деле репетировал и днём, и ночью, отвлекая Алекса от работы в храме и заставляя сыграть вместо Дины. Дэрви конечно в такие моменты чувствовал себя полным идиотом. Но ещё больше кринжа он ловил, когда Лючи говорил-таки заветные слова, при этом глядя ему в глаза. — А-але-екс! — Стейс всё-таки заплакал. — Я так волнуюсь! Я увижу Дину и не смогу сказать ей ни слова. Вместе с ней мы репетировали всего пару раз! И, по-моему, у меня всегда получалось плохо. А она только говорила мне: «Просто повтори все хорошенько дома». Она не понимает, что проблема не в невыученных словах, а в том, что я не могу сказать это лично ей. А у нас ведь в конце ещё и поцелуй! Она всё-таки написала в сценарии, что главная героиня останется с Ангелом! Но она это сделала в последний момент! У нас была всего одна репетиция этого момента, и то, целоваться мы не стали. — Ну, согласен, непрофессионально с её стороны… — вздохнул художник. — Может, она просто тоже очень сильно стесняется. — Или я ей так противен… — всхлипнул Стейс. — Так, ну хватит! Лючи, если бы ты был ей противен, она бы не написала такую концовку, логично же? Сын Истины замер, таращась на Дэрви. — Точно! Я и не подумал… Значит, если она такое написала, то, возможно, я тоже ей нравлюсь? И она не против поцеловаться со мной?! — Да, думаю, так и есть. А не репетировала она с тобой нормально, потому что, наверняка, сильно стесняется. И, скорее всего, она надеется на тебя, Лючи. Что в ответственный момент ты, как настоящий мужчина, проявишь решительность, скажешь всё как надо, и поцелуешь её. — Правда?! Ах, если это так, то я… Просто обязан взять себя в руки!!! — Стейс сжал кулаки, выпрямил спину и попытался придать себе самый уверенный вид. Так он постоял где-то минуту. — И всё-таки… Я ужасно пережива-а-аю-ю! — и блондин снова прижался к Алексу, уткнувшись ему в грудь. — Чёрт… Что с тобой поделать? — Дэрви обнял Стейса, успокаивающе гладя по спине. — Ладно, давай, ты поноешь сейчас, а на спектакле соберёшь волю в кулак и сделаешь всё, как надо. А, Лючи? — Х-хорошо-о-о, я постара-аюсь, — сын Истины ещё немного поплакал, а потом стал успокаиваться. — Кстати, Алекс, — вспомнил он, — ты подаришь мне цветочки после спектакля? — Э? Чего? — мужчина удивился. — Где я их возьму? — Алекс, ты ведь подарил мне в прошлый раз, помнишь?! Я хочу сегодня тоже! Сходи в магазин и купи мне букет, ты ещё успеешь до начала. — Эм… — Дэрви был удивлён такой прямой и даже наглой просьбой Лючи. Мелькнула мысль отказать парню, но не захотелось его расстраивать. — Ладно, хорошо. Художник оставил Стейса и пошёл в магазин. *** Маес и Рой поехали из штаба вместе на служебной машине. За рулём была Хоукай. — И, зачем мы всё-таки его взяли с собой? — недовольно спросил Хьюз у старшего лейтенанта. — Рою там делать нечего! Мустанг только вздохнул, решив оставить слова друга без комментариев. В последнее время их отношения оставляли желать лучшего, так что вряд ли имеет смысл пытаться Маесу что-то объяснить. — Генерал-лейтенант имеет право посмотреть школьный спектакль, — спокойно ответила Лиза начальнику. — Не волнуйтесь, запрет на приближение к Энви он нарушать не намерен. — Всё равно! Нечего ему там появляться и травить Энви душу! — Хьюз был крайне недоволен. А Рой только ухмыльнулся на заднем сиденье. Было забавно наблюдать за другом, который даже не подозревал, что у Мустанга с Энви все прекрасно, и скоро они вновь будут вместе. — Успокойтесь, генерал-майор, ничего не случится с вашим драгоценным Энви, если он издалека увидит Роя, — старший лейтенант кажется тоже была в настроении подстебать Хьюза. Последний понял, что в этой машине все против него, поэтому замолчал и только угрюмо уставился в окно. «Ну и скверное же у меня чувство… — думал Маес. — Словно что-то происходило всё это время у меня за спиной. Я наверное был слишком невнимательным этот месяц. Похоже, я и Энви упустил из виду. Я ведь даже не знаю, что он чувствует, как относится сейчас к Рою. А Рой блин такой довольный сидит! — генерал-майор взглянул на друга в зеркало заднего вида. — Будто у них с Энви все прекрасно! И, если подумать… Я иногда замечал, как лейтенант Хоукай по утрам заходит к нему с какими-то конвертами и… Стоп! Контейнеры с едой, которые она носит ему! Я сначала не придавал значения, но… Они ведь один в один с теми, в которых Энви по утрам готовит бенто! Кроме того, бенто обычно готовится для кого-то, а Энви говорил, что просто берёт себе на обед. Неужели, всё это время он готовил для Роя и писал ему письма? И всё это за моей спиной… Энви врал мне. Но зачем?!» Ответ на последний вопрос Маес быстро понял. Энви скорее всего боялся его нравоучений. Да, была у Хьюза немного дурная привычка пытаться всех наставлять на «путь истинный». Некоторые были не против этого, но вот Энви в последнее время не любил, когда друг пытался поучать его. Особенно, если дело касается Мустанга. «Чёрт, но я думал, он сам не захочет больше пересекаться с Роем после избиения! Поэтому я был спокоен этот месяц, и даже не так много времени уделял Энви. А он… оказывается, всё это время поддерживал связь с Роем. Неужели, он и отношения с ним готов восстановить? Вот же безнадёжный мазохист!» — Маес сжал кулаки, мелко дрожа от злости и бессилия. Хотя он уже давно решил, что хватит пытаться спасать созависимого Энви, ему всё равно было горько от того, что он не может сделать ничего, чтобы уберечь парня. Машина подъехала к школе, и военные вышли из неё. Рой и Лиза пошли вперёд, заведя какой-то увлекательный и весёлый разговор. Маес лишь тоскливо посмотрел им вслед, какое-то время стоя на улице, чтобы немного проветриться. — Господин Хьюз! Приветики, — раздался позади голос Аделины. Мужчина обернулся и увидел рыжеволосую, которая тоже подошла к школе. — Привет, Аделина, — Маес попытался улыбнуться, но вышло хреново. — Что случилось у самого прекрасного мужчины на планете? — вопросительно выгнув бровь, поинтересовалась дочь Истины. — Да как всегда! Мои проблемы не меняются, — вздохнул генерал-майор. — Что, опять тратишь свои нервы из-за Энвика? Да забей! Пусть уже выбирает свою судьбу сам и учится на своих ошибках. Взрослый мальчик всё-таки. — Понимаю я, но… Когда любишь, всегда хочешь уберечь от ошибок. — Ну, для этого у тебя есть дочь. Её надо оберегать, она маленькая, и потом, на неё ты можешь повлиять, воспитать правильно. А с Энвиком это бесполезно. Он никого не слушает, кроме себя и своего сердца. — Эх, так грустно это осознавать! Вот на Джона мне влиять удаётся, хотя он тоже взрослый! — Ты ведь и сам знаешь, взрослый он только снаружи, с внутри сущий инфантил! — засмеялась девушка. — Ну да, ты права… А Энви не такой. Он упёртый как баран в том, что касается Роя. — Просто это любовь. Их больная любовь. Ничего не попишешь. Энви тоже любит его. Сейчас он в этом уверен, скажу тебе по секрету. — Подожди, ты серьёзно? Он сам тебе сказал? — Да, Маес. Энви не хотел тебе всё рассказывать, и мне не разрешал, но думаю, сейчас скрывать уже нет смысла. Он в самом деле любит Мустанга без ума. Они всё время переписывались, кстати. Ну и помирились, это тоже естественно. И вообще, Энви хочет в ближайшее время снять с Мустанга ограничения и возобновить отношения с ним. Маес тяжело вздохнул. Это конец. Энви он полностью упустил. Парень неисправим абсолютно. Больше нет смысла даже пытаться его остановить. Впрочем, смысла не было с самого начала, просто Хьюз понял это только сейчас. Да, тяжело. Да, больно. Но нужно наконец это признать. Признать, и принять Энви таким, какой есть, другом с больной любовью к Огненному алхимику. *** Спектакль был в самом разгаре. Алекс Дэрви, сидящий в первом ряду на самом удобном месте (естественно Лючи позаботился о своём главном зрителе), с волнением смотрел на сцену, где Стейс стоял перед Диной и должен был наконец сказать заветные слова. «Давай, Лючи, ты сможешь! — художник нервно закусил губу. — Давай, мы ведь репетировали это тысячу раз!» — Дина, я… — пауза. Грин уже подумала, что всё пропало, и спектакль они запороли. — Я люблю тебя! — выпалил парень на одном дыхании. «Да, ты это сделал Лючи!» — Дэрви еле сдержался, чтобы не зааплодировать на весь зал. «Молодец, Лючи!» — Дина расцвела, с улыбкой глядя на Стейса. По сценарию, девушка не сразу ответила Ангелу взаимностью. Сначала она смутилась и сказала, что ей нужно подумать обо всём, ведь пока не очень понятно, как ей, смертной, быть с ним, бессмертным. После сцены признания Лючи было ещё парочку сцен с разговорами Дины и Педро, любовными играми демонов, переживаниями Ангела о том, будет ли любимая с ним. А затем, пришёл момент финальной битвы, когда Энви и Эдвард серьёзно атаковали главную героиню и её друга. Своими молитвами к высшим силам Педро и Дина призвали на помощь ангелов, которые вступились за них. Завязался бой. Лючи пришёл не сразу, но как только он появился, перевес в битве сразу оказался у ангелов. Стейс эффектно вышел из врат и внезапно атаковал Эда, но Энви героически закрыл возлюбленного собой, из-за чего получил смертельную рану ангельским мечом. — Энви! — демон-блондин упал на колени рядом с телом своего парня. Продолжать бой он был не намерен. Дина и Педро воспользовались этим, чтобы сбежать, прикрываемые ангелами во главе с Лючи. — Энви! — Эд звал своего возлюбленного, но тот не отвечал, находясь без сознания и истекая кровью. — Очнись, придурок!!! Мы же демоны! Мы с тобой не можем так легко умереть! Чёрт возьми! Ты, Лючи, мерзкий Ангел, что ты сделал?! — заорал как ненормальный Элрик. Стейс пришёл на его зов. — Я ранил его мечом Света. Это самое сильное оружие Небес. Я долго искал способ, чтобы разделаться с вами раз и навсегда, и мне это удалось. Меч Света способен убить демона. Сейчас вся энергия Энви утекает вместе с его кровью, — под последним была большая лужа. — Он умрёт. — Ах ты тварь!!! — Эд с перекошенным от ненависти лицом бросился на Ангела, но тот выставил меч вперёд. — Тоже хочешь умереть? Лучше, послушай, что я скажу тебе. Ты можешь спасти Энви. — Что? Это правда?! Как?! Отвечай!!! — Успокойся. И выслушай меня внимательно. Ты можешь разделить с ним собственную энергию. Тогда он выживет, но вы оба ослабните и потеряете всю свою демоническую мощь. Лишитесь своих сил и станете подобны людям. Выбирай: жизнь любимого или силы демона. — Ясно… — Эд повернулся к Энви. — Выбор очевиден. Демон-блондин присел рядом с телом возлюбленного, обхватил за плечи и подтянул к себе. Передать энергию. Он сможет это сделать! Эдвард поцеловал Энви, вдыхая в него жизнь, отдавая половину своих магических сил. Он чувствовал, как демоническая мощь покидает его всё сильнее. И, когда блондин ощутил себя совсем слабым, так что чуть не упал рядом с любимым, последний наконец открыл глаза. — Эд… — прошептал Энви и потянулся рукой к щеке мальчишки, нежно поглаживая его. — Энви. Наконец-то ты очнулся, придурок, — тяжело дыша, выдавил блондин. — Эд, что случилось? — вдруг демон-брюнет сел и внимательно посмотрел на своего парня. — Эд, я не чувствую твою ауру! Что произошло?! И откуда здесь столько крови?! — Это твоя кровь, идиот, — отвернулся Эдвард. Он понимал, что придётся все объяснить Энви, но стеснялся показать то, насколько ему дорог любимый, что он даже пожертвовал своей силой ради него. — Моя кровь?! Чёрт, точно! Лючи ведь напал на нас, и я тебя закрыл… Подожди, но почему тогда твоя аура пропала, почему ты стал таким слабым?! Тебя ведь вроде не ранили? Я не вижу на тебе ран! — Да этот Лючи… — Эд посмотрел туда, где ранее был Ангел, но того уже и след простыл. — Он ранил тебя каким-то мечом Света, который может убить демона. Так что… пришлось мне кое-что провернуть. В общем, мы с тобой теперь оба как обычные слабые людишки. Но, по крайней мере мы живы. — Что? Ты… ты что пожертвовал своей силой ради меня?! — Энви в шоке вытаращился на своего парня. Да, они встречались уже кучу лет, но Эдвард всегда скрывал свои чувства, делая вид, что ему не так уж и дорог бегающий за ним Энви. Словно он просто делал брюнету одолжение, оставаясь с ним. А оказывается… — Эд, ты правда так любишь меня? Блондин покраснел как помидор. Он всё ещё не смотрел на своего парня. — Да иди ты! — как обычно пробурчал он. — Эд! — Энви вместо того, чтобы «идти», заключил любимого в крепкие объятия. — Эд, я люблю тебя больше всего и всех на свете!!! — Отвали, придурошны… — рот блондина заткнули поцелуем. И Эд наконец позволил себе вцепиться в возлюбленного и страстно ответить ему, перехватывая инициативу. Так заканчивалась любая их перепалка. *** Завершался спектакль радостной сценой, в которой Дина призналась Ангелу в том, что тоже влюблена в него без памяти и готова попробовать отношения с ним, несмотря на то, что он бессмертный. После изъяснений во взаимной любви, шёл момент с поцелуем. Тот самый, который Стейс и Грин ни разу не репетировали. Дина посмотрела Лючи в глаза, и он понял по её взгляду — она всецело полагается на него. «Я не могу её подвести! — подумал сын Истины. — Поцелуй должен быть идеальным!» И он приступил к делу. Когда губ Дины коснулись губы Стейса, она замерла, а по её телу пробежали лёгкие мурашки. До сих пор с трудом верилось в происходящее. Лючи, с которым они ругались с первого школьного дня, целует её! Руки парня обвили талию Грин, притягивая девушку ближе. Почему-то это действие вдруг расслабило Дину, она подалась навстречу и начала отвечать на поцелуй. Зрители были в восторге. Парень и девушка на сцене играли просто отлично, передавая все эмоции, от неловкости до страсти. Алекс Дэрви смотрел на парочку в лёгком шоке. Они словно были настоящими влюблёнными. И так долго целовались… Когда Лючи с Диной наконец прервались и зал взорвался аплодисментами, сын Истины, глядя в карии глаза девушки, выпалил: — Дина, я правда тебя люблю! Это была не игра, я целовал тебя искренне! И я очень хочу с тобой встречаться! Грин покраснела от смущения, радуясь, что за громкими овациями зрителей их со Стейсом никто не слышит. — Лючи… я… я подумаю об этом, ладно? В смысле, на счёт встречаться… — девчонка в конец засмущалась. — Конечно! Я буду ждать твоего решения! На сцену стали выходить все участники спектакля. А зрители начали их поздравлять. К Лючи подошёл Алекс и, как парень и просил, подарил ему букет цветов. — Спаси-ибо, — протянул Стейс, расплываясь в улыбке, а затем радостно повис на шее у Дэрви. — Алекс, у меня получилось! Получилось!!! Я признался ей! И не только в спектакле. — Серьёзно?! — художник удивлённо уставился в синие глаза сына Истины. — Не только в спектакле? — Да! И предложил встречаться! Она сказала, что подумает, представляешь?! — Вау, это же здорово! — Алекс крепко обнял парня на радостях. — Уверен, она скажет тебе «да!» Ваш поцелуй был просто бомба! — Да… Мне до сих пор не верится… — блаженно произнёс Лючи. *** Энви и Эда поздравили доктор Марко, Хьюз и Аделина. А затем также подошла лейтенант Хоукай с букетом белых роз. — Энви, это тебе передали, — улыбнулась она, вручая цветы парню. — А? Офигеть… — бывший гомункул смущённо покраснел и поискал глазами Роя. Тот был в актовом зале, но, как и положено, не приближался к Энви, глядя на него издалека с самой очаровательной на свете улыбкой. Парень, поймав взгляд Роя тоже поплыл, улыбаясь в ответ. Аделина, Эд и Хоукай не сдержались и рассмеялись от этой картины. Хьюз же только вздохнул с мрачным видом. А доктор Марко подошёл к Энви и спросил: — Ну что, сейчас? — Точно, а ведь это мысль! — взбудораженно ответил бывший гомункул. — Так, где Лючи? — и он кинулся немедленно искать «бога». — О чём речь вообще? — Эд непонимающе посмотрел на Марко. Тот загадочно улыбнулся. Аделина с интересом прищурилась, а Хьюз взглянул с подозрением. — Полагаю, о снятии ограничений, — с ухмылкой предположила Хоукай. — Стейс, а ну иди сюда, срочно нужна твоя помощь!!! — Энви буквально отодрал удивлённого Лючи от Алекса Дэрви, с которым тот так мило обнимался. — Э? Что случилось? Чего так грубо? — Прости-прости! Это срочно! Мне надо, чтобы ты официально снял с Роя ограничения! Скажи это моим охранникам, — Энви показал себе за спину, где маячили два верных солдата. — Скажи, что они свободны, а Рою теперь можно приближаться ко мне! — Ох, блин… Как-то не нравится мне это, подскочил ко мне, требуешь чего-то… Никакого уважения! — Лючи насупился, но потом вдруг снова расцвёл улыбкой. — Ну, да ладно! Я сегодня слишком добрый, так что, окей! Эй, вы, двое! — обратился он к телохранителям бывшего гомункула. — Ограничения с Мустанга сняты, а вы можете идти, нашего дворника охранять больше не нужно. — Хорошо, как скажете, ваша божественность, — вежливо ответили военные и покинули зал. — Какое счастье!!! — крикнул Энви на весь зал. Он даже и не представлял насколько сильно соскучился по Рою. А теперь, расталкивая всех на своём пути, парень нёсся к Огненному алхимику через весь зал. Мустанг, увидев надвигающегося к нему бегом Энви, был в приятном шоке, но толком даже не успел об этом подумать, как бывший гомункул с громким воскликом «Рой!!!» повис у него на шее. Генерал-лейтенант офигел настолько, что даже не сразу обнял любимого в ответ. — Э-энви?! Что уже… можно? — только промямлил он, таращась на парня своим единственным глазом. — Да, — бывший гомункул посмотрел на него своими фиалковыми глазами, полными счастья. — Рой! Теперь можно всё! И тогда Огненный наконец страстно стиснул возлюбленного в объятиях, зарываясь лицом в его волосы, прижимая к себе так крепко, словно хотел в нём раствориться, или растворить его в себе. — Энви, — томно выдохнул мужчина, наслаждаясь близостью, по которой так изголодался. — Рой, я тебя люблю! — пылко выдал Энви, посмотрев генерал-лейтенанту в глаз, а затем сам его поцеловал. С отчаянной страстью и нежностью одновременно. Им было всё равно, что на них смотрят, что кто-то из школьников обращает внимание, что Хьюз, Марко, Элрик, Аделина и Хоукай наблюдают, пробравшись к ним сквозь толпу и стараясь хоть немного прикрыть от любопытных глаз. Для Энви и Роя сейчас больше никого не существовало, кроме них самих, сливающихся воедино в этом поцелуе, исполненном бесконечной, страстной, нежной, сумасшедшей и, наконец-то, взаимной любовью.