Желание

— Не могу поверить. Ты опять выиграл! — возмущенно произнес Скотт, бросая свои карты на стол. Напротив него сидел Айзек с довольной ухмылкой, хоть в чем-то он оказался сильнее альфы. — Не будь ребенком, ты тоже выигрывал. — Всего один раз! — Скотт все еще не верил, что смог проиграть шесть раз подряд, и что ему опять придется подчиняться Лейхи. — Ладно, давай уже свое желание. — Даже не знаю, чего бы такого пожелать, — азартно потирая руки, основательно задумался Айзек. — Кстати, когда ты уже о чем-нибудь меня попросишь? Ведь свое единственное желание ты мне еще не загадал. — Я приберегу его для особенного случая. А еще мне нравится осознавать, что ты мне должен. — Ну, хорошо. А я не стану ждать. Вот мое желание, — замолкнув на несколько секунд, добавляя некую интригу с налетом театральщины, Айзек высказал нечто совершенно ошеломительное. — Я хочу увидеть, как ты себя ласкаешь. — Что?! Что за бред? Зачем тебе смотреть, как я… — Скотт вдруг густо покраснел, — как я удовлетворяю себя? — И ничего не бред. Таково мое желание, так что, давай исполняй. — Я не могу, это слишком интимно. — Скотт, ты же знаешь, что карточный долг для мужчины — священен. А я требую свой долг, — в предвкушении чего-то удивительного и запретного, Айзек всячески уговаривал МакКолла. — Не волнуйся, об этом никто и никогда не узнает. Скотт замолчал надолго, он понимал, что свой проигрыш нужно отдавать. Но делать это перед кем-то — перед Айзеком! — не лезло ни в какие рамки. — Я все еще не понимаю, почему вдруг такое желание. Особенно после последних совершенно обычных и глупых, вроде кукареканья или признания в любви Дереку. Хотя последнее меня даже позабавило, у Дерека был такой забавно растерянный голос. Скотт вновь замолчал. Он улыбался и даже слегка засмеялся, видимо вспомнил тот телефонный разговор с Дереком. — Ладно, я выполню твое желание. Только сначала, ты выполнишь мое, — видя заинтересованность на лице Лейхи и легкий кивок головы в знак согласия, Скотт продолжил. — Пока я буду, кхм… ласкать себя, ты не должен прикасаться ни к себе, ни ко мне. Соответственно, к тебе прикасаться, я тоже не буду. Если ты согласен, то давай уже начнем. Или может, спишем наши желания взаимозачетом? — Нет! Нет, я согласен. Я не стану тебя касаться и себя тоже, — слегка охрипшим от нетерпения голосом ответил Айзек. — Где тебе будет удобнее? — Думаю, диван подойдет. Садись в кресло напротив, там тебе будет лучше видно, — Скотт был на редкость спокоен, как будто они просто собирались посмотреть фильм, Айзек и то волновался больше. Но спокойствие МакКолла было напускным, внутри него все клокотало от бешеного волнения, смущения и даже, о боже, предвкушения. Он дождался пока Лейхи усядется поудобнее и полностью сосредоточит свое внимание на нем, почему-то для него это было очень важно. Присев на диван и быстро сняв себя майку, Скотт перестал спешить, он вдруг понял, что совершенно не знает, что нужно делать дальше. То есть он, конечно, занимался подобным раньше и в этом самом деле был чуть ли не мастером, но что именно нужно показывать, не знал. «Вот, блин, попал. Надо было хоть видео какое включить или журнальчик на крайняк взять. Хрен с ним, так справлюсь». И Скотт, чувствуя себя невероятно глупо на тот момент, принялся ласкать руками свою грудь, живот, то едва касаясь, то оставляя на коже красные отметины. Нерешительно прикоснувшись к своим соскам, он неожиданно для себя ахнул. Это чувство, когда за тобой наблюдают, заставило адреналин в крови вскипеть и разлиться по всему телу, максимально повышая его чувствительность. Продолжая играть со своими сосками, Скотт почувствовал, что напряжение в штанах становится болезненным и решил, что уже пора приступать непосредственно к оплате долга. Айзек же глядел на МакКолла не отрываясь ни на секунду и, кажется, даже не моргал. Он и сам не знал, почему вдруг пожелал именно это, возможно тогда это показалось ему забавным. Но сейчас, глядя, как Скотт извивается под своими же руками и вряд ли осознает насколько похотливые издает звуки, Айзеку видится эта ситуация странно возбуждающей. Сидеть спокойно в кресле, чувствуя, как собственный член начинает заинтересованно подниматься, становиться крайне тяжко. А Скотт, уже совершенно расслабившись, и видимо забыв, что не один в комнате, быстро расстегнул ширинку на своих джинсах, освобождая свой полностью возбужденный член, но касаться его не спешил. Одной рукой продолжая ласкать грудь, другой, он, то немного играл с яичками, то нежно гладил у основания ствола, и вновь возвращал руку к соскам, чтобы затем медленно опустить ее вниз и наконец сомкнуть пальцы на своем члене. Томный, страстный стон прокатился по всей комнате, столкнувшись с голодным вздохом Айзека, который уже еле сдерживался, пытаясь не думать о собственном возбуждении. Проведя рукой вверх и вниз по стволу, открывая головку, Скотт размазал обильно выступившую на ней смазку, по всей длине ствола, облегчая скольжение руки. Парню хватило всего несколько движений, чтобы почувствовать, что скоро кончит. Так позорно быстро он еще никогда не спускал. Неужели то, что за ним наблюдают, так сильно сказалось на его возбуждении? Пальцы ног сжались, захватывая мягкий ворс ковра, лоб покрылся испариной, а обе руки, доставляющие столько удовольствия, сделали свои последние движения. Тело забила мелкая приятная дрожь, и Скотт кончил, излившись себе в руки. Не вытирая рук, и даже не попытавшись хоть как-то прикрыться, он просто откинулся на спинку дивана и, закрыв глаза, пытался привести свое дыхание и чувства в норму. Отвлек его от этого занятия голос, совсем позабытого Айзека: — Скотт, можно мне?.. Скотт лишь кивнул в знак согласия, но глаза открыл и с интересом уставился на Лейхи. Сильнейший стояк и невыносимое желание прикоснуться к себе, преследовали Айзека почти с самого начала представления, но по условиям сделки, он не имел права себя трогать. Айзек не был геем и парни его в этом плане не интересовали, в чем он, впрочем, начал сильно сомневаться, поскольку даже обычное порно заводило его меньше, чем вид МакКолла удовлетворяющего себя. Это казалось таким естественным и невероятно пошлым одновременно. И увидев, как сперма изливается на руки Скотта, стекает вниз попадая на яички и застывает густой лужицей на диване, Айзек не смог больше терпеть. Получив согласие, парень вскочил на ноги, тут же освобождая свой член, ставший уже багровым от длительного напряжения, и резко, без всяких прелюдий, передернул рукой несколько раз, с громким стоном кончая и забрызгивая спермой ковер под ногами. Некоторое время парни просто сидели и молча смотрели друг на друга, не зная что вообще можно сказать после случившегося. Как Скотт поднялся с дивана и, сделав пару шагов, поравнялся с Айзеком. Он стоял неподвижно какое-то время, как будто не мог на что-то решиться, и Айзек уже было собрался встать, как Скотт тут же нагнулся и прильнул к его губам. Вначале нерешительно, но затем все глубже и жарче углубляя поцелуй. Парни увлеклись этим настолько, что даже не заметили, как Скотт оказался сидящим на коленях Айзека. Разорвав поцелуй, Айзек все-таки нашел в себе силы на беспокоящий его вопрос: — За что поцелуй? — Это мое желание, в счет твоего будущего проигрыша в карты, — и улыбнувшись, Скотт вновь вовлек Айзека в страстный поцелуй, надеясь, что тот проиграет как минимум дважды.