Полное труляля

.      Работалось плохо. Васе опять было погано на душе, кошки изодрали все её стенки. Он опять сделал Луке больно. Он задумался над тем, кто же всё-таки из них поступает неправильно: он, или всё-таки Лука? А если бы наложить эту ситуацию на отношения с Тёмкой? От этих мыслей стало ещё гаже и на плечах начал ощущаться новый булыжник. Вася снял очки и потёр глаза. Неприятно щипалось. Нет. Он должен решить всё сам, и только сам. Почему его проблему должны решать третьи люди?       Васька направился на обед в столовую, есть совсем не хотелось, и в этот раз он добровольно отдал свой обед Лёшке, за что получил тонну благодарных слов и обещание сегодня подежурить в лаборатории. Но грушевый компотик Вася оставил себе. Он был погружён в свои мысли, и даже не заметил, как к его столику подсел молодой человек с накинутым на чёрный пиджак белым халатом. — Васька, здарова, чего такой хмурый? — Тёмка в данный момент — просто приятный сюрприз. — Да вот, по тебе соскучился… — он улыбнулся, держа кружку компотика в руках. — Ва-а-аська… — Он смотрел на него с невероятным обожанием готов был хоть сейчас взять и расцеловать своего цветочка, но в столовой было много лишних глаз и Лёшка. — А дай компотик отхлебну. — На. Тёмка выпил половину стакана и вернул остальное Васе. — А я знаешь что принёс? — очаровательно улыбнулся он. — Что же? — Васька уже был ошарашен. — Смотри… — Тёмка вынул из кармана пиджака «сникерс» и дал ему эту сластюшку в руки. — УХ ТЫ!!! Тёмка, вот это ты порадовал! Спасибо, Тёмка..! — это был истинный детский восторг. Васька такое лакомство себе мог позволить не часто, хоть и зарабатывал больше, чем начальник. На манящий батончик голодными и обалдевшими глазами смотрел Лёшка. Потом посмотрел на Тёмку с Васей, потом снова на батончик. Не обращая внимание на голодные лёшкины глаза, ребята были увлечены собой. — Ну что, этот… не достаёт тебя? — Он ко мне приезжал вчера и лез… — последнее слово было произнесено тихо. Ибо уши. — Пошли в тихое место, обсудим.       Васька повёл его в их склад пробирок и колб Сазонова, где не было даже окна. Горела только тусклая лампочка. Было глухо и стоял спёртый воздух старья, а сам склад можно было смело назвать подсобкой из-за своих маленьких размеров, нежели складом… Они стояли посреди стеллажей на маленьком участке кафеля. Тёме пришлось даже снять очки. — Что этот гад себе вообще позволяет? Вась? — Он позвонил мне, сказал что заболел… Попросился ко мне… А потом он, уже у меня, начал признаваться мне в любви и кричать как ненормальный… Целоваться лез… — Васька дрожал. — Так, Васют, успокойся… Я тут справки по нему навёл… Ты офигеешь. — И что там?.. Тёма сел на деревянный ящик, усадил на колени к себе Васю и обнял его крепко за талию. — Бандитник он. Как и вся их там команда на детском канале, не канал а целая банда. В прошлом месяце только этот Лука двух человек убил, в лесу с колото-резаными ранами нашли. У остальных в группировке тоже заслуги страх внушают. То здание подожгут, то людей душат… Мне теперь понятно, почему отец мне в детстве их передачи смотреть запрещал. Как их только не устранили — непонятно. Нам с тобой повезло, что тебя на нож не насадили. — Тёма прижимал любимого к себе ещё крепче, качая и целуя в висок. Вася не смог найти слов, у него они просто кончились от таких новостей. Они просидели молча так ещё долго. — Тём… Может он не убил меня, потому что испытывает чувства? Ко мне… — Он у меня ещё попляшет. Не на тех глаза точит. — Вчера родители мои на него накричали и прогнали… — Хреново… Теперь мне и за них переживать. Васька, Васька… Мне надо будет всё доложить родителям сегодня. — Родной… Лучше бы я колючками покрылся б как тогда… Помнишь? Лёшка раствор испытывал… — Да, помню, заставил ты тогда меня разволноваться, а у тебя ещё тогда на голове цветок зацвёл самый настоящий… — Тёмка улыбнулся, вспоминая тот случай. — Через неделю вроде, всё отвалилось… Чудо ты у меня такое… — Ага, собирающее неприятности… — он снял очки и снова начал тереть глаза. — Прекрати так о себе говорить. — Тём… — Что, цветочек? — Цём?.. — тихо и тепло. — Цём… — убедительно повторил Тёмка, и в ту же секунду нежно начал его целовать, переплетаясь с ним языками, глубоко и со всей любовью. Но осторожно — губа Васи ещё не прошла. Прервав поцелуй, Тёма спохватился. — А ты кушал хотя бы? Или опять Лёшка твой обед стащил? — Я пил только компотик, а обед я сам ему отдал… — Это не дело, я как знал когда тебе «сникерс» давал, давай его съешь. Как говорят американцы: кто обед не ест, у того сил нет на день. — Это слова папы Феди… — хихикнул Васька. — Я знаю. — Тёмка чмокнул его в носик. Вася достал батончик из кармана, развернул обёртку. Вкусно откусил его, а затем дал Тёме откусить кусочек батончика. Тёма специально откусил поменьше, чтобы досталось Васе и он наелся. И так, поочерёдно, они уговорили этот «сникерс» прямо на складе.