На сидениях кинотеатра

— Тебе карамельный попкорн, да? -поинтересовался Лука. Ответа от его спутницы не последовало. — Эй, ну ты чего? Возьмём как обычно? -Не унимался он.-Ответь мне, Маринетт. Маринетт пару раз раскрыла губки, тяжело выдохнула, набралась сил и дрожащим голосом произнесла: — Д-да, пожалуйста… Лука улыбнулся. — Отлично, давай поторопимся, а то осталась минута до начала. Не отставай… Раскрасневшаяся девушка, схватив парня за рукав, еле перебирала ноги в сторону кинозала, в то время как он шёл с совершенно невозмутимым лицом, будто бы его подруга не шла, содрогаясь от надвигающегося оргазма. Он аккуратно вернул банковскую карточку в своё портмоне, а его, в свою очередь, в сумку на груди; потрогал карман, дабы удостовериться, что телефон лежит там, и направился ко входу в зал. Придержал дверь, как подобает истинному джентельмену, и пропустил Маринетт вперёд. — Лука, -прошипела она, -сделай его чуть тиш-ах! — Тц-тц. Как я говорил меня называть? — Папочка… — Так-то лучше. Думаю, что могу снизить мощность, ты пока отлично справляешься. Куффен запустил руку в карман, провёл по экрану, и Дюпен-Чен наконец смогла расправить плечи и расслабить руки, которые уже успели побелеть от той силы, с которой она сжимала руку спутника. Наладив дыхание, девушка поспешила по лестнице занять места, как вдруг вибрации начали с каждым шагом нарастать. Но Маринетт не сдавалась: продолжала подниматься прямо на последний ряд, ведь её партнёр позаботился о расположении заранее, а значит, спланировал всё ещё до их прихода. На последних ступенях дрожание внутри было настолько невыносимо-сладостным, что бедняжка не смогла сдержать голоса, но вовремя прикрыла рот рукой. Она, словно фурия, обернулась назад и хотела было злостно посмотреть на Луку, но обомлела: его глаза, будто два камня бирюзы, светились в темноте, заставляя пресмыкаться перед его властным взглядом. Лука Куффен был воплощением игры контрастов. Он был таким добрым и мягким снаружи, в повседневном быту, в моменты, когда душу его пассии что-то тревожило, но в постели…это был настоящий деспот: беспощадный, жесткий, властный. Он мог обогреть Маринетт, а в следущий миг накинуться на неё, словно какой-то зверь, но если бы она попросила его остановиться — он бы тут же прекратил. Маринет Дюпен-Чен только что испытала один из сильнейших оргазмов в её жизни, а виной тому — простой взгляд её возлюбленного. Перед глазами заплясали искорки, а воздуха в груди, как и мыслей в голове, не было и вовсе. Хотя одна мысль всё-таки проскочила: «Этого мало.» В ту же секунду девушка схватила парня за руку и повела прочь из этого чертового зала на подземную парковку. Не успели они опомниться, как уже оказались у машины. Маринетт схватила Луку за плечи, прижалась к нему и простонала: — Мне этого мало, папочка! Я не знаю, что со мной творится, я не понимаю… Мне хватает одного взгляда на тебя, чтобы кончи… Лука впился в её губы и начал исследовать ротовую полость. Их языки сплелись, не уступая друг другу в напористости. Тяжелое дыхание, парень судорожно достаёт ключи из сумки, чуть ли не раздавливает пульт и открывает машину, нежно укладывая девушку на пассажирское сиденье и захлопывая за собой дверь, за которой и остался джентельмен, а ему на смену пришёл беспощадный любовник. Расправившись с трусиками Маринетт, Лука достал из неё вибратор, за которым тянулась тонкая вязкая ниточка смазки. Он положил в рот девушки свои длинные пальцы, смочил их и направил ко входу во влагалище, но его руку перехватили. -Не надо. Я не вытерплю…-залилась краской она. Лука навис над ней, любуясь прекрасной картиной: вздымающаяся грудь с затвердевшими сосками, раскрасневшиеся щеки, растрёпанные волосы, что разлились по сиденью, смазанная помада, тяжёлое дыхание. Куффен приставил головку ко входу, приблизился к её уху и прошептал: «Я тоже еле сдерживаюсь, чтобы не заставить тебя плакать от удовольствия.» — Да, папочка! -простонала Маринетт после того, как он вошёл в неё до упора. Лука безжалостно вбивал девушку в кожаное сиденье, выбивая из неё крики, стоны, бессвязное бормотание о том, как сильно его любят: до темноты в глазах, до закатывания глаз, до судорог. Его тело греческого Бога было усеяно царапинами от ногтей Маринетт, засосами и укусами, потому он, как только заметил это, решил не уступать и поставить в разы больше отметок на ней. — Уважаемые посетители, до закрытия торгового центра остаётся 15 минут.-проговорил голос из колонки. — Который час?..-устало прошептала Маринетт. — Почти десять.-на удивление бодро ответил Лука. — Мы… занимались этим… почти три часа? — Похоже на то.-Улыбнулся Лука и приобнял её.-Может повторим?