а на нашем этаже всегда весна.

внутренние стороны предплечий давно представляют печальную картину: изощренные множествами шрамов, как белесыми рубцами старых, так и воспалённых новых. жалкое зрелище. «ты такой жалкий». от нахлынувших воспоминаний сяо срывается на едва слышный вой, вновь ведёт металлом и проливает слёзы. солёные капли, падая на только что образовавшиеся раны, лишь делали хуже, но сяо не мог не рыдать, не мог перестать делать себе хуже. «я не хотела твоего рождения». отчаянно хочется блевать, пока вся гниль и боль окончательно не покинет тело вместе с душой. сдохнуть хотелось даже больше, сяо как будто корчась в агонии скрючился на холодном кафеле пола, всхлипывая и поскуливая. блять, так хочется, чтобы всё закончилось. сдохнуть. «не приближайся ко мне, просто исчезни из моей жизни». воздуха катастрофически не хватало, сяо раскрывает рот, ощущая себя рыбой на суше. он даже лежит на боку, бьётся в истерике, точно вот-вот сейчас задохнется. в голове каша из воспоминаний и боли, спазмами отдаваясь где-то в животе. вот они, блять, лучшие годы, заебись проходят, что аж сдохнуть хочется. жмурится до цветного марева под веками, делает глубокие вдохи, чувствуя, как с губ срываются хрипы. уши будто заложило, в них только частый стук сердца. вот сейчас всё закончится, вот-вот оно остановится, и станет лучше... кафель перестал кусаться холодом, становясь даже уютнее, не смотря на липкую кровь. скоро будет вечный сон, осталось лишь закрыть глаза, расслабиться и... — сяо? — доносится будто сквозь вату, и сяо хочет зарычать от досады. блять, умеет же он выбирать моменты своего появления. обжигающе-горячая ладонь касается плеча, и сяо сжимается в комок ещё теснее, жмурится, дыхание затаивает и стискивает запястья. — исчезни... — выдыхает он губами, а после внезапно понимает, что он дрожит, не то от сдерживаемых рыданий, не то от холода. теплая рука не исчезает, лишь настойчиво куда-то пододвигает, приподнимает, и за плечи обнимает уже другая не менее теплая конечность. покачивает едва ощутимо, будто баюкая, и сяо невольно успокаивается, почему-то прижимается к этому теплу, согревается. наконец, сяо медленно открывает глаза и тут же щурится. свет болезненно слепил глаза, но постепенно зрение возвращалось в норму вместе со слухом. он улавливает в чужом успокаивающем ворковании тревожные нотки. — отпусти меня, — наконец, прошелестел сяо, облизывая потрескавшиеся губы. во рту было невозможно сухо и больно. руки нехотя исчезают, и сяо вновь чувствует себя хуёво, поэтому поспешно поворачивается к своему незваному спасителю лицом. — как ты? — сяо замечает на лице венти волнение, страх и даже нежность, но, что удивительно, ни капли осуждения. — у тебя дверь была открыта, и я... — издеваешься? — карканье само собой вырывается из груди, и сяо провёл по лицу рукой, пытаясь привести себя в порядок и вместе с этим стереть дорожки соли от слёз вместе с соплями. жалкий. руки ловко перехватывают, сжимают с силой, чтобы не вырвался, и сяо невольно шипит от невыносимой боли. хватка ослаблена, но венти все равно упрямо рассматривает порезы. и даже в этот раз на его лице не было никакого осуждения. — надо обработать и перевязать. где тут аптечка? — даже не спросишь зачем? — хрипло усмехается сяо и отпивает крепкий кофе из своей кружки. руки были плотно перевязаны, дабы вновь не пошла кровь, доставляя лишь дискомфорт. в голове была пугающая тяжёлая пустота, а на душе какая-то муть. даже сдохнуть не дают. пиздец, дожился. венти, сидя напротив со своей кружкой, лишь слегка улыбнулся и по-детски закачал ногами. на этот раз он был в шортах и футболке, уже хоть какой-то прогресс. сяо не зря всё же согласился на уговор — венти начинает носить менее эпотажную одежду, а сяо начинает носить что-нибудь, кроме чёрного и его оттенков. вау, эти «отношения» дают свои плоды. — а разве я обязан это знать? — несколько неуклюже спрашивает венти, в глаза смотря. — ты поступил так, как думал, будет лучшим. и я, конечно, сейчас растерян, подавлен и испуган, но не думаю, что это хоть что-то тебе даст. пускай я и твой парень. сяо не любил венти. венти даже не нравился ему и по большей части бесил. то скажет что-то такое, то наденет, то вообще поступает глупо. сяо таких людей на дух не мог терпеть. однако с венти он почему-то согласился встречаться и даже какое-то облегчение в его компании ощущал. мистика или долбоебизм, не понятно чего больше. — пожалуй, ты прав, — наконец, произносит сяо и вновь отпивает. сидели у него на кухне, провожая взглядом закат в окне. какое-то спокойствие накрыло с головой, даже курить захотелось, чтобы окончательно легче стало. — спасибо тебе. венти замирает, явно поражённый этими словами. после чего хихикает и улыбается. — должен будешь. сяо усмехается, допивает кофе и встречает закат с человеком, которого не любит, но от которого так хорошо.