а на нашем этаже всегда весна.

кровать венти широкая, но мягкая и скрипучая, не то что жёсткая койка сяо в его комнате. да и у венти в принципе гораздо уютней и просторней. может, дело в мятных оттенках всего, чего можно было, а может, из-за оранжевых лампочек гирлянды. — неплохо, — выдаёт сяо, оглядевшись. венти сам привёл его сюда, а после куда-то съебался. кажется, на кухню, судя по каким-то шумам из другой комнаты. — если ты сейчас пошутишь, что насосал, то обижусь, — в этот момент венти бесшумно входит в комнату. в руках у него была уже открытая бутылка вина и пара бокалов. — не буду шутить, потому что ты уже сам пошутил за меня, — фыркает сяо и отворачивается к окну, как раз напротив сидел. вид открывался отсюда, мягко говоря, охуенный, как раз на парк, ещё и последний этаж. можно только представить как тут красиво во время зимы, например. — вот чёрт, сам себя же подъебал, — наигранно-печально вздыхает венти и садится рядом, ставит бутылку на пол, предварительно разлив по бокалам вино. протянув один бокал сяо, другой оставил себе. — но вообще мне она досталась в наследство. сам понимаешь, с моей жизнью на такую мне пришлось бы долго копить. сяо отпивает и машинально кривится. никогда не любил вино, оно как правило кислое, горькое и какое только угодно. и от него даже толком не напиться, херня, а не алкоголь. но почему-то ожидаемой кислинки не последовало, лишь приятный вкус, сладко даже. сяо аж глаза расширил, рассматривая бокал, за что получил смешок и тычок со стороны венти. — эй, у меня есть вкус в алкоголе, если ты не знал! я не буду пить всякую хрень, я себя уважаю. — а как же тот случай в том гадюшнике? — парирует сяо, на что венти хмурится и отпивает. ну что, съел? — даже будучи накачанным непонятно чем, я убедился, что у меня хороший вкус ещё и на парней, — наконец, отвечает венти и победно улыбается. сяо чувствует, как у него горят уши и лицо, стремительно отворачивается. вот же засранец. — ладно, ты прав, неплохое вино, — сяо пытается отвлечься и отпивает из своего бокала. и вправду приятное... — я знал, что тебе понравится. — прям таки знал? — сяо щурится, всё же вновь посмотрев на венти. — прям таки знал, хехе, — зубоскалит в ответ венти и тоже щурится. когда он улыбается, то у него такие милые ямочки на щёках... сяо шумно отпивает, не менее шумно сглатывает, чувствуя как вино комом ухнуло вниз по пищеводу. — ты живёшь тут один? — спрашивает вдруг сяо, заприметив в углу комнаты гитару. венти никогда не упоминал, что он занимается музыкой. «а ты и не спрашивал», — отвечает ему совесть. сяо вообще внезапно стал чувствовал себя виноватым перед венти за то, что даже не попытался сблизиться, узнать лучше. всё же, блять, в отношениях, как-никак. потому и в кино позвал, и сюда прийти согласился. даже это даётся с трудом. сяо отрицает, что хочет любви. на самом деле сяо боится в очередной раз привязаться не к тому человеку, и быть в итоге как ебучая собака, пока хозяин не избавится от него. венти почему-то замялся, покачивает уже полупустой бокал в руке, наблюдая за тем, как плещется рубиновая жидкость в круглых стенках. красиво. и сам венти красивый. — уже месяц как да, — наконец, произносит парень и одним махом допивает остатки вина, тянется за бутылкой. сяо решил не отставать и тоже быстро допивает из своего, протягивает бокал. — когда мы с тобой встретились я только-только порвал с девушкой. до этого квартира принадлежала брату, я же иногда жил здесь, когда лишался в очередной раз крова над головой. — вот как... — задумчиво бормочет сяо, наблюдая как венти разливает вино по бокалам. — а где сейчас твой брат? сяо тут же прикусывает язык, заметив как рука венти дрогнула, а сам он ощутимо напрягся. блять, идиот, со своими тупыми вопросами подождать не мог что ли? после того, как они вновь отпили вино, венти произносит спокойно: — он умер. блять. — прости, я не знал, — бормочет расстерянно сяо, чувствуя, что сгорает от стыда. — всё нормально, правда, — венти вдруг кладёт руку на его колено, успокаивающе сжав. — ты же не мог об этом знать. да и не думаю, что он был бы рад тому, что кто-то грустит после его смерти. сяо смотрит на чужую руку, чувствует как смущается и поднимает взгляд на окно, делая невозмутимый вид. рука венти тут же исчезает. жаль. — какой он был? — спрашивает сяо, отпивает неспешно. держать спокойствие всё трудней и трудней, почему-то, отчего-то. рядом с венти всегда как-то неспокойно на душе. причём рядом с ним одним. как странно. венти задумчиво теребит одну из косичек, тянет её. затем, отпив, отвечает с лёгкой улыбкой: — он был замечательным. лучший брат, хороший человек и... он был ближе мне всех на земле, что не удивительно для близнецов. но то, что было у нас... кажется, люди это называют соулмейтами, — венти издаёт смешок, после чего с каким-то весельем смотрит в глаза. — правда, он всегда тяжело вздыхал, когда я брал его гитару без спроса. до сих пор вспоминаю это, когда беру её. — ты играешь на гитаре? — тут же спрашивает сяо, облегчённо переводя дух. наконец удалось сменить тему на менее болезненную. — да, мы оба играли. но я больше пел, поэтому иногда выступали вместе. правда, после его смерти я забросил музыку. блять, да что это такое... сяо допивает своё вино, протягивает пустой бокал венти, дабы налил ещё. — я всегда хотел себе брата или сестру, — неспешно тянет он, наблюдая как венти с улыбкой подливает из бутылки. от улыбки почему-то хотелось улыбаться в ответ. — но мои родители разошлись, когда я был маленький, и отца я не знал. моя мать... просто пиздец. и он всплеснул руками, этим жестом выражая насколько у него тяжёлые отношения с матерью. венти кивает, показывая, что слушает внимательно, держит тонкими пальцами за ножку бокала, чуть покачивая. — вечно либо по мужикам, либо на работе. ещё в начальной школе в кварту напротив переехала ху тао, и я как-то подружился с ней. а после познакомился с её отцом, который меня, собственно, и воспитал. я у них дома появлялся чаще, блять, чем в родной квартире. и мать это, кажется, весьма устраивало. мать она мне по документам, а семьёй могу назвать только ху тао и чжун ли. венти рядом вдруг усмехается, вынуждая посмотреть на него. — чжун ли, говоришь? а у него случайно нет привычки слишком много думать и по манерам он вообще будто из прошлого века? сяо медленно кивает, задумываясь. собственно, описание действительно подходило для чжун ли. а венти вдруг заливисто смеётся, смех этот будто проникает сяо под рёбра, отражается от них и попадает в самое сердце, заставляя пропустить удар. ещё аритмии не хватало, блять. — я с ним в студенчестве пил, он как раз тогда магистратуру заканчивал и женился. — в студенчестве? это же сколько тебе лет сейчас? — сяо окидывает венти недоверчивым взглядом. выглядит как его ровесник. — а ты сколько бы дал? — вдруг игриво подсаживается венти, отпивая из бокала. — ну... выглядишь ты на двадцать, не больше. — неплохо сохранился, значит. но вообще мне двадцать шесть. сяо пожалел, что решил отпить в тот момент, ибо поперхнулся вином, уставившись на венти во все глаза. — никогда бы не подумал... — бормочет он, изучая венти взглядом куда более внимательней. худой и хрупкий на вид, с выпирающими косточками, каким-то по-детски круглым лицом и инфантильным внешним видом... бля, ему точно почти тридцать? глаза. глаза большие, изумрудно-зелёные, глубокие и... пустые. нет, заебанные. как у людей с большим жизненным опытом, только посмотришь в них, и уже понимаешь через какое дерьмо им пришлось пройти, какой пиздец у них происходил и что они чувствуют. остаётся лишь гадать что после всего этого теперь творится на душе у таких людей. у сяо такие же глаза. — не делай такое лицо, у нас все в семье молодо выглядят! — хмурится венти и тянется за бутылкой. — сам-то на свои восемнадцать ты ни разу не тянешь, выглядишь старше. — мне девятнадцать! — не важно, — беззлобно ворчит венти. почти как дед. ему точно под тридцать. бутылка медленно, но верно опустела, разговоры становились всё более разнообразными, даже какое-то напряжение после выявления точного возраста сошло на нет. градус гулял в крови, сяо непривычно много улыбался, а венти неприлично заразительно смеялся. — ...и вот представь, захожу я в комнату, а там картина маслом — она, он и оба запутались в упавших на них шторах, — задыхаясь от смеха, рассказывал венти. его чуть покачивало, а сам он покраснел. сяо понимает, что он выглядит нисколько не лучше, может, даже хуже, но взгляда от венти в этот раз отвести не может. стало как-то вдруг жарко, когда он вдруг откидывается на кровать, расслабленно тянется с тихим стоном и выпрямляется обратно. держи себя в руках, сяо, и нет, не в прямом смысле. — можно закурить? — отсмеявшись, сяо встаёт на ноги, разминая затекшие конечности, отходит к окну. там уже давно разлилась темень, рассеиваемая ярким светом фонарей. красиво. — да, только у меня пепельницы нет, — бормочет позади венти, пока сяо открывает окно. холодный порыв ветра бьёт в лицо, остужая горящее лицо, но не выветривая градус из крови. — ничего страшного, я аккуратно... постараюсь, по крайней мере. сяо достаёт помятую пачку сигарет и зажигалку из карманов штанов, прикуривает и выпускает дым в темень окна. подумав, подаётся вперёд, чуть ли не высовываясь наполовину, дабы запах сигарет не проник в комнату. венти ведь не курит, зачем ему этим дышать? вдруг тонкие руки обвивают его талию со спины, крепко, а на плечо опускается острый подбородок. впервые сяо не хочет отстраняться, лишь чуть улыбается, сжимая в губах сигарету. — сяо, а курить это вкусно? — спрашивает венти на самое ухо. от горячего дыхания по коже пошли мурашки, но сяо находит в себе силы выпрямиться и повернуться к парню лицом. — никогда не пробовал? ни за что не поверю. — даже пьяным не пробовал. на связки влияет, — вздыхает венти, по-удобнее обнимая сяо, в глаза ему смотрит. сейчас их разница в несколько сантиметров не особо замечалась, так что сяо мог с уверенностью смотреть в глаза в ответ. адреналин в крови вскипел, поэтому он смотрит чуть нервно, а затем поворачивается в сторону окна, но ради того, чтобы выбросить бычок. нет, не потому что смущён, нет. — невкусно, — говорит сяо, смотрит, как венти прижимается к подоконнику поясницей и прижимает его за талию к себе. чувствует, как чужие руки медленно поднимаются вверх по груди, замирают у плечей. — тогда зачем куришь? — не знаю. от них легче как будто. — не хочешь бросить? раньше сяо на подобное разозлился бы, возможно, даже послал бы, потому как и без других знает что ему делать лучше, пускай даже и согласен. сейчас же сяо лишь вздыхает, упираясь руками в подоконник позади венти и тем самым окончательно зажимая его. — у меня нет альтернатив. разве что постоянно конфеты грызть, но не лучше сигарет будет. венти задумывается, всё же обнимая его за шею, а после с улыбкой произносит: — а такая подойдёт? и, подавшись вперёд, аккуратно касается чужих губ своими. просто касание, но сяо будто током ударяет. или алкоголь в крови, хер его поймёт. едва венти попытался отстраниться, то тут же был втянут обратно в поцелуй, только уже глубокий, жадный. издаёт вздох, но отвечает, крепче обнимая за шею и зарываясь руками в волосы на затылке, заставляя сяо чуть ли не заурчать от удовольствия. как же сладко. сяо даже показалось, что он заново полюбил эту ёбаную жизнь. — устраивает, — выдыхает, наконец, сяо, едва они отстранились друг от друга, тяжело дыша и уперевшись лбами. венти хихикает, счастливо улыбаясь, а после гладит парня по щеке. порыв ветра от полуприкрытого окна заставляет их синхронно вздрогнуть, а после сяо, взяв венти за руку, тянет его к кровати. он послушно идёт следом, и едва сяо сел на постель, тут же седлает его колени, прильнув всем телом. от этого в животе всё свернулось от восторга и какого-то восхищения, кровь вскипела, приливая к лицу, ушам и шее. сяо осторожно обнимает венти за хрупкую талию, за что был втянут в глубокий поцелуй. от этого кровь прилила уже к другому месту, на котором вдруг стал ёрзать его парень, будто специально. — ты... ты хочешь или... — горячо шептал венти сквозь рваные, но влажные поцелуи, водит по чужой спине руками, пальцами сминая ткань. — я не тороплю... — хочу, — выдыхает сяо в чужие губы, глаза прикрывая, как-то неловко поддевая ткань чужой водолазки пальцами и проникая под неё холодными руками, от чего венти охнул и толкнул его на постель. кажется, именно в этот момент жар в крови достиг контрольной точки, ударил куда-то в голову, и венти перед глазами сменился непроглядной темнотой.