Мы встретимся однажды

Их отношения держатся, не смотря на расстояния. Андрей живет в Белгороде, Максим – в Санкт-Петербурге. Между ними тысяча триста восемьдесят семь километров дорог, между ними – города и села, леса и поля. И, тем не менее, между их душами ни миллиметра. Они виделись только через камеры телефонов, но это не мешает Андрею ощущать прохладу чужих ладоней, когда Максим пишет: «Вот тебе моя рука, держи ее и знай – я рядом». Тарасенко слышал смех Коваля единожды – в голосовом сообщении, в котором Андрей рассказывал глупую историю, но запомнил его лучше, чем голос родной матери, а потому мог узнать из сотен голосов один единственный звук. Они знают друг друга лучше, чем знают себя. Знают все, а о чем не знают, о том догадываются. Максимовы губы искусанные и сухие – Андрей уверен, что целовать его было бы немного болезненно – твердые кусочки кожи цеплялись бы, немного царапая. Ковалю кажется, что это чувство ему знакомо – так часто ему снится их поцелуй. Макс знает – Андрей играет на гитаре. Он хотел бы пройтись пальцами по огрубевшим подушечкам, почувствовать плотность кожи. Но между ними все еще тысяча триста восемьдесят семь километров. Между ними все еще города, хоть между их сердцами места едва ли хватает на нормальные сокращения. Им мало, мало знать, им хочется чувствовать, касаться, целовать, обнимать. Им хочется встретиться, сжать друг друга в объятиях и не отпускать больше, срастись в единый организм, разделить не только вечера в фейс тайме, но и воздух, пульс. Но Андрей работает. Но у Максима предпоследний курс. У одного нет достаточно времени, чтобы успеть проехать две тысячи семьсот семьдесят четыре километра пути, да и еще чтобы время было хотя бы на поцелуй. Им едва ли хватило бы недели вдвоем, а у Андрея только два дня в неделю на отдых. А у другого нет денег, чтобы бросить все и рвануть в Белгород. Откуда у студента деньги, если иногда ему приходится игнорировать собственный голод. И все же однажды Андрей выбивает отпуск. Неделя. Двое суток он потратит на путь туда и обратно, но это даже не половина от того времени, которое у них будет! Пять дней. Семь тысяч двести минут. Четыреста тридцать две тысячи секунд. Только для них двоих. Андрей не задумываясь берет билет на поезд, собирает вещи. Скорее, скорее, к мечте, которая греет душу уже третий год! Он берет телефон в руки и пишет Максиму: «Угадай, что случилось?» и добавляет подмигивающий смайлик. Но, только он начинает набирать сообщение о важном для них обоих событии, как телефон начинает вибрировать. Звонит начальник. У них «горит дедлайн», срочно нужна помощь Андрея, ведь он такой оперативный и гениальный сотрудник. Коваль вздыхает и соглашается помочь. А Максиму он заказывает доставку клубники и пиццы прямо в общагу. Может, в следующий раз. Следующую попытку он совершает в январе. Напоминает начальнику о том, что тот вообще-то вырвал сотрудника из не успевшего начаться отпуска, давит на советь и жалость одновременно. Начальник соглашается его отпустить. В этот раз Андрей не успевает ни-че-го. Совсем. Даже написать Максиму. Он идет домой, когда случайность и вероятность оборачиваются против него: гололед, скользкие кроссовки и какой-то острый мусор (кажется, куски колючей проволоки и битое стекло), в который он падает прямо лицом. В травматологическом отделении Андрею говорят, что ему еще повезло – упади он на пол сантиметра левее, и мог бы остаться без глаза. Максим бледнеет, когда Андрей звонит по фейс тайму, и выглядит обеспокоенным весь их разговор. Пару раз он поднимает руку, будто желая провести по щеке парня, но потом опускает. У Коваля этот жест вызывает такую отчаянную нежность, что хочется поймать за худую кисть студента и расцеловать каждую костяшку. Не зная, что им движет, Андрей рассказывает Тарасенко, что ему вообще-то дали отпуск, и он хотел приехать. Коваль искренне надеется, что сверкнувшие глаза Макса – лишь игра света, а не слезы. Третий раз, когда судьба вновь против них, приходится на февраль. На четырнадцатое. Тут они оба уже договорились, что подделают справки о болезнях, придумывали планы. Но одна мерзкая болезнь, которая раньше не приносила дискомфорта, вдруг свалила Андрея на больничную койку. Макс крепится, когда они разговаривают, улыбается и шутит. Но Коваль видит – глаза у парня красные. Коваль видит, что взгляд Тарасенко все мечется в сторону трубки капельницы, попавшей в кадр. И Андрей чувствует сожаление и вину, потому что его состояние – причина слез этого милого парня. Чтобы хоть как-то избавиться от чувства вины, он спрашивает у студента, хочет ли тот чего-нибудь особенного. Макс как-то судорожно выдыхает в ответ и шепчет: «тебя». Вина змеей оплетает шею. Через полчаса курьер приносит Максиму клубнику и цветы. Апрель. Теперь все точно будет так, как они запланировали. У Андрея есть билет, и ничего его не остановит. Ничего же? Смешно. Пандемия закрывает все общественные места. В тот день они плачут, совсем себя не сдерживая. И плевать, что оба уже взрослые парни, и плевать, что слезы – слабость. Вселенная их ненавидит. Между ними тысяча триста восемьдесят семь километров. Между ними – вселенная. Но, даже если каждая попытка будет провальной, Андрей продолжит пытаться. А Максим – ждать. Потому что победить вселенные стоит хотя бы ради того, чтобы отдать клубнику и цветы лично.