Моментов море.

      Самым сумасшедшим человеком, с которым Олегу когда-либо приходилось иметь знакомство, был Разумовский. Потенциальных кандидатов на роль самого сумасшедшего, безусловно, было очень много. Волкову доводилось работать в команде с разными людьми, сменить кучу нанимателей, и у каждого из них были свои причуды, свои тихие омуты с прорвой чертей на дне. Но ни в какой из этих омутов у Олега не было желания нырнуть с головой и лично перезнакомиться со всеми его обителями. С одним из чертей Сергея, довольно мерзкой и надоедливой тварью, Олег познакомился давно, ещё во время учёбы в школе. И имя этому черту — Кошмары. Волков всегда защищал сумасшедшую рыжую бестию от его собственного омута, продолжая задаваться вопросом: кто для него Сергей? Подарок судьбы или наказание за все содеянные грехи? Это не было защитой из ряда «прыгнуть грудью на амбразуру» по той лишь простой причине, что Волков никогда бы не допустил сложившейся ситуации, требующей столь радикальных мер. Защита была больше похожа на ненавязчивую опеку: отстраненное наблюдение со стороны и готовность сей же момент прийти на помощь, если того вдруг потребуют обстоятельства. Волков сидел в кресле и сосредоточенно буравил глазами позолоченный завиток на обоях. Сейчас обстоятельства требовали, но вмешаться не позволял статус. В конце концов, ведь задача телохранителя заключается в обеспечении безопасности охраняемого лица, иными словами — защита от внешних факторов, способных нанести вред здоровью, а вовсе не от кошмаров. Учащенное отрывистое дыхание становится все труднее не замечать. Олег наконец не выдерживает и бросает взгляд на скрючившееся посреди огромной кровати тело, хмурится, замечая, как обнажённые лопатки сотрясаются мелкой дрожью. Длинные рыжие волосы беспорядочными всполохами огня разбросаны по подушке. На почти прозрачную бледную кожу падает едва заметная тень кресла. Волков понимает, что мало чем может помочь Сергею теперь, когда поверх перманентного, казалось, статуса лучшего друга прилеплен статус телохранителя. Он не мог взять в толк, вернее сказать, просто пропустил тот день, когда их отношения изменились до такой безобразной неузнаваемости. Лучшие друзья. Работодатель и наёмник. Олег встает с кресла, пересекает комнату бесшумно скорее по профессиональной привычке, чем из осторожности разбудить Сергея, подбирает с пола сползшее одеяло. На мгновенье замирает над дрожащим телом. Вблизи видно: спина и руки покрыты «гусиной кожей». В точности так, как и раньше, мелькает в голове, веснушки вперемешку с мурашками. Последние обычно проходили, стоило Разумовскому отогреться в крепких объятиях. Рука нерешительно касается плеча. Холодное, как безжизненное стекло, думает Олег, отмечая, что благодаря вездесущим горящим свечам температура в комнате едва ли ниже плюс двадцати пяти. Ладонь скользит вниз по коже, минует выступающий локтевой сустав, Олег опускается на корточки рядом с кроватью. Сергей вздрагивает ещё раз и — с медленным выдохом успокаивается, дыхание становится тише, замедляется и возвращается к нормальному ритму. Пока Волков удивляется так и не прошедшему со временем свойству прикосновений прогонять кошмары, его пальцы осторожно перебирают израненные пальцы Сергея. «Лучшие друзья. Работодатель и наёмник.» — синхронно с ударами сердца повторяется в мыслях. Сергей приподнимает веки, где-то в глубине лазурных глаз мелькает тень испуга, но тут же сменяется узнаванием, и губы расплываются в сонной полуулыбке. Он притягивает руку Олега к груди, и их пальцы сплетаются крепче. «Лучшие друзья»