Второй пилот

      Только через пару дней погода переменилась, и теплое солнце высушило все лужи на взлетной полосе. Сегодня Генри шел на работу с необычайно хорошим настроением, хотя в голове иногда ютились странные мысли, которые он так тщательно отгонял. «Так. Прошлое давно позади, я изменился. Мое настоящее совсем отличается от того, что было раньше, когда я… Неважно. Сейчас я нахожусь среди лучших друзей, с которыми ничего не может произойти», — успокаивал себя этими словами Адамс.        Чуть ли не снеся дверь с петель, пилот уверенным шагом прошел в свой кабинет и треснул ладонью по столу, испугав что-то пишущую Майерз. Девушка дернулась и, опустив голову так, что ее волосы скрыли лицо, что-то шепнула зловещим голосом. «Беги, недоросток, пока не поздно», — донеслось до ушей Генри.        Адамс отскочил, когда напарница замахнулась на него кулаком, резко поднявшись из-за стола. «Эй!» — воскликнул он. Эмма уже снова собиралась нанести очередной удар, как услышала впереди грохот зацепившегося за ковер и упавшего прямо на тумбочку Генри. «Ай…» — прошипел парень. Девушка, глядя на эту картину, звонко рассмеялась и сквозь слезы пролепетала:        — Ладно, так уж и быть. Пощажу, раз настроение поднял.       — О! Я могу тебе еще больше настроение поднять, — начал Адамс. — Сегодня погода летная, так что на выход и в ангар.        Майерз улыбнулась, крикнув на весь офис «есть». Уже через пару минут оба шли по аэродрому и оживленно болтали, что было странно для них обоих. Дойдя до ангара, они смогли увидеть Николаса, открывающего двери нараспашку. Он помахал друзьям и крикнул:       — Ну что, Генри, погода сегодня летная!        — Да, дружище.        Парни посмеялись, и Адамс зашел внутрь, пройдя к столу, где все еще находились его вчерашние записи. Он с энтузиазмом взял блокнот и снова подошел к друзьям, начав подготовку к первому, совместному с Эммой вылету.        — Топливо?        — Тысяча двести сорок литров ровно, сэр!        — Отлично. Общее состояние биплана?        — Пригодно к вылету!        — Прекрасно, — протянул Генри, начав залазить в кабину. — Эмма, давай сюда!        Девушка запрыгнула в кабину и надела очки, кивнув.        — Николас, что насчет товара, который надо доставить в город N? — спросил пилот.        — Уже погружен, сэр.        — Тогда зови тягач.        Форд отдал честь и побежал выполнять приказ. Уже через некоторое время самолет стоял на взлетной полосе, сверкая недавно почищенными крыльями на солнце. В этот момент он был похож на птичку, вылезшую из гнезда после бури, которая расправляла крылья и готовилась к вылету.       Эта картина так обрадовала Генри, что он блаженно улыбнулся и провел рукой по штурвалу. Его понять можно, ведь он оказался в родной стихии, в которой не был уже чуть больше недели. Эмма лишь внимательно наблюдала за напарником и изучала приборную панель биплана, будто она впервые садилась в кабину самолета, хотя это было далеко не так. Она сильно переживала, хоть и не показывала виду, и с трепетом ждала первого официального вылета. В авиашколе она с отличием управлялась с учебным бипланом и была прилежной ученицей, но все равно все ее тело охватывала легкая дрожь.        — Волнуешься, напарник? — внезапно спросил Адамс, посмотрев на Эмму.       — Если только совсем немного, — сухо ответила Майерз.       — Так, прежде чем мы взлетим, давай уясним несколько правил, — начал пилот. — Во-первых, самолет веду только я, а ты просто наблюдаешь. Во-вторых, попрошу не давать мне советы и не задавать лишних вопросов, а еще не напрягать меня ненужной болтовней.       — Хорошо, но… Но ведь я сюда приехала, чтобы получше научиться справляться с настоящими самолетами, а в итоге ты мне не дашь даже поводить им.       — Извини, конечно, но при всем моем доверии к тебе, я пока не могу себе этого позволить.        — Ну а немного позже? — все не отступала девушка.       — Посмотрим. Потом устрою тебе небольшой экзамен, на котором ты сможешь показать свои навыки, которые я оценю. Из результатов я решу: дать тебе сесть за штурвал или нет, — немного грубо произнес Адамс, щелкнув несколькими тумблерами и нажав ногой на педаль. Затем он потянул на себя штурвал, и мотор загудел.       Что-то радостное слышалось в этом гуле. Будто и самолет был неимоверно рад тому, что наконец-то сможет взмыть в небо, почувствовать свободу полета и взглотнуть свежего воздуха, которого не было в ангаре. Винт сперва дернулся, как будто его кто-то тронул, а потом, жужжа, закрутился, давая понять, что уже можно взлетать.       Адамс крикнул «на взлет» довольным голосом и начал набирать разгон для вылета. Николас радостно наблюдал за происходящим и еще долго смотрел на удаляющийся в небе самолет. Он был искренне рад тому, что его друг наконец сидит в кабине биплана, ничуть ему не завидуя, так как сам он сильно боялся высоты и ни за что бы не сел в кабину, даже если бы за штурвалом был такой же профессиональный пилот как Генри.       В это время тот самый «профессиональный пилот» улыбался во все тридцать два, смотря в голубую небесную даль. Эмма никогда не видела Генри таким, точнее, в таком спокойном и умиротворенном состоянии. Даже ей, довольно безразличной и насмешливой особе, было как-то приятно лететь вот так среди пушистых облаков и смотреть на голубую гладь. «Возможно, вид неба всех делает более мягкими и добродушными, словно эти белые облака», — думала Майерз. Негативные мысли о прошлом уже давно оставили Адамса, и сейчас его голова была занята лишь одним: заказом, который надо доставить в город N.       Весь путь напарники провели молча, как и хотел Генри, но ему было как-то непривычно и отчасти даже неприятно лететь с кем-то. Обычно он делал это один, а тут на него повесили Майерз, только что выпустившеюся из авиашколы. Даже когда она молчала, парню было нелегко свыкнуться с этим фактом, но он все же старался это сделать, мечтая о том, чтобы поменять свое отношение к людям.       Спустя час напарники уже стояли на земле и разговаривали с заказчиком, работники которого разгружали самолет.       — Спасибо. Вот деньги, — говорил он напоследок. — Удачи вам, ребята!       Он помахал рукой, когда Генри и Эмма уже сидели в самолете, собираясь лететь обратно.       — Обращайтесь! — крикнул в ответ Адамс, закрывая кабину.

***

      Тем временем Николас решил приняться за свое любимое дело: создание маленьких моделей реальных самолетов. Это было его маленькой тайной или даже спасением от повседневной рутины. Во время дела его голову всегда посещали радостные, а иногда даже ностальгические мысли, которые вызывали на лице Форда слабую улыбку. В такие моменты он ничего не видел и не слышал вокруг. Даже самый громкий шум не мог вытянуть его из этого состояния, пока он не закончит запланированную работу.       Он сел за стол в небольшой каморке, которая была сделана из досок в углу ангара. Парень бережно взял маленький каркас биплана Генри и стал его рассматривать, будто думая о том, что же еще можно добавить. Но через минуту он достал нужные материалы и стал уже создавать из проволочного каркаса настоящий шедевр, как обычно говорил Генри, смотря на очередную модель.       От слова «шедевр» в своих мыслях Николас снова слабо улыбнулся и достал клей.       И снова парень погрузился в глубокие раздумья. Посмотрев на него со стороны, можно было бы легко сказать, что разумом он находится где угодно, но не на месте, где сидит. Его руки будто бы сами делали всю работу, а глаза просто контролировали, настолько у Николаса был вдумчивый вид. Но на этот раз все было как-то иначе… Что-то не давало снова улететь из реальности туда, в облака, где витают мысли и мечты многих творческий людей.       Этим что-то было теснящее грудную клетку и беспокоящее душу чувство. Николас сам не знал, с чем оно связано, но внезапно перед его глазами всплыли картинки прошедших дней.       — Что-то переменилось в нем после появления Эммы… — тихо проговорил парень, снова осмотрев модельку.       Бегающие глаза Генри, его странное поведение, неожиданные встряхивания головой и порой вдумчивое выражение лица говорили о том, что что-то с ним не так, ведь Николас хорошо знал своего товарища и эти жесты были для него нетипичны.       Он поставил модельку на стол и выключил свет. Поднявшись со стула и став ходить по каморке из угла в угол, заложив руки за спину, Форд стал размышлять о своем товарище. Какое-то странное ощущение посетило его во время размышлений…       — Точно! Он никогда мне не рассказывал о своем прошлом! Может, дело в нем? — вскрикнул Николас немного нервным голос.       Его охватила легкая дрожь, ведь он осознал, насколько плохо знает своего товарища. Парень уже хотел еще глубже погрузиться в мысли, пытаясь выдвигать гипотезы, которые по большей части были связаны с чем-то загадочным и страшным, но сеанс философии прервал звук затихающего мотора и разговор двух голосов. Ими оказались Эмма и Генри, которые успели вернуться.       — Дружище? — послышался голос Адамса, который успел войти внутрь. — Ник! Ты где?       Эмма удивленно посмотрела на высунувшуюся голову механика из каморки.       — Ты что там делал? — спросила она, хитро улыбнувшись.       — Неважно… — сказав это, парень поспешно вышел из своего «домика» и закрыл дверь.       Генри усмехнулся, ведь знал про это увлечение.       — Я тебе потом расскажу, — прибавил Николас, становясь рядом с друзьями. — Даже покажу.       — Ого, интересно, — с искренним любопытством произнесла Эмма.       — Как слетали?       — Неплохо. Погода прекрасная! — радостно ответил Адамс.       Николас просто кивнул и окинул товарища вдумчивым взглядом, что озадачило Генри и Эмму.       — Ладно, сегодня же пятница? Да и рабочий день закончен. Вы как хотите, а я домой: нужно еще кое-что сделать, — произнес Форд после минутного молчания.       Он развернулся, махнув рукой, и взял свой плащ, который поспешно накинул на плечи. Майерз и Адамс переглянулись, но не стали удерживать, хотя по лицу Генри было видно, что он не только озадачен, но и обеспокоен, ведь обычно в пятницу он не прочь был прогуляться или выпить кофе за дружеской беседой. Но он отбросил мрачные мысли и решил, что его другу просто хочется уединиться, поэтому он и Эмма стали тоже собираться по домам.       А Николас в это время шел, опустив голову и засунув руки в карманы. Ему было немного досадно и тревожно, что за столько лет знакомства Генри ни разу не рассказал о своем прошлом. Скрывает ли он что-то? Или просто не зацикливается на этом? Но почему он тогда так странно вел себя? Неужели влюбился? Нет, Генри на это не способен, ведь является аромантиком. Тогда что? Может переживания из прошлого, связанные с напарником, терзали его душу? Эти вопросы появились в голове Ника практически одновременно и от этого он устало потер переносицу. Он не знал ответов, и эта неопределенность все больше и больше захватывала его, но он решил находить ответы постепенно, а зайдя домой, плюхнулся на диван, где и заснул…