Столкновение
2 мая 2021 г., 15:19
***
Цветные лампочки на стенах дробятся в треснутом зеркале и окрашивают всё вокруг грязными хаотичными цветами. Этот свет ещё сильнее разделяет реальность на кривые пиксели, от которых начинает болеть голова. Закрыть глаза не помогает — пиксели застревают под веками и отдаются болью где-то в глубине мозга. Каждое движение порождает новый взрыв, и счастье чередуется со стонами. Мысли так перегружены, что следить за телом нет возможности: его коротит, будто ударило разрядом. Хрупкие ладони неосознанно царапают грязный кафель, выламывая ногти. Только нижняя челюсть приходит в состояние полного расслабления, а потому вязкая и густая слюна длинными нитями стекает по подбородку на дорогую дизайнерскую рубашку, закатанную на сгибах рук. Где-то там виднеются грубые отметины, чужеродные на молодой изящной коже, и слишком карикатурные сейчас. Тело вдруг напрягается, слюна начинает пузыриться, словно насыщаясь воздухом раньше лёгких, но импульс проходит, и оно снова обмякает, занимая обшарпанный угол. Совсем рядом хлопает дверь, пространство наполняется запахом крепкого алкоголя и яростью — она буквально витает в воздухе и вдруг выплёскивается на зеркало, старые лампочки, тёмные стены. Невероятная по силе эмоция оставляет везде следы, но не задевает тело, потому что они в разных мирах. Никому, кажется, не хочется нарушать правила клуба. Здесь, в туалете полуподвального помещения у всех своя роль: кто-то продаёт, кто-то продаётся, кто-то ломается, кто-то пропадает навсегда. Таков движущий отбор в кругах элиты. Ярость заканчивается также неожиданно, как и появилась. Кто-то очень худой обессиленно падает на пол, не чувствуя боли, и открывает бутылку дорогого алкоголя. Громкий глоток — вот так они сравняют шансы. Увы, один из игроков даже не в курсе, что именно случится. Он сорвал куш и ослеплён славой.***
Серёжа Разумовский всегда знал, чего хочет от жизни. Ну, по крайней мере так он говорил во всех интервью. На самом деле рыжик едва ли справлялся хоть с чем-то. Достигая новых целей, он чувствовал, как грызёт изнутри эмоциональная пустота и холод. Он бежал от неё в благотворительность, бежал в программисты, бежал в любовники, бежал-бежал-бежал, с каждой секундой наращивая темп, и вдруг мир тряхнуло, и всё остановилось — дальше было некуда бежать, душа кончалась, и начиналось что-то неотвратимо чёрное и мерзкое, пахнущее воронами и гарью, пугавшее его самого. Пару лет он смог повисеть на краю, а потом сорвался вниз, весь пропитавшись кровью, химией и грязью. Серёже нет даже смысла вспоминать, сколько и чего он проходил, потому что теперь каждую субботу он проводил в одном клубе, а значит почти что на дне. И ведь начиналась пятница обычно, даже мирно. Он продал несколько акций, проверил новейшее оборудование и посмотрел, как работает его свежий, пока секретный проект. Затем он неторопливо заехал попить кофе с юным мальчиком, с которым они познакомились пару дней назад, и мальчик даже чем-то сумел зацепить Разумовского... Но как всё это вдруг превратилось в настоящий момент? Почему он, пьяный, потерялся во времени, разбил в бессильной ярости итак потрескавшееся зеркало и сейчас опять вливает в себя алкоголь, чтобы глушить разраставшуюся внутри дрянь? Как он так искусно и быстро себя убил? Копаясь в голове, снова и снова перебирая риторические вопросы, словно примеряя их на себя, Сергей даже не сразу понимает, что у его бессилия есть свидетель — лишь когда в тёмном углу раздаётся стон и что-то гулко падает на пол, бизнесмен поднимает взгляд и возвращается в малоприятную реальность. Здесь, увы, ещё нужно что-то делать и куда-то идти. Разумовский колеблется: проверять, кто там, или отсидеться здесь, словно ничего и не было, но колебание быстро проходит. Игра начинается снова, надо веселиться. — Эй, кто там? — сначала он пытается позвать, по привычке надеясь на то, что человек окажется хоть немного трезв и откликнется на обычную речь — Будешь виски? — в ответ вскрик и опять глухой звук, похожий на удар ладони. Сцена выглядит комично-пугающе, Серёжу вдруг пробивает дрожь — Ты ответишь мне, блять, или нет? — рыжий пытается встать, но терпит неудачу и поэтому подползает почти на четвереньках. — Приве-е-ет! Последний слог вдруг как-то резко обрывается и парень кашляет, чудом не выблёвывая остатки алкоголя. Открывшееся глазам зрелище кажется отвратительным, пусть в полутёмном туалете видно далеко не всё. В глаза ему сразу бросаются закатанные рукава, отсутствующий взгляд и золотые кольца на левой руке — в таких количествах он видел их лишь на одном человеке, но знал сотни тех, кто хотел бы эти кольца отпилить вместе с рукой обладателя — перед ним был никто иной как Кирилл Гречкин. Вот уж кого, а этого мажорчика он хотел бы встретить в последний момент Их судьбы даже пересекались где-то, наверное. Точнее, стали пересекать в какой-то момент, когда у обоих всё пошло по пизде. Начиналось-то всё по-разному: у Серёжи сломанное детдомом детство, избиения и тяжкий путь к успеху, а у Кирилла дорогой элитный сад, уважение от всех вокруг и лёгкие деньги — Разумовского ещё раз передёрнуло, и он в бессилии упал, мягко приземляясь на чужие ноги. От падения громко хрустнули модные розовые очки, которыми он так дорожил когда-то, ведь это был подарок самого Олега Волкова. Увы, Олежа недолго выдержал бешенный темп жизни, постоянную опасность и лёгкие деньги: сбежал за адреналином куда-то на Восток и в первые пару недель получил пулю в голову. Помнится, уведомление пришло Серёже по почте. Вроде бы он засиделся допоздна над малоизвестным тогда проектом "Вместе", увлечённо пил Колу, проверяя код — мгновение — и стакан трескается в руке, впиваясь тысячей осколков в ладонь, а на глазах закипают слёзы ярости: "Как он мог умереть! Как он мог!" Дальше вообще всё в тумане: дорогая красная тачка, гонки со смертью по мостам Питера, штрафы, суды. Разумовский прошёл все круги ада, чтобы избавиться от утраты, но случайно утратил свою личность, столкнувшись с бессильной внутренней злобой и яростью, не имевшей конца и края. И эта буря, кажется, начинала переходить все границы... Из мыслей его повторно выволок стон Гречкина, который, видимо, постепенно приходил в себя. Осознание того, что Сергей лежит на грязных штанах человека, которого он буквально ненавидит, отрезвляло лучше холода. Тяжело дыша, Разумовский всё же смог скомандовать мозгу подтянуть ноги, опереться на руку и наконец из последних сил приподняться, оказываясь в каком-то полусидячем положении — не лучшая позиция, конечно, но зато он легко сможет оправдаться в любой ситуации и не потерять собственного достоинства. С этой позиции рассмотреть Кирилла у него выходило даже лучше. Особенно хорошо выделялись кривые жёлтые зубы — интересно, почему его папаня не оплатил курс дорогущего лечения? — и неровный чётко выступающий кадык. Тот почему-то не дёргался... Да и вообще сын миллионера выглядел из рук вон плохо, приобрёл цвет бумаги, закрыл глаза и даже, казалось, не дышал. Разумовский поймал себя на том, что последнее вполне себе вероятно. Однозначно надо было проверить пульс или хотя бы послушать дыхание, а то мало ли. Считать удары Сергей даже трезвым не умел, а уж после двух бутылок едва бы разобрался, с какой стороны сердце. Потому оставалось проверить дыхание, чтобы избежать в дальнейшем лишних хлопот и не сесть за убийство. Целиком сконцентрировавшись на жёстких непослушных пальцах, рыжий с трудом расстегнул чужую рубашку, ощущая жар, исходящий от тела. Под дорогой тканью пряталась достаточно хрупкая грудная клетка, почти не имевшая татуировок, но зато заполненная множеством отметин. Внимание большое всего привлёк небольшой шрам над ключицей — Разумовский тут же зачем-то провёл по нему, проверяя границы. Шрам был плоским, грязно-розовым и выглядел как рваная рана от ножа или чего-то острого. У самого Сергея таких почти не было, разве что рубец над бровью от падения в детском саду, от которого почти удалось избавиться, да пара следов от укуса собаки, напавшей, когда ему было четырнадцать. Тело Гречкина же было почти целиком покрыто наскальной живописью — живая история. Ещё не до конца оценивая свои действия, Серёжа расстегнул рубашку целиком, обнажая рёбра и впалый живот, чтобы приложить ухо к чужой груди, пытаясь услышать сердце, но почему-то отчётливо слыша лишь клубную музыку. Это ощущалось так странно: будто бы Кирилл был пустой оболочкой, усилителем. Такая пустота, резонирующая со своей собственной, Разумовского раздражала — он грубо постучал по чужой коже, удивлённо чувствуя её мягкость и замечая, как на ней остаются едва заметные следы. Какое-то странное и незнакомое чувство зарождалось в глубине его подсознания, растекаясь по всему телу. Сергей надавил ещё раз, теперь уже ощутимее, затем зажал полоску кожи между пальцев, злорадно замечая, как дёрнулись веки у Кирилла — чувство стало сильнее и переместилось куда-то в область сердца, наполняя его лёгкостью. Ведомый внутренним демоном, парень приложил руку к худой шее, откинувшейся на кафельное покрытие, а второй упёрся в чужое бедро для комфорта — чувство теперь уже зажглось гораздо ниже ребёр и продолжало стекать по стенкам желудка. В голове Разумовского стало совсем легко и пусто. Вспомнились, почему-то, голубые и наивные глаза того парнишки из кафе, который был готов чуть ли не молиться на него прям там же. Нет, конечно, Серёжа ничего бы с тем малышом не сделал бы, потому что мальчик не заслужил, но здесь... Здесь был другой случай. Здесь легко было перейти грань и затем не нужно было бы оправдываться, объясняться, рассуждать и прочее: можно было брать своё. Вот только как далеко он зайдёт? Сколько возьмёт? И какое вообще имеет право пользоваться беззащитным человеком? Мысли ещё только формируются, а руки уже тянутся к чужим джинсам, заляпанным чем-то чёрным. Всё вдруг удивительно расплывается и Сергею вдруг кажется, что он теряет контроль. Да, вроде бы тело его, но все эти побуждения... Откуда-то из глубины сознания до него доносится мерзкий хохот демонов. Его Белиал топить реальность в огне — Кирилл болен, а он, сам Сергей Разумовский, способен помочь! Да! Он поможет этому несчастному, он излечит его кровью и страданиями, отпуская ему все грехи! Расстёгнутые джинсы оказывается достаточно легко приспустить. Сложнее перевернуть тело. Рыжий безумец неосознанно облизывает губы, находит рядом остатки виски, вливает в себя, потому что
