Ближе к солнцу

      Вечеринка длилась всю ночь, Мэтт вышел на танцпол убитый в хлам, но счастливый, потому рядом с ним была его девушка. Смотря с диванчиков на него, я выглядел как телохранитель или родитель, присматривающий за своим чадом. Его движения были похожи на мольбу о помощи, но вспоминая, как он умеет напиваться, я сразу мог понять, что ему просто хорошо. Конечно, было не очень интересно наблюдать за подобным с места, но и танцевать не хотелось. Посматривая на дальние столики, не упускаю момент подумать о том, как меня взбесила Харрис своими выходками. Её уверенность в себе меня раздражала больше, чем назойливость Кейт. Девушка, конечно, с характером, но приструнить её очень легко, я это вижу. Достаточно найти то слабое место, за которое кольнуть было бы очень даже неплохо.       Взгляд метнулся в сторону Кейт, что стояла с какими-то своими подружками, обсуждая, скорее всего, столик напротив, где, кстати, не сидела Агата. После нашего «общения» с ней, моя… девушка выглядела достаточно холодно, поэтому, не сказав мне и слова, сразу ушла, показывая своё плохое настроение. Не вижу её со своим бойфрендом, она даже не сидела с ними. Не хочу даже думать, где она и с кем. Знаю лишь то, что она моя.       — Не меня ли ищешь?       Смотрю прямо, улыбаясь собственным мыслям. Достаточно было только подумать о ней, так она сразу передо мной, вся такая готовенькая. Агата сейчас на полном серьезе подошла ко мне сзади? Косо смотрю на руку девушки, что лежит на спинке дивана, в нескольких сантиметрах от меня. Волнистые волосы свисают на мою руку. Я не хочу чувствовать её так близко рядом с собой.       — Следишь за мной?       — Фу, как некультурно — отвечать вопросом на вопрос, — своим харрисовским пальцем она касается моей руки, проводя вверх к предплечью, — но я тебе прощу это. На первый раз.       Разворачиваюсь в её сторону, чтобы увидеть, какие цели она преследует. В ответ получаю взгляд со стервозной примесью лисы, что играет со мной. Мне нравилось это подобие переглядок, но утомляла её вседозволенность. Ни одна девушка не позволяла себе касаться меня, а эта ещё и смеет играть.       — Аккуратнее с прощениями, — хватаю за руку, не специально подвинув ближе к себе. С каждым разом я вижу в ней всё больше Аннет, от этого становится тошно, желудок скручивает, но не показываю свою реакцию, — а то так и привыкнешь.       Решаю отвернуться, а внутри шторм. Чувствую, как дышу всей грудью, но воздуха не хватает. А она лишь обходит и садится рядом. Рядом со мной. Агата Харрис и Александр Нильсен.       — Я представилась тебе? Агата, — протягивает руку, только я не могу понять, этикет или уловка. Стоит мне повернуться в её сторону, так я опять застаю её… изумрудные глаза. Да, точно, цвет только скошенной травы. Даже в темноте их несложно было разглядеть, они пылали скрытой ненавистью, точно так же, как и у меня. Я ничего не могу поделать с кипящим внутри меня вулканом. С каждой секундой лава стекала всё больше и больше. Это чувство, будто все твои эмоции стали вдвойне сильнее, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Почти любовь, только ненависть.       Успокойся, Алекс.       — Да, представилась.       Отворачиваюсь с надеждой на то, что она сделает определенный вывод. Например, не уйти ли ей. Не пересесть ли ей. Но она делает всё наоборот.       — А ты-ы… — растягивая слова, она снова улыбается, будто забыла, как меня зовут, — Александр, да?       — Точно.       Я больше, чем уверен, что она заметила, что её персона меня не особо радует. Наверняка она сейчас думает о том, что же опять такое сказать, чтобы обратить на себя внимание, но в конечном итоге она лишь минут десять сидит рядом. Просто рядом. Я чувствую её, она буквально в пятидесяти сантиметрах от меня. Ловлю взгляды, но сам стараюсь не смотреть. Я совершенно запутался.       Замечаю взгляды людей, прикованные к нам. Я бы тоже смотрел на то, как Драко Малфой и Гермиона Грейнджер сидят рядом, зная то, что они ненавидят друг друга.       — Вставать не собираешься?       — Прости?       — Прощаю, а так — вопросом на вопрос не отвечают, — припоминаю я, затем, отбросив в сторону свои планы, поворачиваюсь к ней, желая ясно дать понять, что мы не друзья. — Я…       — Александр Нильсен, ты думаешь, я действительно настолько глупа, что не понимаю, почему все так обращают внимание на то, что мы сидим рядом?       Не могу сдержаться, смеюсь с её такой резкой смене настроения. В её глазах до этого было подобие флирта, читающееся по её губам, но сейчас пустая злоба, которая портит весь её образ.       — Я этого не говорил, но спасибо, что сказала это за меня. А теперь можешь идти, на сегодня с тебя достаточно.       — Я…       — Я сказал, — замедляюсь, смотря в её растерянное лицо. Наслаждение, — пошла вон.       Но не все так просто. Рука девушки падает на мою ногу, но глаза играют с огнём. Музыка заметно стихает, вокруг становится тише, ожидая, что на это ответит харрисовская принцесса.       — Ты такой сладкий, когда злишься. Тебе не идёт.       — Стерва, — выстреливаю я прямо в лоб.       — Спасибо за комплимент, — улыбка, принявшая поражение, но понимающая, что способна ещё на многое. Тихонько встаёт, неприметно кладя свои руки мне на плечи, и медленно, будто спускаясь, опускает руки на мою грудь. Чувствую опору. Смотрю перед собой, слегка задержав внимание. — Ты всегда такой серьезный?       — Только с людьми, которые мне неприятны, — переходя на шёпот, говорю я, убирая плечами руки девушки. Боковым зрением замечаю, что она уходит на своё место. Я поражен тем, как у нее хватает наглости заявляться ко мне после всего, что произошло. Знает ли она обо всем, что случилось? Судя по её поведению, можно сделать вывод, что да. От этого желчь в горле увеличивается в размерах, ярость накрывает моё рассудок. До сих пор чувствую её руки на своих плечах. Срочно хочу отправиться в душ, чтобы смыть её касание.       — Кейт.       Быстро забираю с танцпола свою девушку, пока та допивала очередной бокал чего-то, чего я не знаю. Её сексуальный наряд пробуждал во мне не только желание снять его, но и желание выплеснуть всю свою злость. Чуть ли не бегу к своей комнате, желая быстрее убрать это чувство.       — Ты так сильно меня хочешь, что не можешь сдержать?       Интересно, откуда Агата знает меня?       — Я вижу по твоим глазам, что ты думаешь только обо мне прямо сейчас.       Скорее всего, ей рассказывала семья про то, какие есть люди, приводя в пример отрицательных Нильсенов.       — Не молчи.       Хоть бы молчала.       — Раздевайся, — приказываю я, кидая девушку прямо на кровать. Быстрыми движениями одежда летит прочь, оставляю на Кейт лишь нижнее белье, подобранное под цвет. Руки девушки уже стремительно начинают расстегивать ремень, пока в моей голове полный бардак.       Руки Агаты.       — Быстрее, — шипю я.       Нога, грудь, плечи.       Наконец, оказываюсь с припущенными штанами, смотря сверху вниз на полуголую девушку. Резким движением беру её за шею, накрывая её губы своими, в попытках уйти от проклятых мыслей об этой ночи.        «— Ты такой сладкий…».       — Твою мать, — вырывается с моих губ.       — Я хочу нежно, — мурлычет мне в лицо она, тыкаясь носом в шею, слегка покусывающими движениями. — Ты же знаешь, как я люблю, как ты это делаешь.       — Сегодня не получится.       Разворачиваю её к себе спиной, рукой прогибаю спину, отчего уже слышу чуть звучные всхлипы. Этой ночью всё будет так, как я сказал.

***

      Просыпаться после вечеринки, а потом сразу же идти на уроки — не лучшая идея, потому что хочется забуриться обратно в кровать и спать весь день. Пусть я даже и не пил, но чувство, будто меня перевернули с ног на голову присутствует. Голова мутная, ничего не могу вспомнить и сообразить. Лишь замечаю чей-то лифчик, оставленный на полу. По размеру понимаю, что это Кейт. Но даже не помню, что у нас что-то было вчера.       — Оклемался?       Стоящая около двери в комнату Мэтта Эмили лукаво улыбалась, держа в руках холодную бутылку воды, паралельно прикладывая к своей голове.       — Я начал вспоминать, что в этой комнате была Кейт.       — Это меня не очень интересует. Вся школа обсуждает то, как вы вчера цапались с Харрис. И давно ли ты так злился?       Харрис. Как я мог забыть о том, как она вчера провоцировала меня на агрессию своими глазками-манипуляторами? Смотря в одну точку, начинаю досконально проверять в своей голове то, что там осталось вообще. Диван. Агата. Её руки. Флирт, перетекающий в грубую форму. Если бы не были врагами, она бы мне отдалась в первый же день знакомства, я уверен в этом.       — Мы лишь познакомились. Но я не ожидал, что… — не могу даже найти слово, чтобы описать, насколько она меня раздражает больше, чем это было до этого.       — Что она не слабохарактерная Кейт? Ну что ты, а я вот ожидала.       — Эмили, на что ты намекаешь? Говори прямо и не пытайся завуалированно мне на что-то указать, — меня раздражает, когда человек ходит по кругу. Но говорить она не собирается. Неожиданно в дверь входит довольная, но слегка потрепанная Кейт. Вопросительно смотрю на неё, затем понимаю, что этой ночью со мной творилось что-то неладное.       — Без комментариев, пожалуйста, — отвернувшись, сказала Эмили, закрывая дверь.       Я не стал долго разбираться, что к чему, что вчера было во всех мелких подробностях, но помнил одно — Харрис. Вчера творилось что-то ненормальное между нами. Флирт, ненависть, открытая и скрытая ярость у обоих. Это было… странно и ново. Обычно каждый, кто противостоит Нильсенам, молчит, пока его не спросят.       Первый школьный день. Не переживаю, потому что знаю, что буду в своей тарелке, но чувство незнакомого мне беспокойства присутствовало в самом начале, пока я надевал форму. Стоя посреди комнаты в ожидании Мэтта с Эмили, я задумывался на мгновение об Агате. Смотря в её глаза, я чувствовал дикую ненависть и злость, кулаки автоматически сжимались, венки на лбу взбухали. Её руки на плечах, на руке… Дешёвая манипуляция. Но какая же она получилось качественная! Сложно не признать, не буду врать. Это было эффектно. Но сможешь ли ты и дальше играть по своим правилам, не зная моих?       Глупая маленькая Харрис, старающаяся себя показать львицей, когда на деле лишь котёнок.       — Пошли, яростный рыцарь, — выходя из комнаты, решил пошутить Мэтт, держа за руку Эмили, что хихикала, даже не скрывая того, что это было смешно. Если бы можно было посмотреть на себя со стороны, то это был бы камень с Острова Пасхи из местных шуток.       — Я не уйду, пока вы мне не скажете, что произошло.       — А что говорить? Вы вчера с Агатой выглядели как местные Джокер и Харли Квин, честное слово. На мгновение я даже хотел подойти, спросить, все ли в порядке, потому что ты даже на наши слова не обращал внимание, что уж тут говорить про Кейт, что напилась, смотря на то, как вы мурлычете рядом друг с другом. Агата, когда уходила, не могла отвести с тебя взгляд, но потом ты ушёл с Кейт, а она с Арчи, — будто на одном дыхании кинул Мэтт, затем добавил, — но по правде говоря, это было дико сексуально — ненависть порождает скрытые эмоции.       От слова «сексуально» в контексте меня и Агаты мне захотелось выплюнуть это из головы, чтобы никогда больше не слышать подобного.       — Ты все не так понял. Это было… неформальное общение, которое впредь не повторится даже.       — Верю каждому слову.       Он не верил, я это точно знал       — Закончили? — усталая Эмили стояла уже на выходе. — Мы опаздываем на первую пару, там что-то про искусство будет.       Если честно, понятия не имею, зачем нам вставили эту пару, поскольку в дальнейшем будущем я вряд ли часто буду интересоваться, не нарисовали ли что-то ещё за то время, пока я батрачил в офисе. Проходясь по стенам уже родного места, быстро просматриваю то, какие изменения претерпели эти стены за всё то время, что я здесь нахожусь: поскольку мы идем в дальнее крыло, проходя мимо ботанического сада, вижу новые кабинеты, отреставрированные фасады, добавление новых цветов. В самом саду есть крытые места, где можно почитать или позаниматься, а для ночной прогулки есть дверь, заходя в которую ты попадаешь будто в Нарнию: море с небольшими качелями, украшенными неоновыми огоньками, что напоминали маленькие звезды. Романтик в моей душе ликует. Скрытый романтик.       Мы уже проходим в аудиторию, откуда панорамные окна выходили на густой лес, а вдалеке виднелась прямая дорога. Ощущение было, будто мы тут не учимся, а проходим школу выживания: все так строго, так отдаленно. Проходя за парты, замечаю небольшую группу студентов, а рядом с ними…       Агата.       Мы вместе учимся?       Бред.       «Мы все-таки будем учиться вместе, не забыл?»       Её голос всплывает в моем сознании, словно лавина. Накрывает так, что не можешь выйти. Смотрю на неё, даже не подозревая того, что это могут заметить.       Возьми себя в руки, Нильсен. Вспомни свои цели и не зацикливайся. Откинув голову, прохожу к своему месту, всячески стараясь игнорировать само существование этой особы. Но замечаю, что Эмили подошла к ней. Они обнимаются, словно старые подруги. Меня это задевает, но понимаю, что так и должно быть. Хочется выбросить в окно стул, чтобы успокоиться.       — Нильсен.       Твою мать.       — Привет.       Она лучезарно улыбается, посматривая в мою сторону, затем садится впереди меня, а к ней подсаживает Арчи Дерган. Подвинув стул девушки к себе, она закидывает одну ногу на его. В моих глазах лишь вопрос: что за дичь?       Кейт сидит уже давно рядом со мной, не говоря ни слова. Я даже не хочу уточнять, что я не так сделал или что случилось, мне же лучше от того, что она молчит, а не вечно рассказывает все подробности интимной жизни своих подруг. За окном ясная погода — единственное, что радовало меня с самого утра. В голове ещё прокручиваю фразы, что говорила вчера Харрис, как она влияла на меня, но откинув это всё в сторону, вижу, что заходит Мистер Хильман со своей маленькой папочкой. Он у нас преподавал в том году, но с этого будет вести и ещё один предмет, как я понял.       — Без вводной речи, я рад вас всех видеть. Вижу, что у нас новый ученик. Точнее, ученица. Позвольте узнать вашу фамилию, мисс.       Удивительный факт — обычно преподаватели узнают имя, но в этой школе всё иначе: твоё имя никому неинтересно, лишь твоя фамилия имеет вес и значение.       — Харрис.       Его взгляд метнулся в мою сторону, а я даже не убирал своего с него. Что-то вроде усмешки промелькнуло в его глазах, я это явно увидел.       — Вас фамилия насмешила? Что-то не так?       Все ученики повернулись в мою сторону, ожидая следующего ответа то ли от Харрис, то ли от идиота-Хильмана, что думал, что я не замечу этого. Я этого придурка не взлюбил с того года, когда он сказал, что парень не должен испытывать таких же чувств, что и девушки, потому что во время этого они становятся слюнтяями, скучными и грустными. Не люблю, когда правду прямо в лицо говорят.       — Мистер Нильсен, вопрос был адресован не к вам, а к вашей подруге, — на слове «подруга» он сделал особое ударение, отчего в классе послышались лишь тяжкие «ох» да «ах», говорящие о том, что лучше никак не реагировать на слова. Но меня это не особо волновало.       — Вас никогда не тревожил вопрос типа, — сделав мину «задумался», прикладываю руку в подбородку, — педагогическая субординация? Нейтралитет? Психологическая педагогика? Ах да, простите, в вашу голову вряд ли поместится что-то больше, чем статьи из журнала Forbes.       Глянув на свою папочку, он звонко сглотнул, стараясь не показывать свой ущемленный вид, но я читал по глазам всю палитру его состояния. Жалкий учитель, пытающийся выместить свои потери в жизни на уроках.       — А ты чего завелся, Нильсен? Тебя так трогает то, что меня твоей подругой назвали? Не переживай, вряд ли я когда-то обращу своё внимание на тебя, — отвечает Харрис, прикусывая нижнюю губу, посматривая то на меня, то на Кейт рядом со мной.       Громко смеюсь, заглушая внутреннюю злобу.       — Давай ты просто закроешь рот и не будешь позориться.       — Заставь.       Глаза в глаза, сверкающие молнии против моих туч, нависших где-то на Олимпе. Нас точно объединяло что-то больше, чем простая семейная ненависть. Это ощущение разгоряченных споров меня смешили и придавали уйму желания отвечать и дальше, только от урока прошло двадцать минут. Не могу сдержаться и улыбаюсь, пальчиком маня её к себе. Странно, что она наклоняется ближе, почувствовав этот азарт, что исходил от нас обоих. Взгляд, полный игры и желания не проиграть.       — Боюсь, если заставлю, ты не сможешь больше и слова сказать, — шепчу ей на минимальном расстоянии между нашими губами.       — А ты попробуй.       Диалог остается личным между нами, даже Кейт не услышала, о чем мы говорили.       — Отвлеклись. Давайте начнем урок.       Откинувшись на стул, продолжаю смотреть на неё, разгадывая кроссворд её целей. Что тобой движет, Агата Харрис, что ты так ведешь себя со мной? Если можно ещё больше ненавидеть человека, то это уже не ненависть, а что-то более серьезное, потому что я не знаю, каково это — ненавидеть больше, чем желать исчезновения человека из твоей жизни. Что такое ненависть? Чувство сильной злобы. Но во мне была не просто злость, это было что-то нечеловеческое. В голове была лишь мысль по щелчку пальцев убрать её ото всюду, чтобы никогда больше не видеть эти изумрудные глаза, полные азарта и такой же, мне кажется, ненависти.       Она использует мою же игру против меня.

***

      Очередной пустой день, ничего нового за сегодняшний день я не узнал, кроме того, что Хильман — больной ублюдок. Единственное, что я подметил, так это то, что ни Кейт, ни Арчи не смели нас останавливать, они лишь наблюдали за этим, пока мы, как два идиота, выясняли отношения на уроке. Это было однозначно глупо, но уже ничего не вернешь. Замечаю взгляды в свою сторону, пока беру обед. Но это были взгляды не с осуждением, а просто для того, чтобы я обратил внимание на тех, кто их кидает. Маленькие девочки, вы не вывезете даже и секунды рядом со мной. Посыпаетесь, как печенье в чае.       — Я не очень довольна тем, что было на паре.       Я думал, она даже не обратила внимание.       — Я не должен перед тобой отчитываться за каждое свое сказанное слово. Ревновать к Харрис — последнее, что тебе нужно делать, Кейт.       Со спины знаю, что именно сейчас она закатила глаза. Раздражает этот жест, как и все другие.       — Мы пара!       — Это не является аргументом в пользу того, что я обязан отчитываться, — пожимаю плечами, уходя за столик, что стоит отдаленно ото всех. Хочется побыть лишь в одиночестве, просто подумать. Злюсь на самого себя, что она вызывает во мне какие-то эмоции.       Прохожу к столу, но вижу, что там уже сидит кто-то. Твою мать, меня можно оставить хотя бы на секунду одного? Оставляю обед, кладу его на стол, взяв с собой лишь кофе, и направляюсь в сторону сада. К черту всё. Слышу, что кто-то выкрикивает мое имя. Плевать.       Достаточно было трех минут — и я тут. Не слышу ни звука, лишь шелест из-за приоткрытой двери к океану. Тишина, как долго я тебя ждал. Достав ноутбук, начинаю работать, погрузившись в состояние покоя, когда тебя никто не трогает и не беспокоит. Ни навязчивый голос Кейт, ни Эмили, что вечно хочет во мне что-то открыть — никто, одним словом.       — Поговорим?       За экраном ноутбука вижу фигуру, которую меньше всего хочу видеть. Даже не поднимаю глаза, продолжаю и дальше рыться в папках.       — Я занят.       — Не бойся, я не кусаюсь.       Она смеется надо мной? Она действительно думает, что я хотя бы на секунду испугался её? Так дело не пойдет. Опускаю крышку ноутбука, стараясь отбросить куда-то вглубь своих мыслей момент, когда она исчезает, потому что зная то, какая она навязчивая, вряд ли это будет так быстро, как я планирую.       — Давай проясним кое-что, — зубы сводит от злости. — Я не хочу даже думать о том, что ты рядом со мной находишься. Для меня тебя не существует. Что ты собираешься обсуждать? Погоду? Настроение? А может, твою семью? Ох, ну давай, я мечтаю пообщаться с одной из никчемной семейки Харрис.       Её веселое выражение лица в момент перекосилось, на его место встало серьезное, что прямо сейчас будто прожигало меня насквозь.       — Что ты сказал? — сквозь зубы, прожужжала она.       — Мне повторить? Давай как на уроке, подвинься ближе ко мне, чтобы я тебе четко ответил, что я хочу от тебя. Как я хочу тебя не видеть. Как я хочу тебя, — специально останавливаюсь, замечая её разгоряченные взгляды, — уничтожить.       Она будто отвечает на мой вызов, встав со своего места. Я поднимаюсь, нависнув над ней. Мой рост отличался от её, очевидно, но она была на каблуках, поэтому почти на равных. В глазах огни, которые прямо сейчас погаснут.       — Я не хочу тебя даже и близко касаться. Я не хочу знать, что мы дышим одним воздухом, Агата Харрис, — на мгновение мне показалось, что это было слишком близком, потому что стал чувствовать её дыхание на своей щеке — такое горячее и быстрое.       — Мне нравится с тобой играться, Нильсенский щенок, — сквозь пелену злобы и ненависти она двумя руками облокачивается на стол, продолжая и дальше сверлить моё тело и всего меня глазами. — Ты не имеешь себя, ты лишь один из своей семьи — робот, не знающий ничего.       Будь ты парнем, Харрис, уже давно бы лежала на полу, истекая кровью, но я не опущусь так низко, хотя желание плюнуть ей прямо в лицо растет с каждым днем всё больше. Но лучшее оружие — игнорирование. Сам не придерживаюсь, зато прекрасно умею вовремя вспоминать.       Движусь ближе к ней, поставив свои руки на стол так, что она оказалась будто в моей ловушке. Этот взгляд был самым настоящим источником отрицательной эмоции, что есть в человеке.       — Ты пожалеешь, что попала в эту школу, Харрис, — говорю я, улыбаясь.       — Ты пожалеешь, что знаком со мной, Нильсен, — ответила она, прекрасно понимая, что это не конец.