fünfunddreißigmal mehr

— И почему я обязательно всегда должен идти с тобой? — Потому что без меня ты не справляешься. Они ехали в этой чёртовой машине уже час, а водитель никак не останавливался. Позавчера Мори сказал им, что у них будет важная миссия. И специально для этой миссии с каждого сняли мерки, сшили им по костюму-тройке, вручили по галстуку, коробке туфель и паре аксессуаров. И теперь они ехали в казино. Устав пялиться в окно, за которым всё равно ничего не происходило, Чуя стал теребить в руках галстук и рассматривать запонки на своей белоснежной рубашке. Их нарядили чуть ли не как кукол — костюм сидел как влитой. Галстук был завязан виндзорским узлом, Кое сама завязала оба, хотя Осаму искренне сопротивлялся. Как только они вышли из офиса мафии, он ослабил его, сделав свой вид одновременно и более небрежным и, как ни странно, уверенным. На Чуе не было привычной шляпы, а вот Осаму был всё ещё в бинтах, хотя за длинными рукавами рубашки и высоким воротником этого было почти не видно. Дазай одёрнул руку Чуи от галстука. — Ты всё распутал. Руки около шеи — такое всегда напрягает. Будто бы схватят и начнут душить. Но Накахара убеждает себя, что он доверяет Осаму, поэтому мужественно терпит, пока тот оборачивает вокруг его шеи полоску галстука. Кто бы мог подумать, что он не только узлы для виселицы может вязать. — Я вообще не хотел это надевать. — Ага, ты хотел бабочку. Ты знаешь, что их нужно носить со смокингом, а ты в тройке сейчас? И тебе бы тогда была нужна чёрная, а не красная. Да и вообще, бабочки носят в богемном обществе, а мы с тобой сегодня дети богатеньких бизнесменов. Пока Дазай затягивает узел галстука, Чуя ощущает дискомфорт. Но старается не вспоминать петлю, из которой пару месяцев назад вытаскивал Дазая. Холодные руки оставляют шею в покое, заправив галстук под жилетку. Чувство удушья и тошноты остаётся. — Как будто кому-то не всё равно, что висит на моей шее. — Людям в высшем обществе не наплевать на внешний вид, Чуя. Для них это своеобразный язык общения. И нас будут рассматривать тоже. Наконец-то машина остановилась, и подростки смогли выйти на свежий воздух, пусть и ненадолго. Потому что им тут же пришлось проследовать за лакеем внутрь фойе, сдать свои пальто и пройти металлодетектор. У них с собой не было даже пистолетов, зато был Чуя и его гравитация. Он сам не знал цель задания, но Мори отдавал Дазаю какие-то документы, в которые тот не дал ему подсмотреть. "Вот подрастёшь, и покажу что там," — заявил он. Казино было потрясающим. Всё было таким ярким, залитым светом, с огромным количеством народу в платьях и костюмах. На этом моменте Чуя даже обрадовался, что у них с Дазаем довольно простой, не вызывающий вопросов прикид. Вокруг были столы, но эспер не знал названия игр и как играть. Осаму ухватил его под руку, утаскивая за собой и не давая разглядеть великолепия зала. — Хватит пялиться на людей вокруг. Он потащил его к рулетке. До этого Накахара ни разу не был в казино. Он знал про такие места, но не доводилось посещать. Из-за этого, а также из-за того, что на них смотрят, он чувствовал себя не совсем комфортно. Дазай же вёл себя так, будто бы знает все на свете. — Чуя, сейчас ты сыграешь в рулетку. — Но я не умею. — Я тебе подскажу. Они подошли к столу со свободной от игроков стороны, но раунд ещё не закончился, и у них было время понаблюдать за игрой. Дазай начал шептать ему на ухо правила: — Рулетка — довольно простая игра. Есть тридцать восемь ячеек. Одна половина — чёрные, вторая — красные, — он говорил тихо и быстро, даже не смотря на своего напарника, а следя, как шарик катится в очередной раз по чёртовому колесу. — Ставить можно на зиро вплоть до тридцати шести, и есть ещё двойное зиро. Можно поставить также на цвет. Или можно поставить на чётное или нечётное. Ставка на зиро даст выигрыш в тридцать пять раз больше твоей ставки. Шарик катился всё медленнее, и люди вокруг начали что-то обсуждать. Кажется, кто-то проиграл крупную сумму. Шарик попал на тринадцать чёрное. — Простите, — окликнул крупье Дазай. — Можно поинтересоваться, а на что была сделана последняя крупная ставка? — На зиро. — Тогда мы тоже играем. Он подтащил Чую ближе к столу и усадил, а сам остался стоять рядом. Места было не так много, вокруг скапливалась толпа. — Я не буду в это играть, — тихо зашипел Накахара, стараясь держать лицо и делая вид, что они просто обсуждают игру. — Будешь. Он протянул ему несколько чёрных фишек, взглядом указывая в сторону стола, на котором была очерчена таблица для ставок. Накахара всё-таки поставил. — На зиро. Всё. Дилер принял ещё несколько ставок, и шарик вновь покатился по колесу. Внутри Чуи всё сжалось. Мори дал им денег и сказал, что они могут проиграть хоть всё, и в этом не будет никакой проблемы. Но Чуя не хотел проиграть. Он хотел победить. Может, он мог бы использовать гравитацию, чтобы перекинуть шарик на пару ячеек вперёд. Шарик неумолимо быстро бежал по этому адовому кольцу, даже не думая останавливаться. Приподнять его в воздух буквально на миллиметр и лишь на секунду окружить себя алым свечением — никто и не заметит. Даже без порчи, просто легонько подтолкнуть в нужном направлении. Руки Дазая успокаивающее накрыли его плечи. Во всяком случае теперь, когда напарник как бы случайно коснулся его волос и шеи, крепче прижав его спину к своей груди, он не сможет использовать гравитацию. И тогда шарик упадёт в другую ячейку. И тогда он всё проиграет. Колесо фортуны крутилось всё медленнее и медленнее, а Чуя чувствовал, как у него внутри что-то переворачивается, ухает, и, кажется, если бы он не сидел, то точно упал. — Зиро! — объявил дилер. Чуя, тяжело вздохнув и забыв, что на него смотрят, повернулся к Дазаю. Тот улыбался. — Давай ещё раз. И они поставили ещё раз на зиро. Накахара никогда не чувствовал себя так. Ему казалось, что внутри него всё сжалось в комок и одновременно рвалось. Ему было страшно из-за какого-то куска пластика, из-за цифр и цветов. Он заворожённо смотрел на рулетку, даже забыв, что в мире есть что-то ещё, что он здесь не один. Были будто бы только манящая спираль и исполнитель портовой мафии. То, как быстро летел шар в начале, как медленно он катился в конце, сводило Чую с ума. Он съёжился, когда шар стал останавливаться: он не хотел видеть свой проигрыш. — Зиро! — вновь сказал крупье. Чуя ошарашенно распахнул глаза, забывая дышать. Ему казалось, что он сейчас задохнётся от переизбытка адреналина в его крови. Голова кружилась, а мир вокруг казался слишком ярким и перенасыщенным, словно он был пьян. Дазай о чём-то говорил с крупье и принял из его рук чек. — Чуя, ты везунчик. У нас дублеты. — Ду… что? — Дублеты — это когда одно и то же число выпадает два раза подряд. То есть ты поставил на ноль, и тебе выплатили в тридцать пять раз больше, а потом ты поставил всё, и вышло снова в тридцать пять раз больше! Это в тысячу двести двадцать пять раз больше, чем ты поставил изначально! Он пихнул ему в руки бокал шампанского, приговаривая, что это просто формальность и он может не пить. Но Чуя всё равно выпил. — А сколько мы ставили? — Я не смотрел, но вроде около тысячи долларов. — Сколько?! — Накахара поперхнулся шампанским, и Дазай поспешил прикрыть его собой, похлопывая по спине, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Теперь ты звезда вечера, Чуя! А теперь пошли играть дальше. В картах Накахара ничего не смыслил. В картах, которые нужны в казино, — тем более. Высшее общество не играло в подкидного дурака, оно наслаждались блэкджеком, а значит Чуе оставалось смиренно сидеть рядом с Дазаем, наблюдая за картами, которые то появлялись, то исчезали на столе. Он точно видел, что Дазай скинул лишнюю карту в колоду, но никто, кроме него, судя по всему, этого не заметил. Кто бы сомневался, что он победит. Чуя не понял как, но в руках Осаму оказался туз и два валета. Ровно двадцать один. Для победы в блэкджеке нужно, чтобы сумма карт не превышала двадцати одного. Валет, дама и король считаются за десятку. Туз — либо одиннадцать, либо один. В зависимости от ситуации. Осаму — чертов везунчик. Он сдал фишки, крупье снова стал выписывать чек, но уже на другой бумаге. Судя по всему, внутри казино была какая-то своя система расчёта, поскольку гости делали ставки и отдавали деньги крупье прямо за столом, получая взамен фишки, а после игры им выдавали чек. В случае проигрыша обычно банкрота выносили из зала в более тихое место, где он мог бы оплакать свои потери, а после удалиться из казино. Тихо и без скандалов, чтобы не мешать другим гостям. Они вновь побрели вдоль столов. У Чуи начала кружиться голова от выпитого, но Дазай крепко прижимал его к себе за руку, не давая упасть. Он повёл его в уборную, даже умыл и дал время прийти в себя. Чуя смотрел в потолок и жмурился от яркого света, в то время как его напарник вытирал бумажными полотенцами его лицо, проклиная то, что Накахара не умеет пить. Он согласно кивнул и подумал, что свет от ламп похож на яркое солнце, что казино напоминает собой рай. Разнообразие тропических растений внутри и ненавязчивая музыка только усиливали это ощущение. Если это был рай, то Осаму в нём был затаившимся дьявол. Что-то вроде совы на картине «Сад земных наслаждений» Босха. Вроде птица умная, а вроде и символ ночи. Сатана в самом центре рая. Потому что целуется он точно как дьявол. Иначе Чуя не мог объяснить, почему он был в шаге от того, чтобы потерять сознание каждый раз, когда Дазай притягивал его к себе ближе, вел носом по щеке, спускаясь к шее и выдыхал, опаляя теплом тонкую кожу. Кусался, зараза. Больно, но Накахара не думал ни о чем другом, кроме омута черных глаз напротив. Он точно либо бога видел, либо трахнет его прямо на этой столешнице в туалете казино. Чертова змеюка, от которой невозможно убежать, потому что опережает на три шага вперед. Потому что целуется божественно. Чуя хотел бы вцепиться в эти волосы и ударить чужую голову об стенку, потому что слишком хорошо. Он сейчас растает в чужих объятьях, а рыжие завитки его кудрей рассыпятся в чужих руках пылью. Дазай весь такой чужой-чужой, но Накахара льнул к нему, будто бы он самый близкий для него. Потому что целуется так, как Чуя всегда хотел. Осаму точно умел читать мысли, иначе как объяснить то, что он просто и д е а л ь н о подстраивал свои движения, не делал слишком больно и вовремя отпускал, давая надышаться воздухом. Только для того, чтобы снова вцепиться в губы напротив и целоватьцеловатьцеловать. Он пришёл в себя только тогда, когда Дазай пихнул его в плечо и сказал, что им нужно вернуться. В руке он всё ещё сжимал бокал шампанского, но больше не пил. Всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы не потерять напарника в толпе. Осаму завёл его за какой-то стол, усадил рядом с собой и кинул пачку денег дилеру, говоря, что будет играть. Пока принимались ставки, он скосил глаза на Чую, рукой легонько проверяя его лоб на наличие температуры, которой, к счастью, не оказывается. Накахаре подумалось, что сейчас было бы неплохо привалиться к чужому плечу и уснуть, но они на задании и точно не стоило. Перед тем, как раздали карты, Дазай шепнул ему на ухо: — Постарайся протрезветь, ты мне ещё нужен. Когда Дазай дорвался до покера, он будто бы ожил. Если до этого он вёл Чую вперёд, позволяя наугад вытаскивать карты из его рук, то сейчас ему будто бы правда хотелось играть. До Чуи долетали непонятные слова: «колл, фолд, чек». Осаму сидел рядом и, кажется, был заранее уверен в своей победе. Мужчина напротив него явно нервничал. Накахара заметил это по тому, как он принимал новые карты. Он боялся перевернуть рубашку в их сторону. Накахара вспомнил, что они так и не нашли цель своего пребывания здесь. Возможно, это был мужчина напротив. Возможно, Осаму просто тянул время, чтобы вернуться к их прошлым знакомым. Может, это был кто-то из персонала, или им ещё предстояло встретить этого человека. Когда работаешь с Дазаем, никогда не знаешь, что ждёт тебя. Оставалось только уныло трезветь и смотреть, как лицо мужчины напротив постепенно искажает отчаяние. — Стрит Флеш! — исполнитель портовой мафии вскрыл карты, небрежно сбросив их на игорный стол. Его соперник оставил за собой тройку, после чего вышел из-за стола. Дазай счастливо улыбался и смотрел на крупье, который собирал фишки со стола. — Мой чек, пожалуйста. Ему вновь расписали какую-то огромную сумму, но вместо того, чтобы сыграть ещё раз, он потащил Чую вслед за ушедшим, мол, им нужно было обсудить игру. Обсудить игру в понимании Осаму значило, что его нужно вырубить, вынести через чёрный вход и скинуть в багажник машины. А после удалиться, будто бы ничего и не было. Мужчина нашёлся на улице, около служебного входа. Он затягивался сигаретой, явно огорчённый сложившейся ситуацией. Скорее всего, он был банкротом. Но для мафии это было неважно, как и для двойного чёрного. Им сказали доставить его в целости и невредимости, и они это сделают. Удар по виску пришёлся настолько точно, что вырубит его на пару часов, но не возымеет никаких последствий, разве что мигрень наутро. Осаму набрал кому-то, сказал, что всё готово, а уже минут через десять подъехала машина. Они затащили бессознательное тело внутрь. Чуя хотел полезть следом, но его поймал за локоть Дазай. — Пошли. Нас скоро хватятся, а такую звезду, как ты, тяжело не заметить. И Накахара пошёл за ним. Раз сказали, что они будут здесь до конца вечера, значит, так нужно. Возможно, он даже согласится станцевать с Осаму, когда тот в очередной раз предложит пройти ему в бальную залу. Возможно, он даже не отключится на его плече, будучи пьяным. А напьётся он абсолютно точно — здесь подают довольно сносное шампанское.