Звезды и профессор Хаос

Это может прозвучать странно, но с какого-то момента я перестал страдать от своих смертей. Я даже начал получать от некоторых из них удовольствие. Нет, мне всё еще больно, когда в глотку прилетает нож, когда кровь стекает по шее, заставляет одежду немного намокнуть, и оставляет там шрам, напоминающий о прошлой смерти. Мне всё еще больно, когда пуля пистолета, что я ношу с собой на крайний случай, врезается в лоб. Больно, когда я начинаю задыхаться. Больно, когда смерть уже украдкой смотрит в мою сторону, точа свою и так острую косу. Но мне нравится, нет, я люблю, нет, обожаю, когда меня убивает Профессор Хаос. Как он победно улыбается в мою сторону, как его помощник приносит ему верёвку, нож, и иногда даже, внезапно, настоящий заряженный пистолет, как он связывает меня вышеупомянутой верёвкой, как тихо выругивается, когда у него не получается завязать красивый узел, и самое лучшее, когда медленно проводит острым кухонным ножом по чувствительным местам на моей коже. В такие моменты он пытается сдержать садистскую улыбку, которая показывает, какое удовольствие он получает от процесса. Мое лицо искривляется от боли, и я уже готов издать хрип, но вместо этого из моего рта вылетает стон. Хаос приподнимает одну бровь, сверля меня взглядом. Я неловко отвожу глаза, хотя на самом деле мне все равно на то, что он от меня услышит. Будь то визг, стон, или признание в любви. Мне ведь все равно долго не прожить, а после моей смерти все забудется. Каждый раз, когда я умираю, мир будто перезапускается. Никто и не помнит, что я умер. И иногда это даже бывает на руку. —Почему ты не кричишь? Немного обиженно произносит Хаос, осматривая окровавленный нож. Он уже замахивается прямо в мою глотку, как я отвечаю: —Если я и буду кричать, то только от удовольствия, Хаос. Его это озадачивает, он смотрит на меня, смотрит на меня своими голубыми глазами, из-за которых я впадаю в своеобразный транс. На левом его глазу присутствует шрам, радужка на этом глазу почти сливалась с белком, разве что она была нежно-голубого цвета. Кажется, он слеп на один глаз. Но это не выглядит как минус, не выглядит, как нечто лишнее. Это украшает его. Я даже не знаю, как профессор Хаос смотрелся бы без этого шрама. Раньше, когда мы сражались, не важно, в одиночном бою или группами, он надевал повязку на глаз. —Сними эту тряпку со своего глаза, Хаос, она мешает мне рассмотреть твою безысходность. Когда-то сказал я ему, смотря на него сверху вниз. Моя нога была на его груди, пока он лежал. Из сломанного носа, потрескавшихся губ, и из ободранной щеки текла кровь, но он всё равно выглядел решительно. —Что бы ты видел это уродство на моем лице? Ну уж нет, Мистерион. Естественно Хаос говорил про шрам, и, о чёрт возьми, он только что назвал его уродством? Твою же мать, мой враг — идиот. Как можно назвать шрам уродством? Что, люди с какими-либо порезами, шрамами и синяками автоматически становятся уродами? Может быть, иногда, но, о нет, не в твоём случае, будь умнее, Хаос. После того диалога во время сражений и драк я "случайно" срывал повязку с глаза профессора, что явно тому не нравилось. Первые разы он всё еще пытался скрывать свой "недостаток", но ходить и держать ладонь над глазом, как я понимаю, не удобно, и он просто перестал одевать её. Профессор Хаос. Что за тупое имя? "Профессор"? Хах, почему же сразу не доктор? А этот глупый костюм? Нет, ну вы только взгляните! Этот тупой шлем, перчатки, и, о мой бог, плащ? Нет, ничего не подумайте, на мне тоже есть плащ, но на нем это смотрится тупо. Хаос, если ты и хочешь носить плащ, то хотя бы, блин, смотри, что бы он не мешался под ногами. Ох, эта его тряпка вообще отдельная история. Время от времени он... Просто спотыкается и падает. Спотыкается. И падает. Хаха, однажды он, как истинный злодей, придумавший очередной злодейский план, ходил и рассказывал мне о всем этом, я был привязан к стулу, это случилось перед очередной "пыткой". Он хотел подойти ко мне, но, удача была не на его стороне. Он не смотрел под ноги, вряд ли вообще об этом думал, он как-то неудачно наступил на подол плаща, споткнулся и упал. Если быть точнее, то при падении он уткнулся носом мне в пах. Я до сих пор не могу забыть его руки, сильно сжимающие мои колени, этот неловкий взгляд устремлений в сторону, и то, как он поднимался, стараясь вообще в мою сторону не смотреть. В это момент у меня встало, ага, вот прямо встало, вот прям и не село. Кажется, Хаос даже это заметил, но решил не комментировать, и я могу его понять. Потом он меня убил, но это не очень интересно, ведь в тот раз даже, к сожалению, без каких либо мучений, просто выстрелил мне в грудь, все так же не смотря мне в лицо. —Это было быстро, профессор Хаос! —Ага, сам знаю. Услышал я, пока душа уходила из тела. Подошел помощник Хаоса, генерал Бардак. Очкарик выглядел намного младше Хаоса, лет так на десять. Волосы парня были пышными, рыжего, можно даже сказать, красно кровавого цвета. Черные очки, большие карие глаза. Тон пацана был удивлённым заинтересованным, а голос высокий. Явно ребёнок. В то время, пока рыжик показывал всю свою детскую наивность, профессор Хаос выглядел как заебавшийся подросток. В его глазах читалось отвращение, скорее всего ко мне, а голос немного охрип. Неужели я ему так противен? Я очень часто прихожу на крышу, дабы посмотреть на то, как же все таки запущен наш город. И, о черт возьми, я болен Хаосом! Скажите, разве нормально видеть лицо своего врага в звёздном небе? Вот и я думаю, что нет. Иногда мне очень, ну прям охренеть как сильно хочется пригласить его, посмотреть вместе на звезды, найти созвездия, а когда ему станет холодно, я укрою его своим плащем, он положит мне голову на плечо, и я поцелую его в макушку, кратко изучая губами его светлые локоны... Так, все, надо остановится, а то меня сейчас понесёт, и я начну мечтать о не возможном. Сейчас я сижу на крыше полицейского здания, свесив ноги, и матая ими вперед и назад. На улице холодно, но мне все равно как-то тепло в душе, то ли от мыслей о моем враге, что очень по-гейски, романтично, сопливо, то ли от осознания того, что сейчас я в полной (надеюсь) безопасности. Я ни о чем не думаю, на данный момент в моей голове полная пустота, мозг в моей черепушке решил взять отдых, наверное, в приставку отошел поиграть. Я настолько не обращал ни на что внимания, что не услышал шаги позади меня. —Привет, Мистиреон. Не думал, что ты будешь тут. Ничего себе, вот это встреча. Я ничего не ответил, мои мысли и здравый смысл все так же отсутствовали, поэтому я просто похлопал рукой по месту рядом с собой. Я не вижу выражение лица профессора, но ставлю свой нос на то, что он ухмыльнулся мне. Долго ждать не пришлось, и он уже сидел справа от меня, и смотрел вверх. До меня, кажется, только что начало доходить: мой заклятый враг, который чуть ли не каждый день медленно убивает меня (морально и физически), сидит буквально в метре от меня, если не меньше, и рассматривает вместе со мной звезды. —Часто сюда приходишь? Вновь раздался спокойный голос. —Достаточно. Ответил ему я, на что он тихо усмехнулся. Мы сидели в тишине еще около получаса, или целой вечности. Тут со стороны моего врага начали исходить протяжные, сладкие зевки. Я наконец-то посмотрел в его сторону, и увидел, что под глазами у него мешки, а вид уставший. Волосы, что обычно аккуратно уложены на бок, растрепаны, а его одежда в некоторых местах имела темные пятна, которые наталкивают на мысль, что он там пожар устроил где-то. —Что с тобой, Хаос? Не то что бы меня это волновало, хотя нет, меня пиздец как это волнует! Я хотел положить руку на его плечо, и уже потянулся к нему, но быстро одумался. —Неудачный эксперимент. Кратко сказал он, и посмотрел на меня. Долго смотрел. Очень долго. Внезапно, он быстро отвернулся, вздохнул, и подлез ко мне ближе. Кажется, на его щеках всплыл румянец. —Мне холодно. Он положил свою голову на мое плечо. Чёрт. Чёрт. Чёрт! Он выглядел все таким же спокойным, правда глаза его прикрыты. Хэй, а он очень красивый, будет грех, если я это не упомяну. А что, если я как в своих мечтах укрою его плащем? Он будет против? Хотя, он наверное вообще не соображает, что происходит. Пока я думал над тем, как мне поступить, он вжимался в меня все сильнее. А что, если это ловушка? А что, если он притворяется уставшим, и на самом деле он полон энергии и решительности, чтоб сбросить меня с крыши? А если я вообще сплю? Я незаметно ущипнул себя, но ничего не произошло. Хаос все так же жался ко мне, и я все так же сидел свесив ноги. Я решил, что все-таки, как самый настоящий герой, или добрый заботливый дядя (хотя это не желательно), я укрою его. Я поднял свой предмет одежды за кончик, и лёгким взмахом руки накинул его на профессора. Он наконец отпустил мою руку, перестал сжимать ее, и просто спокойно сидел рядом. Он был настолько близко ко мне, что я мог слышать его посапывания. Стоп, что? Посапывания? Он что, уснул там?! Я медленно повернулся к нему, и действительно, его глаза были закрыты, а руки упали на колени. Рот его был приоткрыт, а из него текла маленькая струйка слюны. Хочу его поцеловать. Хотя, что мне мешает сейчас его поцеловать? Ничего. И с этой мыслью я аккуратно взял его лицо, приблизился, и прикоснулся своими губами к его. Это не было чем-то особенным, просто лёгкое и быстрое касание, ничего больше. Но это самое касание приносило ощущение теплоты, что мне несказанно нравилось. И похрен, если через какое-то время он проснётся и решит меня прихлопнуть, и похрен, что нас могут увидеть, для меня в эту минуту существуют лишь две вещи: спящий Хаос, и покрытое звёздами небо. Больше ничего не меня волновало.