Ты так и не ответил

      В Москве вечер. На город падает розоватый закат, заглядывая в окна жителям. Люди, которые сейчас возвращаются домой, застряли в пробке из-за очередной работы дороги, которую никак не залатают, тоже любуются на этот закат, но не так радостно или восхищенно. Это же Раша, поэтому живём.        В одном из Московских дворов гуляет молодёжь, разливая друг другу в пластиковые стаканчики пиво и подпевая вслух очередную попсовую песню. Напротив них стоит многоэтажка, свет в окнах которой хаотично включен. Если поднять голову вверх, то можно увидеть, как на тринадцатом этаже занавешены окна, из которых всё равно просвечивается тусклый свет. Пожалуй, туда мы перенесёмся с нашей историей.

***

       — Да?! Вот и иди к своей Алёне! — рявкает на брюнета младший, ударяя кулаком об стол. Чашки, ложки, тарелки, которые стояли на нём, мелодично звякнули. — Антон, послушай… — начинает спокойным голосом говорить старший, потому что сил кричать больше не осталось. — Не хочу я тебя слушать, — блондин поднимает свои глаза и смотрит на мужчину из-под пышных ресниц, — и видеть тоже, — добавляет он уже шепотом.       В комнате повисает тишина. После неё у ребят случается две вещи: либо страстный секс, после которого они мирятся, либо кто-то один из них психует и уходит из дома. — Почему ты мне не даёшь договорить? — спрашивает парня мужчина, — ты можешь понять, что Алёна мне никто в данной ситуации? Да, она меня поцеловала, но я не ответил, и… — Что и? Взял её и отра… — Да закрой ты свой рот! — не сдерживается Попов и повышает голос на Антона. Парень притупляет взгляд, и к его глазам подступают слёзы. Да, блондин был очень ранимым и ревнивым мальчиком. Он ревновал Арсения ко всем. Даже к маме Попова, которая обнимала и целовала брюнета, в знак заботы и материнской любви. Шастун знал, что это плохо, но ничего поделать с этим не мог.       Арсений немного остывает и бросает тихое «прости», собираясь продолжить свой рассказ, но младший срывается с места и убегает в спальню, закрывая дверь. Попов на такой выкидон закатывает глаза и идёт в сторону комнаты, где заперся блондин. Снова этот режим побитой «драмы-квин» у Антона. Когда же он наконец-то повзрослеет и научиться решать проблемы спокойно, а не делать из них огромную трагедию Вселенной? — Антон, открой, — стучит костяшками об дверь старший надеясь, что ему сразу откроют, но он прогадал, — я не договорил. Антон! — Уходи! — дрожащим голосом из-за слёз кричит блондин и кидает в дверь стеклянную конфетницу, которую младший использовал для своих браслетов и хранит на подоконнике. Вещь с характерным звуком падает на пол и при столкновении с ним, разлетается на миллионы осколков. Антон оседает на пол рядом с батареей и начинает плакать в голос. Ему уже похуй на всё. Эмоции сами лезут наружу. Он устал себя сдерживать, стараясь не плакать, только из-за предлога, что он мальчик, а мальчики же не плачут. «Всё это чушь» плывёт перед глазами Шастуна эта фраза, и он сильнее зажмуривает глаза. — Тош, не плачь, — говорит уже мягким тоном Попов, но отскакивает от двери, когда слышит грохот. Затем надрывный плач, и Попов сам психует и бьёт кулаком об стену. Резкая боль пронзает костяшки, и они становятся розоватыми. На одном из пальцев показалась алая капелька крови, которая застыла и не собиралась стекать, — открыл быстро! — шипит Арсений, но, получив в ответ истеричное «нет», подрывается с места, берёт ключи от машины и на выходе говорит: — Приеду, когда ты успокоишься, — выходит из квартиры, хлопая дверью. Шастун понял, что он только что наделал, и новая волна слёз снова подкатывает к глазам. Антон, как выброшенный котёнок, ложится на пол в позу эмбриона и обнимает свои колени. К нему сейчас никто не зайдёт. Ему сейчас никто не нужен, кроме него.       Арсений летит на машине, не разбирая дороги. Сейчас у него два выхода: ехать, куда глаза гладят, или ехать к своему другу детства, который являлся психологом. Почему сегодня ему приходится выбирать? Брюнет на этот раз долго не думает и мчится уже по нужному ему адресу.

***

      Арсений нажимает на домофоне кнопку «60» и ждёт ответа. Сначала идут противные гудки, которые раздражают Попова. Брюнет готов выломать дверь, лишь бы эта хрень перестала орать. Сегодня в нём слишком много агрессии. А всё почему? Потому что некая Никифорова Алёна отправила Антону фотку, на которой Попов «целует» её с надписью «и что ты будешь делать, любимый Тошенька?» Этот поступок можно считать до жути детским. Ведь, девушка специально попросила свою подругу-коллегу сфотографировать её и Арсения, когда она его поцелует. А дальше Алёна сама всё сделает. Она была уверена, что этим поступком Антон и Арсений поссорятся, и Попов приползёт к ней говоря, что его все бросили, а Никифорова, строя из себя самую домашнюю и понимающую девушку, будет утешать брюнета. Но Арсений до сих пор не понимал, откуда они узнали имя и фамилию Антона, ведь парень только иногда приходил к мужчине на работу, и в те моменты никого поблизости, включая тех двоих, не было. По крайней мере, он никого не видел тогда. — Кто? — раздаётся голос из домофона. — Серый, это я. Открой, у меня… Тут проблема одна, — последние слова он говорит чуть тише, но армянину достаточно понять, что у него случилось. Матвиенко сразу же впускает друга в подъезд и уже ждёт у себя в квартире, найдя впопыхах виски и нарезав лимон. Дверь в квартиру открывается через секунд сорок. На пороге показывается Попов, немного потрёпанный, с двухнедельной щетиной, усталыми, уже почти потерявшими цвет глазами, и мешками под ними. — Выглядишь, как персонаж из мультика Тима Бёртона, — хмыкает Сергей и садится на кухонный диван, ожидая своего «клиента», который обратился к психологу. Попов тоже хмыкает на шутку кареглазого, но скорее потому, что он сказал правду. Хоть в кино бери Арсения и снимай! Никакой грим не нужен! Осталось только невесту найти. Ах, она же дома, как полудохлая муха валяется, — ну-с, рассказывай. Что опять не поделили? Вибратор? Смазку? Или дилдо? Например, зелёное. — Не смешно, Серый, — почти строгим голосом говорит голубоглазый, садясь по левую руку от хвостатого. Тот пожимает плечами, но ответа всё же ждёт. Арсений вздыхает, поднимает глаза в потолок, только сейчас замечая, что у Матвиенко он натяжной, и хмыкает, потому что этот дурень всё-таки сделал его, хоть и противился. — Мы опять с Антоном посрались, — вздыхает тяжело Попов, — у него истерика началась спустя столько времени, а ты же помнишь, если у него истерика, то… — Я уже бессилен, — заканчивает за брюнета Серёжа и тоже вздыхает. Арсений устало кивает головой на слова друга. Да, дело не из простых. И помочь сейчас будет очень сложно, но Серёга попытается, — а почему у него снова появилась истерика? — Ему кто-то отправил фото того, как я целуюсь с Алёной, — на одном дыхании говорит Арсений и замечает на себе яростный взгляд Матвиенко, — точнее она меня целует. — И, — протянул кареглазый, — Что дальше? — строит из себя дурака-психолога Сергей. — Пизда, что дальше. Он взбесился, начал на меня орать, тыкая своей айфоновской семёркой мне в лицо, потом начал сумку свою спортивную собирать. Как баба, ей Богу. Ещё фразы «я к маме» не хватает, — эмоционально рассказывает Попов, жестикулируя руками, — уже полгода никаких истерик не было, и вот тебе на, блять. Я эту Алёну уволю нахуй. — Как ты её уволишь? Ты же не начальник, — Матвиенко разливает найденную бутылку виски по стаканам и протягивает один Арсению. Тот кивает в знак согласия и, почти сразу же, осушает стакан. Сергей на это закрывает глаза, так как Попов всегда так пьёт. Привычка. — Значит, у Абрамова попрошу, — отвечает Арсений, смотря в стену. Алкоголь ещё не начал действовать, и поэтому Попову до сих пор хреново на душе. Он оставил там одного своего мальчика, у которого проблемы с психикой из-за прошлого, а сам уехал к своему другу пить. Но ладно, друг работает психологом. И именно он помог Антону выбраться из своих панических атак и прочей хуйни, — плесни ещё. — Может хватит? Ты же за рулём, — пытается отговорить от ещё одного стакана виски своего друга Сергей. — Бля, ну вот только ты не нуди. Я сказал плесни, значит плесни.        Сергей закатывает глаза, но всё же наливает. Где-то в подкорках души, подсознание подсказывает ему что-то нехорошее, но армянин сразу же отбрасывает все свои предчувствуя куда подальше. Сейчас у них новая проблема, которая мигает красной табличкой «Антон».        Матвиенко знаком с Антоном. Он являлся его личным психологом на протяжении двух лет. Именно столько лет Попов знаком с Шастом. По началу Антон скрывал своё психическое расстройство от Арсения. Запирался в ванной, включал душ, делая вид, что он моется, а сам просто садился на пол, обнимал себя руками и покачивался из стороны в сторону, напугано бегая глазами по комнате. Он очень быстро дышал и иногда срывался на беззвучный крик, хватая себя за русые локоны и со всей силой оттягивая их.       В один не очень хороший день брюнет застал Шаста с панической атакой. Попов напугался и попытался вывести блондина из этого состояния, но Антон был, будто под гипнозом. Тогда он позвонил Серёже и рассказал ему об этом, заикаясь и путая слова. Матвиенко дал первые указание через телефон и пообещал приехать через десять минут. Арсений тяжело вздохнул и вернулся в комнату к Шастуну. За это время парень больше ничего не говорил. Он просто сидел на полу, смотрел в одну точку, и по его щекам катились слёзы. — Тош, не плачь, — ласково, но в тоже время тревожно говорит брюнет, присаживаясь по-турецки рядом с ним, — что случилось? Что тебя тревожит или преследует? — аккуратно взял лицо мальчика в свои руки, вытирая слёзы. Выглядит так, будто Антону пять лет, хотя, так и есть. Тогда ему было семнадцать. Ещё маленький ребёнок для Арсения, которому было уже целых двадцать шесть. Шастун не реагирует на его слова, но переключает свой взор на Попова. Парень внимательно рассматривает мужчину, а из его глаз всё льются слёзы, — давай успокоимся? Давай, вдох, выдох… вдох… — Я не могу, — выдаёт дрожащим голосом парень и начинает плакать вслух. Арсений прижимает Антона к себе и поглаживает по голове. — Что ты не можешь, Тош? Не молчи. Скажи, пожалуйста. — Не могу… Просто… — всхлипывает парень. Брюнет тяжело вздыхает и крепче обнимает парня. — Ты устал от этого? — задаёт странный вопрос Попов, но думает, что Антон догадался, и он не ошибся. Парень кивает и снова всхлипывает, — когда у тебя началось? — Не знаю. Оно… Недавно… — Шастун не договаривает, так как в квартиру звонят. Арсений сразу догадывается кто это и идёт открывать. Дальше его выгоняют из комнаты на добрых двадцать минут, и только после них ему выносят вердикт, что у Шастуна психические расстройство, которое связанно с потерей дорого ему человека. Голубоглазый сразу догадался кто это. Сергей вкратце пересказывает курс лечение Антона Попову, который он уже более в ярких красках сказал парню. Арсений кивает головой, как китайский болванчик, и берёт в руки бумажку выданную Матвиенко, внимательно читая текст. Там Серёжа написал курсы терапии, которые он проведёт Антону. Вот так Матвиенко и Антон познакомились.

***

— Блять, я так проебался… Серый, так проебался… И что теперь? Заново его лечить? Это как компьютерная игра? Проигрываешь и начинаешь заново? Что теперь? — уже почти ворочая языком, спрашивает брюнет. Он выпил четыре стакана виски за разговорами с Серёжей, — что теперь?! — чуть повышает голос Попов из-за чего морщится не только он, но и Матвиенко. — Ничего, — вздыхает Сергей, — так как он прошёл долгий курс лечения, сейчас он должен более-менее нормально к этому отнестись. Да, может он будет кричать, ругаться, психовать, но вести себя, как зомби, уже не будет. Тебе надо просто поговорить. Даже не обращай внимание на его протесты. Просто начни и не переставай говорить. Он сам замолчит и выслушает тебя. — Серый, ты мозг… — вздыхает Арсений, ероша свои волосы. Алкоголь уже опьянил его организм, и в голову ударила единственная мысль, которую ему необходимо сделать сейчас. Он резко встал и пошатнулся. В глазах всё поплыло и закружилось, но он старался не делать вид, что ему плохо. Если он скажет об этом, то Матвиенко оставит его у себя дома, а ему надо прямо сейчас. Иначе, другого выхода нет. — Ты куда? — удивляется кареглазый, вопросительно смотря на пьяного друга. — Я? Я поеду. Спасибо, за помощь, — протягивает руку армянину брюнет. Сергей ведёт бровью, но протягивает руку в ответ. — Слушай, ты же выпил, — говорит Серёжа, — какая тебе поездка? У меня останешься и завтра на свежую голову поговоришь с ним. — Нет. Серж, нет. Я трезвый, как стёклышко, — Арсений специально закрывает глаза и вытягивает руки вперёд, поочерёдно касаясь кончиком пальца носа. Правда, два раза он промахнулся, но это посчитал мелочами. — Я сказал, что нет. Всё, иди в гостиную. Я сейчас тебе постелю там. Нечего меня по ночам нервировать, — командует Серёжа и обходит брюнета, смотря грозным видом на него. Попов по-детски надул губы и послушно встал на месте. Как только армянин скрылся за дверьми своей комнаты, Арсений шмыгнул в коридор и, тихо открыв железную входную дверь, выбежал на лестничную клетку. Но вот только то, что та с хлопком закрылась, когда подул ветер из окна, находившегося в подъезде напротив квартиры Матвиенко, он не предусмотрел. Не теряя ни минуты, мужчина побежал вниз, но из-за алкоголя в крови, картинка начала плыть уже на пятом этаже, и поэтому он немного сбавил ход. Серёжа же услышав, как хлопнула дверь, сразу выбежал в коридор, и прошипев тихое «блять», следом за Арсением выбежал в подъезд. — Придурок, вернись! Тебя сейчас оштрафуют, если увидят в таком виде! — кричит армянин, пытаясь догнать голубоглазого. Арсений же стал перепрыгивать ступеньки, держась за перила, как маленький мальчик, который первый раз решился на такой трюк. Попов добегает до домофонной двери, нажимает на кнопку, и дверь с характерным пиликанием открывается. Серёжа же только спускается со второго этажа. Шанс на то, чтобы догнать Арсения на своих коротеньких ножках, уже минимальный, но Матвиенко не сдаётся. Выбежав на улицу, он морщится от холода и оглядывается по сторонам, ища брюнета, — Арс! — кричит он в надежде, что тот остановится. Но Попов подбегает к машине, открывает дверь, садится на водительское место, включает машину и трогается. Только сейчас Серёжа замечает машину Попова и с горечью вздыхает, когда та заворачивает за угол. Чувствует сердцем, что что-то случится. Но что именно, он не знает.       Арсений летит на своей машине по дороге, почти не различая её. В голове всё плывёт, и сейчас перед ним слабое мутное пятно, которое только очертаниям напоминало дорогу. У него сильно ударяет в виски и кружится голова, сейчас надо быстрее домой. Он врастает ногой в педаль газа и даже не замечает, как вылетает на встречку, из-за того, что дорогая слилась воедино в его глазах. Попов пытается вырулить, потому что видеть свечение фар, но руль, как назло, не слушается хозяина, и Арсений теряет управление вообще.       Секунда…

***

      Антон сидит на кухне и пьёт чай с мелиссой. Ему посоветовал Серёжа. Сказал, что успокаивает. И в правду. Парню было уже легче. Даже где-то в подсознании он понял, что девушка специально скинула ему эту фотографию, чтобы подзадорить парня. Подкинуть дровишек в костёр, как говориться. Шастун, подложив одну ногу под себя, смотрел через тюлевую занавеску на ночное небо. Куда уехал Попов, остаётся загадкой для Антона. У него была теория, что он уехал к Матвиенко, и она казалась ему самой правильной. — Побесится и приедет, актёр погорелого театра, — фырчит блондин, откусывая клубничный зефир, который захватил целую упаковку с собой в комнату. Теперь парню надо только отправится спать и ждать новый день, когда утром приползёт Арсений с букетом ромашек или роз и будет просить прощение, говоря, что он дурак и конченный придурок. Антон его простит, а точнее уже простил. Парень не умел долго обижаться на людей. Особенно на тех, кто ему дорог, хотя на деле казалось, что он готов убить, начиная бросаться на человека. С такими мыслями Шастун лёг в кровать и пододвинул к себе подушку Попова, которая пахла мужчиной и стал погружаться в сон.        Разбудил его звонок в два часа ночи. Парень кое-как разомкнул глаза и стал всматривался в буквы абонента. Высветилось «Серёжа». — Алло? — сонным голосом спрашивает Антон, а после зевает. — Антон, — немного растерянным голосом говорит Матвиенко, — а, Арсений приехал? — Нет. А что? — Шастун привстаёт на локтях, а взгляд устремляет в узор на обоях, ожидая ответа Серёжи. — Просто, — мужчина вздыхает, смотря в окно на парковку, — он уехал час назад от меня. Трубку не берёт. Я думал, что он уже дома, а телефон разрядился. Может, ты ему попробуешь дозвонится? — Не знаю, — пожимает плечами Антон, но уже чувствует медленно подкрадывающуюся тревогу, — давай попробую.       Шастун ищет в своих контактах знакомый номер и нажимает на «вызов». Парень подносит телефон к уху и ждёт ответа. Тридцать секунд, сорок, минута… Гудки. Блондин не сдаётся и нажимает ещё раз на номер. И снова они… Долгие, противные, настойчивые гудки. Руки парня начинают дрожать, сердце быстро стучать, а самого юношу бросило в пот. Шастун снова нажимает на номер. Всё повторяется снова и снова.       Антон звонит третий раз, четвёртый, пятый, но брюнет не берёт… — Да возьми ты уже, блять, трубку! — рычит блондин, в который раз нажимая на номер, цифры которого он знает наизусть. Младшего всё-таки охватывает паника. Он до крови закусывает нижнюю губу и кое-как набирает сообщение Матвиенко своими дрожащими и худыми пальцами: Вы: 02:44 Он не отвечает. Серёжа: 02:46 Блять… Тох, я сейчас к тебе приеду. Ты только сейчас вообще не волнуйся. Выпей чаю.       Шастун прочитывает сообщение, а сам поджимает коленки и утыкается в них своим носом. Серёжа немного опоздал. У Антона уже паника, а это хуже волнения. Блондин слышит, как быстро бьётся его сердце, чувствует, как также быстро вздымается его грудь, а в голове образовывается какой-то бардак. Будто, взяли и опрокинули все полочки с мыслями парня и превратили всё в сплошной и большой ком. Парень ещё раз нажал на номер Арсения, поднеся к уху телефон. — Ответь, пожалуйста, — сдерживая слёзы сказал Шастун, — ответь…

***

      Матвиенко нацепил на себя первую попавшуюся футболку и джинсы. Выпрыгнув в подъезд, Серёжа сломя ног побежал вниз, не забыв закрыть дверь в свою квартиру. — Арсений, блять, пидор, — ворчит Серёжа себе под нос, выезжая со двора. На улице грёбанных два часа ночи, весь город спит, Попов непонятно где, Матвиенко сходит с ума, вдавливая в педаль газа. Уже почти около дома, где жил Антон и Арсений образовалась пробка. Сергей начал проклинать абсолютно всё. Постепенно машины двигались вперёд. И вот, когда армянин уже проехал пробку, было видно то, почему она образовалась. Серёжа повернул голову, и в глаза сразу бросился знакомый номер и цвет машины. Сердце пропустило удар. Да быть такого не может… Матвиенко съехал на обочину и побежал к месту аварии. Всё было огорожено, и никого особо не подпускали. — Что случилось? — запыхавшись спрашивает брюнет, смотря на свидетелей. — Машины просто всмятку. На чёрной вылетел на встречку и влетел в серую, — говорит один парень Серёже. — А где водители? — спрашивает Матвиенко. — Один скончался на месте. Второй в больнице, в тяжёлом состоянии, — отвечает девушка с рыжими волосами. — А кто именно умер? Он в какой машине сидел? — В чёрной, — даже каким-то будничным голосом ответила рыжеволосая.       И мир перед Матвиенко рушится.       Он благодарит парня и девушку за информацию, сам отходит от них и садится на бордюр, держа руку около рта. Волна шока окатила Серёжу, доставляя самые неприятные чувства после себя. Видимо, его подсознание говорило правду. Потерял самого близкого человека… А как? Да просто, блять, не уследив за ним. Дал сбежать, а теперь?.. Ничего не вернёшь. Но самое страшное было для Серёжи — это звонить Антону. Сказать, что Попов разбился насмерть — ничего не сказать. Просто послать второго на верную смерть. Брюнет понимал, что парень загнётся. Как морально, так и физически. Матвиенко вертел в руках свой телефон, не решаясь позвонить малому. Он и сам уже умер. Внутри.

***

       Шастун сидел на подоконнике и ждал звонка от Серёжи. Или от Арсения. От Попова хотелось, конечно, больше, чем от Матвиенко, но тут приходилось ждать от двоих. Антон обнял свои колени и смотрел на улицу, наблюдая за несущимися машинами. Он даже заметил людей, гуляющих в два часа ночи. В голове всплыли воспоминания, как они с Поповым один раз гуляли ночью. Было так атмосферно и очень красиво… Казалось, что они пропали на фотографию и Pinterest-а. От воспоминаний Антону стало тепло на душе, и улыбка коснулась его губ. Он ждёт Арсения, который скоро точно приедет. А куда он денется? Все мысли развеял звонок Матвиенко. Антон встрепенулся и принял вызов. — Да, Серёж, — говорит он вполне спокойным голосом. — Быстрее одевайся и к «Перекрёстку». Быстрее! — мужчина старается не кричать в трубку, но это плохо получается. Шастун, услышав эту новость, вскочил с подоконника и стал впопыхах собираться. Вылетев на улицу, он побежал сломя ног к магазину. Как только он завернул, то его глазам открылся вид, который ему видеть не хотелось. Знакомая машина была разбита всмятку. Руки сами собой задрожали. Нет, он не верит, что там был Арсений. Там был другой человек. Арсений жив, он скоро приедет… Парень сделал неуверенный шаг и заметил Матвиенко, который сидел на бордюре и продолжал крутить телефон в руке. Антон сразу побежал к машине, чтобы ты убедить себя, что это не машина Попова, но через несколько секунд сильные руки схватили его, прижимая к себе. Шастун брыкался, но его продолжали держать. — Антон, тише, — пытается успокоить парня Сергей. — Пусти! Отпусти, Серёж! Пусти! — срывается на крик младший, но брюнет не слышит. Он только крепче сжимает зеленоглазого, который в ответ бьёт армянина по плечам. В какой-то момент у блондина заканчиваются силы, и он сдаётся, падая в объятья. Через несколько секунд Антон отключается из-за пережитого стресса. Матвиенко подхватывает парня на руки, удивляясь, что он такой лёгкий, и усаживает на бордюр, придерживая. — У вас есть нашатырь? — кричит мужчина девушке. Та пожимает плечами, но куда-то отходит. Серёжа слегка постукивает юношу по щекам, пытаясь привести в чувства. Девушка подошла в скором времени и оказала помощь. Когда Антон стал подавать признаки жизни, рыжеволосая решила, что лучше его посадить спиной, чтобы он не видел аварии. Первым делом Шастун заметил дурга, в глазах которого застыли слёзы. У Антона всё сжалось внутри. — Серёж, а гд… — Тош, — начал мягко Матвиенко, стирая со щёк слёзы, — он… — тише сказал Серёжа, продолжая смотреть на парня, а по своей же щеке скатилась слеза — Арсений разбился, Антон. Насмерть. Антон потупил взгляд. Он, кажется, догадался, но продолжал верить, что это неправда. Хотя, по слезам Матвиенко, так не скажешь. — Нет… — Шастун поджимает губы, а сам чувствует, как его сердце начинает быстро стучать от слов старшего, — ты врёшь. Нет, — мотает головой юноша. В его голове просто не укладываются слова «Арсений» и «насмерть». Серёжа врёт ему. Но… Зачем ему врать, если кареглазый всегда говорил правду? — Тош, это правда, — Матвиенко держится из последних сил, чтобы не заплакать. Его внутри просто режут, оставляя глубокие порезы, и заставляют все органы обливаться кровью. Он бы, может, и сдержался до дома, но Антон, который смотрит своими зелёными, полными страха глазами, добивают мужчину. — Нет… — губами шепчет юноша и снова машет головой. Матвиенко не выдерживает. — Арсений разбился на этой блядской машине всмятку… — смотрит на блондина друг. Шаст решается повернуть голову в сторону аварии. Там до сих пор стояла рыжеволосая девушка и уже, кажется, немного устала от всего этого. Ей самой уже плохо. Повернув голову немного вправо, он снова заметил две машины, но больше всего его пугала чёрная, которая была очень сильно помята. Именно там сидел Арсений… В глазах у Шаста снова потемнело. Тело сразу же стало ватным. Последнее, что услышал Антон — это крик Матвиенко, в котором звучало его имя.

***

       Проснулся парень уже дома. Часы показывали 03:40. — Наконец-то, — выдохнул Серёжа, — попей, — протягивает он стакан воды.       Антон выглядел разбитым и очень бледным. Он поднял безразличный взгляд на стакан. — Не хочу, — сипло ответил парень. Ему и в правду ничего не хотелось. — Пей, я сказал. Я сейчас поеду в морг, а ты тут сиди и не выходи никуда. — Я с тобой, — говорит Антон, свешивая ноги с дивана. Воду он пить не стал, а только поставил стакан на тумбочку. — Нет, ты будешь здесь сидеть. Не хватало ещё там грохнутся. — Серёж, я должен с тобой поехать. Я хочу его увидеть. Хоть… Такого, — парень сдерживает слёзы. Видимо, до сознания только что дошло, что Попов разбился насмерть, — пожалуйста…        Матвиенко вздохнул. Что он сейчас сделает? Только сильнее добьёт парня, если разрешит поехать вместе. — Тох, я… — Пожалуйста! — сорвался на крик Шастун, шмыгая носом. Его нижняя губа предательски дрожала, из-за чего парень решил его закусить чуть ли не до крови. Всё равно вся боль ушла в сердце. — Жду в машине, — сдался Сергей и вышел из квартиры. Антон подошёл к зеркалу, решая посмотреть на себя и хоть немного привести себя порядок, если это возможно будет сделать. Бледное-зелёное лицо. красные глаза, нос тоже, губы приоткрыты из-за того, что нос забит и дышать приходится через рот, а на нижней губе виднеется капелька крови. Шастун поправил чёлку, накрыл голову капюшоном ветровки, и прыгнул в кроссовки. Выйдя на улицу, парень увидел белую машину, в которой сидел Сергей и нервно постукивал по рулю. От вида машины его передёрнуло, из-за чего он даже не хотел садится в машину, пока его не успокоит Серёжа, что будет ехать медленно и соблюдать все правила дорожного движения. Как только все пассажиры авто были на месте, мужчина тронулся с места и поехал в известном только ему направлении.       Морг находился недалеко от больницы, (как иронично) в которую отвезли второго пострадавшего в этой аварии. — Приехали, — тихо сказал Матвиенко и вышел из машины. За ним последовал Антон, кутаясь в ветровку. Зайдя внутрь, парни растерялись. Здесь было холодно и жутко. Пахло почти также, как в больнице, но этот запах навевал ещё больше отвращения и страха к этому зданию. Парень инстинктивно прижался к Серёже, который схватил его за предплечье. Мимо проходил работник, и Сергей решил, что только так они узнают где Арсений. — Молодой человек, — говорит Матвиенко останавливая работника, — Андрей, — прочитал он имя на бейджике, — а к вам не поступал недавно… Попов Арсений Сергеевич? — Попов? — мужчина задумался, — сейчас посмотрю, — Андрей скрылся в каком-то кабинете. Антон стоял не месте и тяжело дышал. Слово «недавно» неприятно царапало младшего по сердцу. Неприятный ком образовался в горле, заставляя юношу молчать и сдерживать слёзы, которые снова подкатывали к глазами. Шастун больше не мог находится тут. Ему ужасно хочется домой… Матвиенко молча приобнял друга и взглянул на него. Тот смотрел в одну точку, и его нижняя губа немного подрагивала, что выдавала его с потрохами. — Тош… мой хороший, тише… — армянин поглаживает блондина по спине и пытается успокоить, хотя у него на душе тоже самое. — Да, поступал. Причина смерти — автомобильная авария, — выходит к парням мужчина, держа в руках папку с листочками. Антон больше не может сдерживать в себе столько много эмоций. По его щекам потекли слёзы, а сам он предательски шмыгнул носом. — А можно его увидеть? — спрашивает Матвиенко. — Мы не пускаем людей к мёртвым, — отвечает слишком спокойным голосом работник. — А как же это…ну… — пытается подобрать слова Сергей. — Приедете, когда купите всё, — отвечает Андрей и разворачивается на пятках, — примите мои соболезнования. — Послушайте, — хватает Матвиенко за рукав мужчину, — можно на минутку? — Только на минутку.        Парни отходят, оставляя Шастуна одного. Антон достаёт телефон и включает его. Его сердце сразу пропускает удар. На экране блокировки изображён он и Арсений, который целует его в щёку. Блондин широко улыбается и одной рукой показывает «зайца». Фото сделала его подруга Оксана на её дне рождении месяца три назад. Шастун судорожно вздохнул и выключил телефон к чёртовой матери. — Послушайте, — обращается к мужчине Сергей, — вот этот молодой человек является… Его братом. Арсений для него был абсолютно всем. В городе родственников нет… Дайте хоть минуту ему, — кивает головой в строну Антона, — посмотреть на него.       Работник скептически посмотрел на Шаста, который, сложив руки в замок, смотрел в окно. — Только на две минуты, — отрезает мужчина, — молодой человек, идёмте. Только тихо и быстро.        Антон вздрогнул и повернул голову, посмотрел на мужчину. Он сделал неуверенные шаги в строну Серёжи и Андрея. — Антон, иди, — шепотом говорит Матвиенко. Шастун лишь кивает, а дальше его уводят по куда-то вглубь коридора.

***

      Брюнет вышел на улицу. По сравнению с температурой в здании, здесь очень тепло. Серёжа присел на ступеньку и вздохнул. Сил просто не осталось. — Это я виноват, Арс, слышишь? Это я… Не поймал тебя в подъезде, не затащил обратно домой. А ты ж пьяный был… — вздыхает Матвиенко, — заставляешь своего Антошку переживать. Позвонил бы и всё… Всё бы наладилось. А вот теперь что? — развёл руками в пустоту Сергей, — ничего, Арс. Ничего… — глубоко вздохнул он и устремил свой взгляд в небо, — не знаю существует ли загробный мир, но если существует, то передай «привет» маме моей… И бабушке. Скажи, что я очень скучаю, — брюнет даже не задумывался, что сейчас он разговаривает с самим собой. Ему казалось, что рядом с ним точно также сидит Попов, курит сигарету и тоже хочет рассказать свою теорию про загробный мир. Но рядом с Матвиенко никого нет, да и дым сигарет не чувствуется..       Антон вместе с мужчиной дошли до нужной двери. Парня остановили и приказали подождать пару минут. Шастун слабо кивнул и встал в десяти метрах от двери. Андрей вздохнул и зашёл внутрь. Антон стоял и понимал, что сейчас он увидит Арсения. Своего любимого Арсения, но только не живого… Холодного и молчаливого. Бледного и… — Иди сюда, — поманил рукой работник, — надевай халат, маску и бахилы. Значит, не целовать, за лицо не трогать. Можно за руку взять и все. У тебя… Две минуты.       Шастун слабо кивает и, когда его пропускают внутрь, сердце будто останавливается. Вот он. Лежит. Бледный. Не дышит. Антон осторожно подошёл к нему и взглянул на брюнета. В голове сразу пробегает любимое слово Попова «Котя». Парень смотрит на его побитое лицо из-за аварии: рассёкшаяся бровь, губа и подбородок, синяк на скуле и под глазом, на переносице тоже сливовый синяк. Видимо, он был сломан. Рот чуть-чуть приоткрыт. В голове парня сразу появляется мысль, что это не его Арсений. Его Арсений красивый, улыбающийся, румяный и живой… На ноги и на всё остальное тело, которые было прикрыто белой простыней. он смотреть не хочет. Боится. Блондин, как и разрешал работник, робко взял Попова за руку и ощутил контраст температуры. — Ледяная, — себе под нос сказал Антон. Парень стал поглаживать костяшки старшего большим пальцем и смотреть на закрытые веками красивые небесные глаза, которые он больше не увидит, — привет… — сдерживая слёзы говорит Шастун. Он обещал Арсению не плакать, когда один из них умрёт. Но ведь это было же в шутку… — Арс, зачем ты ушёл? — Антон переплёл пальцы, крепко сжимая ладонь старшего, но в ответ не получил такой же хватки. Парень чувствовал очередную волну слёз и приступ паники, которая постепенно ползла по его ногам и желала накинутся на Антона, въедаясь в русую голову, — я же… Я же не смогу без тебя… Арс, я тебя люблю. Сильно очень, — одна слеза капнула на руку брюнета и Антон подумал, что сейчас, как в сказке, Арсений проснётся и всё будет хорошо. Но это не сказка… Это жизнь… — Пойдёмте, — раздался голос сзади парня, и Антон вздрогнул, — время закончилось.       Парню не хотелось отпускать Арсения. Его рука, словарь приклеилась к холодной чужой и не хотела отпускать. Настойчивый посторонний мужской голос раздался снова, и Шастун, словно был под гипнозом, очнулся. — Пока, коть, — только губами говорит Шастун Попову, а у самого уже слёзы катятся по щекам. Парень нехотя расплетает пальцы и уходит. Уже на улице он не выдержал и заплакал в плечо Серёже. Матвиенко утешал парня, но ничего не получалось. Антон вздрагивал, всхлипывал тройным вздохом и сильнее обнимал армянина, ища поддержки. Спустя тридцать минут Шастун более-менее успокоился физически, и ребята поехали по домам. По пути домой, юноша задремал, но то и дело подрагивал во сне.       Это самая тяжёлая ночь парня в его жизни. Ночь без Арсения. Без любимых тёплых обнимашек, милых разговоров, смешных шуток, нежных поцелуев, щекоток и просто спокойствия. Теперь только пустая двухместная кровать, стены квартиры, которые очень сильно давят на Шастуна, и много фотографий Арсения. Очень много.       Как только Антон зашёл в квартиру, то сразу же отправился на кухню. Там не было ничего, что напоминало Арсения, хотя, тёмно-синяя кружка с надписью «if you know what I mean», говорила о том, что тут жил Попов. Даже чай недопитый остался в ней. Шастун решил её убрать подальше и никогда больше не доставать.        Уснул парень на кухне ближе к двенадцати часам утра за столом, положив голову на сложенные руки. На щеках остались солоноватые дорожки, а сами глаза опухли от бесконечных слёз. Антону звонил Серёжа, Дима, даже мама, но он не брал… Лучше бы на телефоне высветилось любимое и дорогое «Арс»…

***

      Похороны прошли скомкано. Не то, чтобы как-то плохо. Народу было мало: Антон, мама Антона, родители Арсения, Оксана, Дима, Серёжа, парочка друзей Попова и бабушка. Бабушка Арсения, которую он так сильно любил.       Шастун стоял в стороне от всех и смотрел на всё без эмоций. Внутри было пусто. За все эти три дня он выгорел полностью. Парень не притрагивался к еде, не клал свою голову на подушку, а только сидел на балконе и курил, оставшиеся после Попова сигареты. Когда разрешили попрощаться, Антон не решался подойти. Слишком больно… Момент, когда гроб стали опускать в землю, Шастун не видел. Он закрыл глаза. Будто, кто-то заставил его это сделать. Сердце стучало так, словно он убегает от медведя. В какой-то момент парень всё-таки открыл глаза и увидел, как работники кладбища стали кидать землю, засыпая гроб. Антон не выдержал. Из глаз ручьём полились слёзы. Он до крови закусил нижнюю губу и смотрел на портрет Попова, который держала мать брюнета. В её глазах тоже были слёзы. Она потеряла единственного ребёнка. Арсюшку… Её любимого Арсюшку. К Шасту подошла Оксана, держа в руке платок, которым она вытирала слёзы. — Антош, — сказала они почти шепотом, пытаясь не напугать парня. Блондин повернулся и посмотрел на девушку, глаза которой тоже были красными, — иди сюда, — Оксана протянула руки парню. Тот, даже не думая, упал в объятья подруги, всхлипывая, — тише, Тош, тише… — гладит по спине Антона девушка, — с ним всё там хорошо. Он всегда с тобой. Антош, слышишь?        Парень не слышал. Уши заложило, а ноги подкосились. Объятья у Оксаны были крепкие и успокаивающие, но не такие, как у Попова. Когда он обнимал Антона, вся боль или обида пропадала. Он запомнил их навсегда…

***

      Вечер после похорон прошёл напряжённо. Антон сидел на кухне и помешивал ложкой чай, который уже раз пять остыл. Шастун смотрел в одну точку и почти не дышал. Так хотелось закричать «Арс, иди пей свой чай!», но теперь уже некому. Парень тяжело вздохнул и сделал глоток. Холодный, противный, сладкий… Парень вылил напиток в раковину. — Не люблю чай. Вот, что хочешь делай, но не люблю его. Кофе могу пить, а чай нет, — Антон садится обратно на стул и подпирает голову рукой, — Арс, а помнишь ты хотел котёнка? Я сегодня рыжего нашёл около дома. Как думаешь, взять? — продолжает говорить Шастун в пустоту, — сколько мы всего с тобой хотели сделать… А теперь что? Ничего… — Антон прикрыл глаза, — так хочу к тебе. Обнять и не отпускать. Я же тут загнусь без тебя, понимаешь?        Шастун стал погружаться в дрёму, как почувствовал, будто на его талию легли чьи-то крепкие мужские руки, а на ухо сказали «я с тобой». Антон подпрыгнул на месте и огляделся по сторонам. Никого. Парню стало не по себе, и он перебрался в спальню. Не смотря на фотографии и прочую фигню, парень залез под одеяло и закрыл глаза. Через пять минут он уснул. Его пугало, что он слышал голос Попова. Такой тёплый, размеренный, но отдалённый.       Завтра начнётся новый день в жизни Антона. Может, он и будет полон сюрпризов и счастья, но Шастун уже всё потерял. И больше не вернёт…