Я всегда буду рядом

      — …Ты мог остановить меня…       — О-олег?..       Голос… такой знакомый родной голос послышался со всех сторон, но в комнате из зеркал он наблюдал лишь своё кривое отражение. Тошнота подкатила к горлу. Он видел, как у Серёж в зеркалах тряслись руки, а потому с силой сжал собственные кулаки. Тремор прекратился, паника однако нет.       — Я тоже надеялся на тебя, тоже ждал помощи…       — Когда ты вернёшься?       Послышался удар, и поверхность каждого из множества зеркал покрылась трещинами, словно паутинкой. Белый свет, исходящий откуда-то сверху вдруг начал угасать, а на смену ему сквозь щели между зеркалами стали пробиваться оранжево-красные лучи зловещего свечения. Всё вдруг стало жутким и мрачным, и казалось, что каждый из зазеркальных Сергеев хотел крови… его крови.       — Теперь никогда.       От оглушительного шума, как при сильной грозе, Разумовский в поту и слезах упал на колени, встречаясь взглядом со своим отражением на полу. На его измазанном кровью лице расцвела безумная улыбка, глаза — чёрные впадины без какого-либо намёка на эмоции — заглядывали словно в самое его нутро, отчего все органы внутри сжала когтистая лапа страха.       «Позднопозднопозднопоздно… ты опоздал… слишком поздно что-то менять!»       — Пожалуйста, вернись ко мне…       По впалым от вечных проблем с питанием и недосыпа щекам побежали горячие слёзы, капающие одна за другой на поверхность зеркала. Отражение под ним скривилось.       — Ты знаешь, что я не могу.       Он упал с дивана, схватившись за своё ужасно болевшее горло. За окном пророкотал гром. Хрипы, выбивающиеся из груди, давали понять, что он кричал, громко и долго кричал. По шее в ярёмную впадину скатилась слеза, и Сергей агрессивно стёр её, еле поднимаясь на трясущихся ногах. Ему пришлось придержаться за диван, чтобы не упасть.       По стёклам с силой колотил дождь. Опять зашумел гром, а после в тучах показались несильные разряды молнии, но их хватило, чтобы секундно осветить пространство вокруг. Он, очевидно, заснул прямо в офисе. На полу у дивана валялся включённый ноутбук, только монитор у него погас. Не стоило ему всё-таки работать, укутавшись в плед.       — Марго, который час? — недовольно спросил молодой человек, сжимая голову руками. Он двинулся в сторону приборной панели. Помощница молчала. — Марго?       Только сейчас он заметил, насколько темно за окном. Остановившись на половине пути, Серёжа посмотрел на ночной Питер. Его район был погружён во мрак ночи, и лишь вдалеке горели огни обычно достаточно светлого города. Он понял, что произошёл сбой электричества. Дождь с силой заколотил ко окнам, словно пытался их сломать и добраться до Сергея. Ему понадобится помощь, чтобы включить резервное питание. Или хотя бы немного света, иначе это начинает смахивать на какой-то дешёвый ужастик, где его сожрут за первым же поворотом. Серёжа заставил себя прекратить думать о паранормальном.       Руки под халатом покрылись мурашками от волнения. Как бы не было стыдно это признавать, он всегда скептически и с опаской относился к темноте. Телефон. Ему нужен телефон, и он надеялся, что он не разрядился.       По коридору зазвучали медленные тяжёлые шаги, и Разумовский сглотнул, быстро направляясь к дивану. Вероятно, он решил спрятаться под пледом, иначе зачем это было? Стараясь придать голосу невозмутимой уверенности, он спросил:       — Кто это?       Ответа не последовало, но шаги становились всё ближе. Серёжа понимал, что проникнуть сюда просто так не получится даже от великого желания и с большими возможностями, и поэтому попытался анализировать ситуацию. Он споткнулся о свисающий с дивана плед и рухнул одним коленом на мягкую обивку, в то время как начал махать руками, чтобы сохранить равновесие.       Сбоку от него, у входа в офис, раздался низкий бархатистый смех, и теперь совсем другие мурашки пробежали гурьбой по его спине. Он тяжело выдохнул, поворачиваясь. Олег в открытых дверях стоял, скрестив руки. Где-то под лопаткой неистово заныло от желания прикоснуться к нему и получить утешение, ведь Волков лучше всех знал о его боязни темноты. Он выглядел таким домашним в тёмной свободной футболке и спальных штанах, что Серёжа пожалел о том, что до этого момента ни разу не сталкивался с ним по ночам, потому что в рабочее время (а их рабочее время порой начиналось в пять-шесть утра и заканчивалось за час до полуночи) молодой человек носил неизменный чёрный костюм. Бесспорно красиво, но не так атмосферно.       — Не убился?       — Это ведь правда ты? — Серёжа рухнул на диван, наблюдая за тем, как тёмная фигура медленно прикрывает дверь и двигается в его сторону. Было что-то в Олеге такое, что ставило его на одном уровне с античными статуями — Разумовский не мог перестать смотреть на него.       — Всё-таки убился, — Волков поднял ноутбук, закрыл крышку и поставил его на стол.       — Нужно что-то сделать с электричеством.       — Всё в порядке, не будем тратить резерв. Я звонил в службу, починить должны уже к утру всё.       Так было всегда, стоило начать Серёже о чём-то переживать, как Олег решал проблему. Молния озарила помещение, и Волков задумчиво посмотрел в окно, а Сергей посмотрел на него, решаясь поделиться с ним своими мыслями:       — Мне приснился сон.       Олег присел на край дивана напротив, показывая, что готов выслушать.       — Это правда очень странно, как бы объяснить?..       — Не торопясь. Водички хочешь?       Серёжа отрицательно качнул головой, и его волосы повторили это движение.       — У меня двоякие ощущения. Словно всё это неправда или, по крайней мере, только небольшая её часть. Я вижу и слышу тебя, но что-то не даёт мне покоя. Ты чувствуешься… странно как-то. Словно с тобой что-то не так, но вот он ты, сидишь передо мной и, вроде бы, совершенно нормальный. Во сне тебя не было рядом, и я… — Серёжа стал нервно теребить свои пальцы, — я не до конца уверен, здесь ли ты даже сейчас.       Волков молча смотрел на него, и Разумовский заметил, как сдвинулись его брови к переносице.       — Я же говорил, что это странно, — Сергей начал дёргать рукав атласного халата.       — Неправда, — немного грубо ответил Олег. В его голосе отчётливо слышалась сонная хрипотца, и у Разумовского вдруг возникло чувство вины. Вероятно, он разбудил друга своими криками. — Ты меня видишь?       Вопрос совершенно серьёзный. В темноте ему удаётся разглядеть уверенные глаза молодого человека, он всегда так смотрел на него. Это был его Волков. Серёжа кивнул, тихо выдыхая. Он просто перегрузил себя, это написано и на лице у Олега: немного осуждения, но больше, конечно же, заботы. Его уставшее сознание играет с ним. Верить нельзя уже даже ему, только Олегу…       — Ты чувствуешь меня? — рука Волкова медленно начала подниматься по колену, чтобы скользнуть по прохладной ткани халата. Тело Серёжи расслабились от этого действия, а сердце участило биение. Когда подушечки пальцев коснулись сухих дорожек от недавно пролитых слёз, Разумовский зажмурился, стараясь преодолеть желание просто вскарабкаться на колени к Олегу и крепко обнять его. Шея вдруг оказалась в плену крепкой ладони, которая немного грубо потирала нежную кожу. Большой палец очертил линию подбородка, когда Сергей наконец смог выдохнуть тихое «Да» в ответ, надеясь, что это было ещё актуально и уместно. Волков мягко хмыкнул. — Разве я не реальный? Я здесь и сейчас, Серёж.       Олег придвинулся ближе, вторая рука начала уверенным жестом ласкать чужое бедро поверх лёгких спортивок. Сергей тихо выдохнул, прикрывая глаза и упираясь лбом в лоб Волкова. Он практически незаметно потёрся с ним носами.       — Да, — сердце смогло вернуть прежний ритм ударов. Ему правда следовало немного по-настоящему выспаться. Хотя бы попытаться сделать это.       Они просидели так какое-то время, достаточно долгое, чтобы у Разумовского стали понемногу слипаться глаза, однако он стойко держался, наслаждаясь моментом уютной тишины. Им не следовало что-то говорить, чтобы понимать друг друга. Всегда просто хватало определённых действий: один взгляд, вздох или движение пальцем, и Олег уже был рядом, готовый помочь. Серёжа не представлял себя без него, поэтому когда Волков уезжал в армию, он не пришёл проститься. Он не мог. Сергей даже не помнит, как тот вернулся, просто появился однажды, совершенно живой и здоровый, и больше Разумовскому ничего и не нужно было. Всё это время ему нужен был Олег. Всегда.       — Ложись спать, — Волков открыл глаза, их прислонённые друг к другу лбы были словно склеены. Они встретились взглядами в темноте, и Серёжа понял, что без него не сможет уснуть. Рука Олега, давно уже ласково перебирающая отросшие пряди рыжих волос, скользнула на шею. Он правда собрался уходить.       — Останься, пожалуйста.       Ударил гром, а после молния осветила их через панорамные стёкла башни. Блеснула на груди металлическая часть подвески, подаренной Серёжей много лет назад.       — Боишься, что нападёт бабайка?       Разумовский не отвечает. Олег поднимается, и внутри молодого человека за мгновение развивается глубочайшая тоска и печаль. Волков без каких либо слов убирает плед, сбившийся в угол дивана, и удобно там располагается, раскинув руки на спинке и откинув голову назад. Серёжа даже смущается от того, каким прекрасным кажется ему Олег в этой расслабленной позе, а также от того, насколько сильным было облегчение при осознании, что шатен останется с ним на ночь.       Пользуясь своим положением «жертвы», Серёжа сгребает плед и ложится, оказываясь головой на бёдрах друга. Они определённо не такие мягкие, как подушка, но ему, кажется, так даже удобнее. Когда он понимает, что им обоим достаточно комфортно, то закрывает глаза, подтягивая плед выше.       — Спасибо тебе, — неуверенно раздаётся в пустоте, и в качестве ответа Волков опускает руку на рыжую макушку, зарываясь пальцами в шёлковистые волосы. — Спасибо за то, что рядом.       Олег целует молодого человека в лоб, улыбнувшись уголком губ на бессвязные бормотания благодарности. Он медленно начал гладить его изгибистый бок в убаюкивающем жесте, и Серёжа достаточно быстро сдался в плен сну, лишь несколько раз вздрогнул при особо громких раскатах грома. Волков перестал гладить его, как только понял, что тот крепко уснул, и чуть наклонился, внимательно всматриваясь в его профиль оценивающим взглядом.       — Нужно больше спать, чтобы добиться полного успеха в деле всей твой жизни. Но я прослежу за этим, — последние слова его потонули в очередном глухом шуме грома, а после мощный яркий разряд осветил всё вокруг белым светом чистой энергии. Рука Волкова опять скользнула в мягкие серёжины волосы. — Тебе не стоит переживать об этом, потому что я всегда буду рядом. — В темноте офиса обжигающе сверкнули янтарём его глаза. — Я-то всегда буду рядом, Серёженька.