в чём прелесть секса | the joy of sex

Чимин увеличивает громкость на телефоне. В этот раз — на три деления. Даже с головой, зажатой подушками с двух сторон на манер бутерброда, и наушниками в ушах, он всё равно слышит стоны, исходящие из другой комнаты. Беруши, которые он купил сегодня утром, оказались бесполезными, так что Чимин прибегнул к помощи музыки, по громкости способной заглушить взрывы. Но так уж вышло, что частота визга партнёра, которого Чонгук привёл домой сегодня вечером, могла тягаться с частотой визга птеродактиля. Визг этот был настолько пронзительным, что прорезался сквозь гудение включённого Чимином трека так же легко, как горячий нож проходит сквозь масло. Особенно звонкое «о боже мой» заставляет Чимина увеличить громкость ещё сильнее. Секс — это нормально. Чимин всё понимает. Люди занимаются сексом. Даже тот застенчивый пацан, который раньше был соседом Чимина в Пусане, повзрослел и теперь тоже занимается сексом. Но тот факт, что Чимин знает, что это происходит, вовсе не означает, что он хочет слышать, как это происходит. И уж тем более он не хочет слышать это, если в процессе участвует очаровательный сынишка тётушки, жившей по соседству… Неважно, что этому сынишке уже двадцать пять, и он больше не такой очаровательный. Слово «очаровательный» всё же больше подходит для описания щенков или детей, а Чон Чонгук, с наполовину забитой татуировками рукой, широкой грудью и загорелыми бицепсами, не заслуживает такого звания. Но Чимин должен признать: когда Чонгук впервые вошёл в квартиру несколько недель назад, с чемоданом в руке и упавшей на глаза чёлкой, его сердце сделало малюсенький кульбит, а слово «очаровательный» действительно пришло ему в голову. Оно оставалось там до тех пор, пока Чонгук не окинул Чимина взглядом и не спросил с едва заметной усмешкой: — А ты всегда был таким низким, хён? Все очки своего очарования Чонгук растерял на следующий же день, когда, раскладывая свои вещи, он спросил у Чимина разрешения приводить гостей. Играя роль добродушного хёна, Чимин, по глупости, согласился. Было трудно не сделать это хотя бы потому, что большие оленьи глаза Чонгука навевали ему воспоминания о двенадцатилетнем Чонгуке, игравшем с муравьями на тротуаре. Чимин и правда был слишком сентиментальным. Не было ничего плохого в том, чтобы приводить гостей на второй день после переезда. Проблема заключалась не в факте их появления. Просто Чимин думал, что под словом «гости» Чонгук подразумевал Ыну или Мингю — славных, тихих друзей из их родного города. Друзей, которые свалили бы из квартиры до десяти вечера и не орали бы фальцетом. Гостями Чонгука были его партнёры на одну ночь, которых он цеплял в ближайшем баре. Чимин слышал их голоса ещё до того, как видел лица, и этот, с визгом птеродактиля, был уже седьмым за всё время. Всего месяц прошёл с того дня, как Чонгук переехал. Чимин не был ханжой от слова совсем, но… если Чонгук занимается этим настолько часто, то почему бы ему не снимать номер в отеле? Или просто… трахаться потише? Да и что такого прекрасного в сексе? Чимин интересовался сексом так же, как и большинство мужчин его возраста, но каждый раз, когда занимался им с кем-то, под конец решал для себя, что в теории всё было гораздо лучше, чем на практике. Казалось, Чонгук был странным исключением. Чимин искренне считал, что у Чонгука проблемы, и ему стоит рассмотреть вариант посещения какой-нибудь групповой терапии, типа клуба Анонимных Сексоголиков или чего-нибудь с этим связанного, потому что заниматься сексом так много раз в неделю — ненормально. Глухие удары и стоны становятся громче, и Чимин крепче прижимает подушку к ушам. Шум приглушён слоями хлопка, но Чимин не может не обращать внимания на звуки, хорошо различая их в тишине. Почему-то его мозг начинает подкидывать картинки того, что происходит по ту сторону стены, как бы включая фильм к саундтреку. Он хочет вырвать эти картинки из головы, сжечь их и потоптаться на пепле, но звуки продолжают проникать сквозь подушку, а сцены возникать в голове. Чонгук больше не разводит муравьёв. Нет, нет и ещё раз нет. Чонгук теперь — сердцеед с наглой ухмылкой, эго которого значительно превышает в размерах ширину его грудной клетки. Если бы тётушка знала, каким человеком он стал, её бы хватил удар. В конце концов Чимин засыпает, но только потому, что слишком устал.

***

Чимин варит себе кофе, когда слышит скрип двери, ведущей в спальню Чонгука. Перед его глазами предстаёт мятая белая футболка и тонкая рука, осторожно прикрывающая дверь. Герой вчерашнего порно встречается с Чимином взглядом. Он улыбается немного застенчиво, но Чимин ничего не говорит и невольно пялится, застыв с чашкой у рта. Парень воспринимает молчание как сигнал к бегству. Он неловко кланяется Чимину и идёт к выходу, шаркая наполовину обутыми кроссовками. Обычно Чимин ведёт себя куда вежливее, хотя бы предлагает гостям кофе или воду, но сейчас только шесть утра, так что пошло всё к чёрту. Не после того, как ему не давали спать всю ночь. Чимин продолжает смотреть на дверь комнаты Чонгука, ждёт, пока тот выйдет, чтобы Чимин мог воззвать к его чувству вины, не очень тонко намекая на то, что не выспался. Дверь остаётся закрытой, что неудивительно. Чимин почти допивает вторую чашку кофе к тому времени, как ему нужно выходить на работу. Они с Чонгуком не видятся до самого вечера. Чонгук входит в квартиру, и в этот раз за ним никто не увивается, но каким-то образом ему всё равно удаётся привлечь к себе внимание Чимина, ведь сегодня жарко, а от взгляда на Чонгука ему становится ещё жарче. Он выглядит очень горячо в своей тёмно-синей рубашке, рукава которой закатаны так, чтобы открывать вид на смуглые мускулистые предплечья и края татуировок, выглядывающие из-под ткани. У Чимина сводит живот. Мокрая от пота рубашка липнет к груди Чонгука, а его длинная чёлка падает на глаза, так как воск для укладки растаял на солнце. Чимину и правда не стоит считать всё это привлекательным, но он всё равно это делает, не находя в себе силы перестать смотреть. — Вкусно пахнет, хён, — комментирует Чонгук. Чимин мелочно решает не отвечать и просто продолжает помешивать лук в сковороде, но Чонгук даже не замечает его настроения. Он обходит Чимина, направляясь к холодильнику, и Чимин поднимает голову, чтобы посмотреть, как он разогревает в микроволновке один из своих готовых обедов. Ткань рубашки натягивается на его лопатках с каждым движением. Похоже, что эта еда реально полезна, раз Чонгук выглядит вот так. Писк микроволновки возвращает Чимина в реальность. Кусочки лука, которые он забывает перемешать, прилипают к сковороде, и Чимин вздыхает, палочками цепляя подгоревшие. Он не знает, кого ненавидит больше — Чонгука, за то, что тот систематически лишает его здорового сна, или себя, за то, что сохнет по Чонгуку, несмотря на это. Ему нужно научиться правильно расставлять приоритеты. Сегодня Чонгук ужинает за столом. Это необычно, потому что чаще всего он уходит с едой к себе в комнату, как настоящий затворник. Чимин изо всех сил пытается игнорировать присутствие Чонгука, но злится на себя за то, что засмотрелся на его тело, так что не может не почувствовать укол раздражения в груди. Слова вырываются из его рта, прежде чем он успевает себя остановить. — Тот, кого я видел сегодня утром — твой парень? Чимин не оборачивается, чтобы увидеть выражение лица Чонгука, но легко может представить, насколько тот, возможно, ошарашен. Чимин ведь тоже живёт здесь и видел двух предыдущих парней — очевидно, что утренний тоже был очередным именем в списке побед Чонгука. Какой глупый, совершенно неуместный вопрос. Ему и правда надо научиться держать себя в руках. — Да просто парень, — небрежно говорит Чонгук, и, ладно, Чимин не ждал от него другого ответа. — Он звучал… эм. Он показался мне милым. — Вы говорили? — Немного, — если встреча взглядами считается за разговор. — Он что-то сказал тебе? Чимин мог бы перечеркнуть всё сказанное с помощью короткого «вообще-то нет», мог бы сказать правду, признавшись, что тот парень вовсе не говорил с ним. Но лук в сковородке уже немного подгорел, и у Чимина был долгий день на работе, так что он недовольно произносит: — Прошлой ночью он уже сказал всё, что было нужно. Еда на сковороде шипит, пока Чонгук пытается осознать сказанное, и Чимин краснеет, смущённый тем, что накинулся на Чонгука, хотя проблема действительно была. Может, ему стоит забить на это? Просто отмахнуться, как он поступал прошлые шесть раз. — Ты про то, что мы были слишком громкими? — медленно спрашивает Чонгук, прощупывая почву. Да. Стопроцентное «да». Но Чимин не отвечает. Он знает, что если заговорит сразу, то не сможет контролировать тон своего голоса, а он обязан предотвратить ссору, потому что они живут вместе всего месяц. Это всё во имя тётушки. Он не собирается выселять Чонгука из-за пустяка. Несмотря на то, что Чимин молчит, Чонгук продолжает: — Прости, хён. Мы пытались быть тише, но он просто не мог сдержаться. Пытались они, блять, да ладно. Чонгук звучит так, будто совсем не раскаивается, и всё то раздражение, которое Чимин так старательно пытался подавить, вновь поднимается в его груди. — Это ведь не так трудно. Чонгук смеётся, качая головой, и несёт свою тарелку к раковине. — Спроси у него сам, хён. — В каком смысле? Чонгук оставляет грязную посуду в раковине (вот же придурок) и становится рядом с Чимином, из-за его плеча поглядывая на подгоревший лук и кусочки свинины, шипящие в сковородке. Его присутствие давит. Он правда уже больше не тот мальчик, каким Чимин его помнит, и доказательством этому служит ухмылка на чужих губах и слишком самоуверенное поведение без единого следа детской робости. — В том самом смысле, что со мной иногда сложно сдерживаться. Чимин отодвигается к плите. Чонгук слишком близко, ему это не нравится. — А я думаю, что это не так трудно. — Поверь мне, хён. Тебе было бы трудно быть тише, если бы твоим партнёром был я, — усмехается Чонгук. Лицо Чимина горит. Какого чёрта? Он знает, что не должен принимать его слова так близко к сердцу, но они всё равно заставляют его на секунду замяться, вызывая шум в голове. Что он имеет в виду под «если бы твоим партнёром был я»? Или он просто говорит это в каком-то… общем смысле, как пример? Чимин взволнован, его лицо пылает от мысли о том, что именно Чонгук вкладывает в эти слова. Он настолько теряется в своих мыслях, что не замечает, как Чонгук оказывается ближе, и вздрагивает от легкого прикосновения к плечу. Чонгук облокачивается на стойку рядом с ним и, слегка наклонив голову, изучает лицо Чимина. Его губы растянуты в лёгкой улыбке. — Ты девственник, Чимини-хён? Чимин в шоке. — Я уже занимался этим! — выплёвывает он. — Этим? Чужая наглая ухмылка заставляет щёки Чимина гореть от смущения. Палочки в его руках ощущаются как никогда тяжёлыми и острыми. Голова Чонгука выглядит как подходящая цель для проверки этого факта. — У тётушки случится сердечный приступ, когда она узнает, каким парнем ты стал, — бормочет он, снова поворачиваясь к плите. — Каким — таким? Красавчиком? Чимин буквально слышит улыбку в голосе Чонгука, ему даже не нужно видеть его лицо. — Сердцеедом, — прямо говорит он. — Ой, да ладно тебе, хён! — говорит Чонгук, игриво толкая Чимина плечом. — Я же никого не принуждаю. — Я этого не говорил. И я не осуждаю тебя, — произносит Чимин, хотя совершенно точно осуждает его. — Но ты не должен быть таким… Он не знает, как закончить предложение, так что замолкает, но Чонгук не отступает: — Я не должен быть каким? Чимин не находит слов. Да и что он скажет? «Ты не должен быть таким ловеласом?» Куча его знакомых спит со всеми подряд, и Чонгук, блять, взрослый парень, который более чем в состоянии вести здоровую сексуальную жизнь. В том, что Чимин не может отделить образ Чонгука от образа очаровательного соседского ребёнка в собственной голове, нет его вины. Чимин знает, что не имеет права осуждать, но по какой-то причине мысли о сексуальной жизни Чонгука пускают что-то холодное и твёрдое по пищеводу, как будто какой-то крюк тянет его сердце вниз. — Тебе хоть кто-то из них нравится? Чимин так напряжённо смотрит на сковородку, что даже не замечает, как Чонгук придвигается ещё ближе. — Хён, ты такой невинный, — говорит Чонгук со смешком и тянется, чтобы ущипнуть Чимина за щёку. Ему слишком комфортно с Чимином. — Прекрати, — Чимин бьёт Чонгука по руке. Судя по тому, что довольная улыбка не исчезает с его лица, удар не задевает нежные чувства Чонгука. Надо было бить сильнее. — Хён, ты что, хранишь себя для человека, который тебе нравится? Чимин никогда этого не стыдился, но выражение лица Чонгука смущает его, заставляет чувствовать себя неопытным девственником. Он может представить себе, как выглядит в глазах Чонгука — как сказочная принцесса, мечтающая о сногсшибательном рыцаре. Из-за этого Тэхён всегда смеётся над ним, и от него Чимин просто отмахивается, но с Чонгуком это ощущается по-другому. Возможно, всё дело в том, что Чонгук ведёт себя с ним слишком нагло, хотя они не виделись несколько лет. — А что, если да? — ворчит Чимин. Чонгук удивлённо фыркает, будто не может поверить в то, что Чимин в свои двадцать семь до сих пор придерживается подобных взглядов. — Нравятся тебе твои партнёры в романтическом плане или нет — неважно, — продолжает он. — Секс — это круто. Чимин не может поверить в то, что сейчас слышит. Он не хочет, чтобы из всех людей на планете именно Чонгук просвещал его в области секса. — Разве привязанность не делает всё лучше? Чонгук задумывается на секунду, снова облокачиваясь на стойку. — Ну, когда ты хорош в сексе, это в любом случае круто. У Чимина сводит живот. Хорош в сексе? Хорош в сексе? Он не понимает, откуда в Чонгуке столько самоуверенности. Когда он успел стать таким… невыносимым? — Точно, — монотонно бубнит Чимин. Улыбка Чонгука яркая и дерзкая, и Чимину хочется стереть её с чужого лица. — Хён, если хочешь что-то узнать — просто спроси. У Чимина нет слов, а его челюсть отвисает от наглости, с которой Чон Чонгук предлагает свои услуги, будто сексолог какой-нибудь, но Чонгук уходит в свою спальню ещё до того, как Чимин успевает придумать ответ. Чимин пялится на пережаренную еду в сковородке и со вздохом выключает плиту. У него пропал аппетит.

***

— Он просто ужасен, — жалуется Чимин, опрокидывая рюмку соджу. — Когда ты сказал, что живёшь с Чонгуком, я не сразу понял, что ты имел в виду того самого Чонгука, — сочувственно говорит Тэхён. Он гладит Чимина по спине. Похоже, это не помогает Чимину почувствовать себя лучше, поэтому Тэхён хватает его бокал, собираясь налить ему ещё алкоголя. Чимин останавливает его коротким жестом. — Не надо больше, — бормочет он. Он уже чувствует, что говорит сбивчиво, так как быстро пьянеет, но ещё может так же быстро протрезветь. Если не остановится, то завтра весь день будет мучиться от похмелья. Но все его аргументы кончаются, когда Тэхён смотрит на него взглядом а-ля «тебе это нужно». А, плевать. Он заслужил это. — Сколько вы уже живёте вместе? — спрашивает Сокджин, делая глоток пива. — Где-то месяц. И это уже седьмой… — Чимин на секунду задумывается. — Нет, это по крайней мере уже восьмой раз, когда он приводит кого-то домой. Сокджин кривится, возможно, из-за горечи, но Чимину хочется думать, что он сочувствует его положению. — Это нормально, что он приводит их домой, — быстро добавляет Чимин. Он лжёт. — Но необязательно же быть настолько… громкими. — Бедный маленький Чимини, — вздыхает Сокджин, утешительно похлопывая его по плечу. — Твой милый сосед вырос деревенской шлюхой. — Хён, не говори так, — протестует Тэхён. — Но он прав, — взвывает Чимин, раздразнённый словами Сокджина. — Он был таким очаровательным. — Ну, вообще-то, он всё ещё милашка, — признаётся Тэхён своему стакану пива спустя секунду тишины. — Возьми свои слова обратно, — Чимин пристально смотрит на него. — Чего? — недоумённо спрашивает Тэхён. — Я же видел его фотки в инстаграме. — Чонгук не милашка. Он придурок. — Но почему ты на меня-то злишься? Ты первый назвал его милым, — произносит Тэхён, закатывая глаза. Чимин запоздало вспоминает собственное восторженное сообщение, которое он отправил в групповой чат, впервые увидев лицо Чонгука. Это было ошибочное суждение. Слишком поспешное. Чимин так сильно дуется, что не замечает, как Тэхён открывает профиль Чонгука в инстаграме и поворачивает экран к Сокджину, у которого загораются глаза. — Нет-нет, Чимин прав. Он не милый, он горячий, — говорит Сокджин, листая фотографии. Это совсем не помогает, и Чимин посылает Тэхёну ещё один свирепый взгляд за то, что тот перетянул Сокджина на свою сторону. — Проблема вообще не в этом, — со стоном говорит Чимин. Да, Чонгук объективно милый или горячий или какой бы там ни было ещё — ну и что? — Проблема в том, что… он знает, что горяч. Его самоуверенность чертовски раздражает. Чимин очень тяжело вздыхает, расслабляясь всем телом. Быть горячим — не преступление, но нельзя же позволять этому факту запудрить тебе мозги. Когда мама рассказала ему, что Чонгук ищет, с кем бы снять комнату, Чимин так ждал их встречи, ему было любопытно увидеть, как Чонгук повзрослел. Он просто не ожидал, что всё закончится так. Одной мысли об этом достаточно, чтобы разболелась голова. Чимин снова вздыхает, приваливаясь к плечу Тэхёна. Глубоко в его черепе зарождается пульсирующая боль. — Всё так плохо? — спрашивает Тэхён, внимательно смотря на Чимина. Своим ботинком он постукивает по обуви Чимина под столом, и это только усиливает надвигающуюся мигрень. — Ну, не настолько ужасно, — признаёт Чимин. — Но… он цепляется ко мне, и я устал от этого. — Мы тоже достаём тебя, Чимини, — Тэхён улыбается бессовестно широко. — Да, но это же совсем другое! — Ты хочешь выселить его? — слушая вполуха, спрашивает Сокджин, всё ещё увлеченно просматривающий аккаунт Чонгука. — Нет, я слишком добрый для этого, — говорит Чимин, дуясь ещё сильнее. — Кроме того, его мама была так рада, что мы будем жить вместе. Что я ей скажу? — Как насчёт чего-то вроде, — произносит Сокджин нарочито небрежно. — Здрасьте, тётушка, ваш сын — блядун. Не могли бы вы поговорить с ним о воздержании? — Да никогда, — уверенно выдавливает Чимин, согнувшись пополам от смеха. — Тебе же хуже, — Сокджин слегка пожимает плечами. Затем он кладёт телефон Тэхёна на стол и откидывается на спинку стула. Скрестив руки на груди, он смотрит на устройство с интересом. — У Чонгука есть типаж, — говорит Сокджин, наклонив голову. Чимин давится, и Тэхён спрашивает за обоих: — Откуда ты знаешь? — У нас есть несколько общих друзей. Он отмечен на их фотках. — Но это ни о чём не говорит, — отвечает Чимин. — Они все геи, Чимин, — фыркает Сокджин. — И они любят быть снизу. Я уверен на сто процентов, что они знакомы. Чимин знает, что глагол «знакомиться» в личном словаре Сокджина находится в списке синонимов слова «трахаться». И он не может в это поверить. Чонгук въехал всего пару недель назад, как именно из всех людей он выбрал друзей Сокджина для того, чтобы переспать с ними? Значит ли это, что голоса, которые слышал Чимин сквозь стенку, принадлежали…? Чимин стонет. Он не хочет думать об этом. — Так какой у него типаж? — спрашивает Тэхён, всё ещё надеясь на ответ. — Они все старше. Миленькие. Немного женственные, — смеётся Сокджин. А затем продолжает, бросив лукавый взгляд через стол. — Похожи на Чимина. — Хён! — поражённо вскрикивает Чимин. Он в ужасе вскакивает со стула, а его щёки пылают, несмотря на холод. — Это неправда. Он не хочет быть в одной лодке с парнями из маленького гарема Чонгука. Тэхён тянет его сесть обратно. — Я просто говорю о том, что вижу, — говорит Сокджин, передёргивая плечами, нисколько не удивлённый реакцией Чимина. Тэхён молча наливает себе и Чимину по ещё одной рюмке соджу. Только после того, как они выпивают, Тэхён набирается смелости спросить, невинно глядя на Чимина: — Значит ли это, что ты слышал друзей Сокджина? — Прошу, не напоминай об этом, — стонет Чимин, несильно пихая Тэхёна за то, что тот поднял эту тему. — Бедные твои девственные уши, — умильно говорит Сокджин, игриво дёргая мочки ушей Чимина. — Это нечестно, хён, — тянет в ответ Чимин, наслаждаясь вниманием. — Они настолько громкие, что я не могу уснуть. — Ты пробовал беруши? — Они реально громкие, — раздражённо говорит Чимин. — Поверь мне. Я всё перепробовал. Даже уши зажимал подушкой. — Как же херово быть тобой, — Тэхён сочувственно гладит Чимина по волосам. — Очень херово, — говорит Чимин, драматично вздыхая. На другом конце стола Сокджин сидит, прищурившись, прикидывая что-то в уме. — Ни один из них не был тихим? — он откидывается назад на стуле, изумлённый. — Вау. Он и правда знает, как их выбирать. — Он говорит, что никто из них не смог сдерживаться. Сокджин и Тэхён молчат. Повисшей неловкости достаточно, чтобы Чимин немного протрезвел. Тэхён издаёт странный звук, нечто среднее между смешком и кашлем, а брови Сокджина поднимаются так высоко, что почти исчезают за чёлкой. — Эм. Он, должно быть, хорош. — Он мне так и сказал, — Чимин закатывает глаза. — Может, тебе стоит попросить у него помощи, Чимини, — говорит Тэхён, всё ещё хихикая. — И с чем же он должен мне помочь, а? — Чимин посылает Тэхёну самый злобный из своих взглядов. Тэхён смотрит на него с намёком, но ничего не говорит, провоцируя. — Давай, скажи это! — Чимин тычет пальцем в руку Тэхёна. — Ау! — Тэхён прикрывает плечо, в шоке открыв рот, не веря, что у Чимина хватило наглости ткнуть его с такой силой. — Да ты и сам прекрасно знаешь! — орёт он в ответ. — Дети, пожалуйста, — зовёт Сокджин, пока они заняты ссорой. — У нас есть более насущные проблемы. Он дёргает подбородком, указывая в сторону бара на другой стороне улицы, и Чимин поворачивает голову. Там стоит Чон Чонгук, одетый в кожаную куртку и с новым спутником под рукой. Он выглядит отлично. Рукава куртки плотно обхватывают его руки, и чёрные штаны, сидящие, как вторая кожа, делают его визуально более высоким и стройным. Парень рядом с ним — полная противоположность. Он тонет в пушистом бежевом свитере, спрятав лицо за шарфом. Он выглядит невинно, но по руке Чонгука, обёрнутой вокруг его талии, Чимину совершенно ясно, что заниматься они будут совсем не невинными вещами. Разве не прошло всего три дня с того момента, как Чонгук пообещал Чимину вести себя тише? — Ты был прав, — говорит Сокджин, смеряя их взглядом. — Он горяч и знает это. Эти слова помогают точно так же, как и все предыдущие. То есть никак. — И у него есть типаж, — считает нужным добавить ржущий Тэхён. Чимин кипит от злости, потому что не может быть такого, чтобы этого парня стоило сравнивать с ним. Конечно, они примерно одного роста и похожей комплекции. И да, может быть, их стиль в одежде тоже не особо отличается… но это всё! Больше ничего общего. На этом схожие черты заканчиваются. Не подозревающий об их взглядах Чонгук подзывает такси. Он держит дверь открытой, помогая парню забраться на заднее сиденье, прежде чем сесть в машину самому, и Чимин не может не фыркнуть. Кто же знал, что Чонгук так по-джентльменски относится даже к своим интрижкам на одну ночь? — Разве это не чересчур, хён? — ворчит Чимин, наблюдая, как отъезжает машина. — Что именно? — Чонгук. Так много секса. У него же член отвалится. Тэхён хмурится, надувая губы, и считает в уме. — Два человека в неделю? Это прям много. — Но это правда много. Он спит с большим количеством людей в неделю, чем я сплю в год. — Чимин, за предыдущий месяц он переспал с большим количеством людей, чем ты спал за всю свою жизнь, — говорит Сокджин со смешком. Чимин думал, что Тэхён встанет на его защиту, но он, видимо, всё ещё обижается из-за их недавней перепалки, поэтому даже не пытается подавить смех. Предатель. — Почему вы всегда выставляете меня ханжой? — спрашивает Чимин, шмыгая носом. — Потому что ты и есть ханжа, — объявляет Сокджин общеизвестный факт. — Я не ханжа. Просто придирчивый. — Мне кажется, это гораздо больше, чем «просто придирчивый», Чимини, — встревает Тэхён, слишком хорошо знакомый с личной жизнью Чимина. — Я не собираюсь выслушивать подобное от тебя, — говорит Чимин, закатывая глаза. — У меня всего раз был секс на четверых. — Ты самый непривередливый человек из всех, кого я знаю, Ким Тэхён. Я был свидетелем того, как ты заказываешь кофе дольше, чем выбираешь человека, с которым проведёшь ночь. Тэхён дуется, откидываясь на спинку стула со скрещёнными на груди руками, не способный найти слов в свою защиту. Он наливает себе ещё алкоголя. — Сонвун казался мне милым, — Сокджин резко возвращается к теме. — Что там с ним? — Мы просто друзья. — И никто из них не сможет быть сверху, — из вредности добавляет Тэхён. Чимин бьёт по ножке его стула в качестве предупреждения, и Тэхён выглядит так, будто готов отомстить, но Сокджин врывается как раз вовремя: — А что насчёт Чанёля? Вы вроде бы ладили. И он за тобой давно увивается. — Не в моём вкусе, — бормочет Чимин, отказываясь развивать тему. — Никто не в твоём вкусе, Чимин, — произносит Сокджин сердито, но с любящим вздохом. Чимин благодарен, что Сокджин не продолжает, потому что он недостаточно пьян, чтобы выслушивать от него краткое перечисление имён всех завидных холостяков в округе. Он не ожидает, что Тэхён вдруг прошепчет: — Чонгук в его вкусе. Чимин поворачивает голову, кровь приливает к его лицу. — Я сказал тебе это по секрету, — шипит он, тыча пальцем в рёбра Тэхёна. Тэхён такое трепло, когда напьётся. Он хихикает и пытается сбросить с себя руки Чимина, но в Чимине нет жалости, особенно потому, что вдруг высоко вскинувший брови Сокджин явно всё слышал. Конечно, Чонгук объективно красив, и конечно, сердце Чимина пропустило три удара, когда Чонгук впервые вошёл в квартиру, но этот образ был разрушен в ту же секунду, как Чонгук открыл свой рот. Даже если бы Чимин задумывался над тем, чтобы начать встречаться с кем-нибудь, то только по той причине, что в последнее время погода становилась холоднее, и не потому, что он был в плену у своих фантазий о семейной жизни с Чон Чонгуком. Кроме того, если Чимин снова начнёт с кем-то встречаться, то это точно не будет кто-то вроде Чонгука. Чонгук даже не может удержать свой член в штанах. — Да ладно тебе, Чимини, — ноет Тэхён, игриво потянув Чимина за руку. — Он в твоём вкусе, и он гей. Прекрати бегать за натуралами. — Это не я за ними бегаю, это они бегают за мной! — возражает Чимин. — Не такие уж они и натуральные, получается, — говорит Сокджин, изучая его внимательным взглядом. В глубине души Чимин знает, что это правда, но ему хочется верить, что именно он заставил их задуматься над своей ориентацией. Это идёт на пользу его самооценке. — Я не понимаю, почему ты так против этого, Чимини, — Тэхён рядом с ним продолжает наседать. — Потому что он местный блядун! Сокджин взрывается смехом, а Тэхён почему-то спешит защитить Чонгука. — И что? Повеселись и всё. Тебе необходимо переспать с кем-то более опытным. — Он младше меня, о каком опыте ты говоришь? — ворчит Чимин, хоть и знает, что это правда. — Чимин. Серьёзно? — смеётся Сокджин. — У некоторых школьников опыта побольше твоего будет. — Ну хорошо, я понял, — стонет Чимин. — Уж простите за то, что я ханжа. Он плюхается на стул и драматично шмыгает носом, складывая руки на груди и дуясь. Этого достаточно, чтобы Сокджин и Тэхён перестали подшучивать. — Мы просто дразним тебя, Чимини, — объясняет Сокджин, щипая и оттягивая его щёку. — Да! — щебечет Тэхён. — И я хочу, чтобы мой лучший друг с кем-нибудь переспал. — А можем ли мы поговорить о чём-то более важном? Например, о том, где я буду ночевать сегодня? Стрелка на часах уже перевалила за полночь, и у Чимина начинает болеть голова. Он хочет в свою кровать, но не хочет становиться личным вуайеристом Чонгука. Что ему делать? — Можно я останусь у тебя, хён? — скулит Чимин. Он двигает свой стул ближе к Сокджину и трётся щекой о его плечо, как большой кот. Сокджин, как и всегда, слаб перед надутыми губами Чимина, и Чимин знает об этом, разыгрывая милашку и обнимая свободную руку Сокджина. — Я не против, но не забывай, что я живу с Намджуном, — многозначительно говорит он. Чимин забыл, что Намджун печально знаменит своим грохочущим храпом. Это чудо, что Сокджин может спать рядом с ним. — Уж лучше так, чем слушать звуки из порно, — признаёт Чимин. — Не могу обещать, что ты не услышишь и этого, — гогочет Сокджин. Они с Тэхёном опять смеются над ним, и Чимин решительно отодвигает свой стул на место, дуясь из-за того, что в очередной раз стал мишенью для шуток. — Мне очень жаль, Чимини, — Тэхён трётся своим плечом о его, чтобы утешить. — Я бы пригласил тебя к себе, если бы у тебя не было аллергии на кошек. Хосоки-хён был бы не против. — Всё нормально, я просто буду бродить по улицам, пока кто-нибудь не приютит меня, — причитает Чимин. — Если тебе станет легче, я могу переночевать у тебя. Хосоки-хён уехал, так что у меня дома слишком тихо. — Ты правда готов страдать вместе со мной? — Чимин так тронут, что забывает обо всех косяках Тэхёна. — Всё что угодно для моего лучшего друга, — говорит Тэхён, и его широкая, ребяческая ухмылка такая прелестная. — И что же вы собираетесь делать? — фыркает Сокджин. — Лежать в одной кровати и слушать, как Чонгук занимается сексом? — Звучит довольно романтично, как по мне, — хихикает Тэхён, дёргая бровями и корча Чимину рожицы.

***

На часах уже почти час ночи, когда они наконец-то входят в квартиру. Тэхён, выпивший на одну бутылку соджу больше своей нормы, хихикает и шатается. — Умоляю, будь тише, — шипит Чимин, опираясь на стену, чтобы удержать их обоих прямо. Тэхён всё ещё смеётся над чем-то, что Чимину не удаётся разобрать из его сбивчивой речи, и когда он просит его заткнуться, Тэхён делает то же самое в ответ, шкодливо улыбаясь. — Стой ровно, — говорит Чимин сквозь зубы. Чимин прислоняет его к стене, прижимая руками до тех пор, пока не убеждается, что Тэхён не грохнется. Тэхён приваливается плечом к двери, как мешок риса, и рассеянно оглядывает коридор и комнату, прежде чем посмотреть вниз и столкнуться с обеспокоенным взглядом Чимина. Он одаривает его глупой улыбкой и показывает два больших пальца, и Чимин неверяще смеётся, качая головой, и наклоняется, чтобы помочь ему снять ботинки. Он пытается развязать двойной узел на обуви Тэхёна, когда слышит громкий протяжный стон, доносящийся из комнаты Чонгука. Чимин вздрагивает, краснеет и поднимает взгляд на Тэхёна, встречаясь с его широко раскрытыми глазами. В ту же секунду Тэхён мгновенно трезвеет и начинает давиться смехом. Стоны продолжают доноситься, становясь всё выше и выше, и Чимин поспешно стягивает с Тэхёна ботинки, забивая на двойной узел, чтобы потянуть хихикающего Тэхёна за собой. Когда за ними закрывается дверь спальни, Тэхён больше не сдерживается, смеясь в полный голос. — Ты не шутил, — говорит он, прижимая руки к животу, мышцы которого сводит от смеха. — Ты можешь помолчать? Сам же согласился спать здесь. Стена между комнатами Чимина и Чонгука нисколько не заглушает стоны. Более того, здесь они звучат ещё более чётко, чем в гостиной. Чимин знает, что если сосредоточиться, то можно даже различить чужое дыхание. Он должен был принять предложение Сокджина. Даже если бы Сокджин и Намджун решили заняться сексом, в их квартире могла быть нормальная звукоизоляция. Чимин вздыхает. Слишком поздно думать об этом. Он сделал свой выбор. Тэхён уже чувствует себя как дома, устраиваясь на кровати Чимина к тому времени, когда тот находит для него подходящую одежду. Он улыбается широко и сонно, не обращая внимания на звуки, исходящие из другой комнаты. Чимин бросает в него одежду. — Прекрати лыбиться и ложись спать. — Но я не хочу спать, — скулит Тэхён, стуча ногами по матрасу, совсем как ребёнок. — Тэхёни, я устал, — жалуется Чимин в ответ. — И ты пьян. Давай спать. — Ну и как же я должен спать? — он поднимает указательный палец вверх, и, как по команде, из соседней комнаты раздаётся высокий стон. Тэхён выгибает бровь и ухмыляется, как бы говоря «вот видишь». Чимин стонет, пальцами сжимая переносицу. Тэхён может быть невыносим даже в трезвом состоянии, но, когда он пьян, с ним вообще невозможно справиться. Чимин немного жалеет, что протрезвел так быстро. В нём гораздо больше терпения по отношению к алкоголикам, когда он сам выпил. — Иди сюда, Чимини, — Тэхён приглашающе хлопает ладонью по кровати, и Чимин смотрит на него с сомнением. Тэхён продолжает хлопать, как будто зовёт щенка, и Чимин ложится рядом с ним, длинно вздыхая. Они лежат, уставившись в потолок так, будто рассматривают созвездия на ночном небе. Между ними повисает тишина, прерываемая лишь глухими шлепками, доносящимися из комнаты Чонгука, но Тэхён, в конце концов, заговаривает. Его улыбка не предвещает ничего хорошего. — Хочешь кое-что попробовать? Чимин даже не успевает спросить, что именно, как Тэхён издаёт громкий гортанный стон. — Ах, Чимин! Кровь приливает к щекам Чимина, и он в панике поднимает руки, зажимая Тэхёну рот. — Ты что творишь? — Чимин шипит, слыша, как громко в ушах стучит собственное сердце. — Прекрати. — Я просто прикалываюсь, — глаза Тэхёна блестят, когда он с лёгкостью отрывает от себя руки Чимина. Специально делая голос ниже, он стонет ещё громче. — Ох, Чимин, так хорошо. — Тэхён! — вскрикивает Чимин, вновь хватая его, чтобы заставить замолчать. Тэхён издаёт ещё одно гортанное «уф», по-прежнему самодовольно и широко улыбаясь. Вздрогнув, Чимин осознаёт, что выкрикивать имя Тэхёна, возможно, было не лучшим решением. Это только усугубило ситуацию. Он снова прикрывает рот Тэхёна рукой, прислушиваясь к звукам, исходящим из соседней комнаты, но их нет. Никаких стонов, глухих шлепков, ничего нет. Всё, что он слышит — еле сдерживаемый смех Тэхёна под ним. Щёки Чимина горят. Боже, он может только представить завтрашнюю реакцию Чонгука. Чимин скатывается с Тэхёна со вздохом, стараясь раздавить его в процессе чисто из принципа, потому что злится. Тэхёну всё равно, потому что он пьян и его ощущения притуплены. Вероятно, он даже не понял, что именно Чимин пытался сделать. Выглядя беззаботным, Тэхён садится, подпирая голову локтем. — Почему ты не подыграл мне, Чимини? — спрашивает он, коварно улыбаясь. — Ни за что. Чонгук мне прохода не даст из-за этого. — Да пофигу, — фыркает Тэхён, закатывая глаза. — Мы просто поставили его на твоё место. — Ты отвратителен. — Ничего подобного! Мне просто не нравится, когда над моим лучшим другом издеваются, — он дует губы и обнимает Чимина, прижимая его к своей груди. — Ты так говоришь, как будто не издеваешься надо мной больше всех. — Вот именно! И я не могу позволить Чонгуку превзойти меня. — Ты будешь переодеваться или нет? — ворчит Чимин, но уже без раздражения в голосе. — Нет, — ухмыляясь, говорит Тэхён, — мы будем спать так. Он обнимает Чимина крепко, чтобы тот не сбежал, придавленный весом конечностей Тэхёна, обёрнутых вокруг него, как щупальца осьминога. Чимин пытается выбраться из объятий и поворачивается, чтобы наорать на него, но когда он смотрит на Тэхёна, то видит, что его глаза уже закрыты, а веки слегка трепещут, будто он видит уже десятый сон. Чимин недоверчиво пыхтит. Он аккуратно убирает от себя руки Тэхёна и идёт в ванную. Только когда Чимин возвращается в кровать, он понимает, что из комнаты Чонгука больше не доносится ни звука.