И чего я ждал?

      Когда Баки закрыл за собой дверь, девушка вздрогнула. Словно погрузилась в то состояние, какой она была несколько лет назад. Не понятно было самой себе, почему она не подпустила Баки, почему повела себя так. Он же хотел как лучше, позаботился как мог. Убил Дейва. Дейв мёртв. Мёртв. Его похоронят, закопают. Навсегда. А Баки? А Баки рядом, чтобы ни случилось, он рядом. Но, события того вечера показали ей, что Джеймс — жуткий собственник. И в этом он похож на Дейва. И это пугает Бекку до чертиков. Его жажда оберегать, его желание постоянно быть рядом — иногда казалось девушке манией. Ведь с ней он хорошо спит, а без неё нет. И эта квартира — лишнее тому доказательство. Минимум мебели. Диван как новый. На нем не то что не спят, на нем не сидят даже. И сверток на кресле, одеяло и подушка с простынью. Значит, спит на полу, как однажды проболтался.       И снова в голове картина, как она стреляла. Отдача пистолета словно чувствуется до сих пор. А допросы… это было ужасно. Выматывающе, оголяло все чувства и ее прошлое, все зафиксировано навечно в уголовном деле. Ей пришлось рассказывать такие подробности их с Дейвом отношений, которые она старательно пыталась забыть. Зажмурившись, она пыталась прогнать это паршивое чувство. Но память сыграла злую шутку. FLASHBACK       Жарко. Идти по раскаленному тротуару, поправлять сумку на плече, в другой руке неся тяжёлый пакет с продуктами её заставляет желание отсрочить возвращение домой. Иначе бы она поехала на автобусе. Бекка шла уставшая после ночной смены в больнице. Ноги едва слушались. Так хотелось, сбросить вещи, снять обувь и плюхнуться на диван, и вытянуть ножки. Открыв дверь ключом, девушка прислушалась. Дейв почему-то был дома, хотя должен был уйти час назад на дневную смену. Тот факт что он остался или задержался дома — сулило только одно — он снова будет приставать и докапываться до всего подряд. «Черт! Бекка, не отвечай на его выпады. Молчи. Или извинись.»       Она сняла обувь и прошла в квартиру. Жилье было небольшим и паршивеньким, как вся ее жизнь в последние годы. Ребекка прошла по скрипучему полу в кухню и стала разбирать пакет. Часы показывали 9.15 утра. Из ванной был слышен плеск воды. Глубоко вдохнув, она старалась отвлечься на хлопоты, и краем глаза уловила, что плита снова испачкана пеной от убежавшего кофе. «Хоть бы ты ушел на работу, вызов… Господи пусть его вызовут!»       Пока Бекка раскладывала продукты, она не услышала как ее парень подкрался сзади и ткнулся в ее зад пахом. Вздрогнув, она вскрикнула. Пытается вернуть самообладание, а руки держащие баночку оливок задрожали. Запах зубной пасты и его одеколона заполнил кухню. — Боишься меня, Мышка? — Дейв кусает её за плечико, втягивая аромат её влажной кожи. — Нет милый, просто задумалась, — дрожь в руках сильнее. Она старается отвечать беззаботным голосом. — И о чем? — он целует шею, — Или о ком? — мужчина прижался крепче, опаляя дыханием, сдавливая её руками. — Я просто думала о смене, милый. Сегодня было много поступлений по скорой, ночь выдалась тяжёлой, — Бекка устало вытерла лоб. — Ох, Мышка, а может ты задумалась об этом хирурге? Как его, Брюсе? — хрип на ухо. Руки сдавили сильнее, пробираясь под легкое платье. — С чего ты взял что я думаю о нём, милый? — девушка едва держит самообладание, чтобы не заплакать, зная, что её сейчас ждет. — Я видел, как он на тебя смотрит, так похотливо, засматривается на твой зад, — сильные руки сжали бедра, впиваясь в кожу. Синяки гарантированы. — Но ведь я — не смотрю, Дейв, милый, — Бекка гладит его руки, в надежде переубедить. — Меня не проведёшь, — рыкнул он, — наверно, трахаешься с ним по ночам, мелкая сучка? — Нет нет нет пожалуйста!       Ярость застилает его глаза, он нагибает ее на столешницу, задирая платье на спину, и стаскивая трусики. Раздвигает её ноги, не давая их свести. Прижимает её грудью к поверхности. — Маленькая сука! — хрипит он, и толкается каменным членом в неё. Бекка кричит и плачет от боли, закрывая рот рукой. Захлебываясь в своей беспомощности. «Он не любит, когда ты шумишь. Будь послушной.» — Вся сухая, снова! — рычит мужчина и выходит из её лона. Он харкает себе на ладонь и водит ей по члену и по промежности девушки. Она скулит от боли и пощипывания. Буравит её плоть. Снова. — Будешь знать как ебаться с докторами, лживая шлюха! — толчок, ещё, более мощный и болезненный. Капля его пота падает ей на поясницу. — Нееееет, нееет прошу, — Ребекка воет от боли и обиды.       Дейв делает несколько грубых фрикций и выходит из неё, заканчивая ей на ягодицы, утирая лицо своей футболкой, и пятится, рассматривая что натворил. И не сказав ни слова, уходит, поправляя брюки. Его жертва рыдает и оседает на пол, в очередной раз испытывая дикую боль, унижение и желание умереть. Ведь от него не уйдешь. END FLASHBACK       Бекка содрогается от плача на диване. Прокручивает в памяти их с Дейвом отношения, пытается осознать и переварить, что его больше нет. Он больше никогда не придёт за ней, не коснётся, не будет дышать в лицо. Никогда не оскорбит, не отшвырнет в стену, не наставит синяков так, что она вынуждена брать больничный, больше никогда не выльет на пол суп, который она приготовила. И больше никогда она не увидит его злого, свирепого взгляда. И уж тем более, никогда у неё не будет близости с ним.       В какой-то момент что-то щёлкает в ней. Встав, утирает лицо от слёз. Ест то, что приготовил Баки. Моет посуду на автомате, и закончив, рассматривает нож. Она представила как красиво бы смотрелась на нем ее кровь. Прижимает лезвие к коже на запястье и слегка, почти не касаясь провела им. В этот момент её и застал Баки, с совершенно диким взглядом. — Нет, Бекки! — он метнулся к ней, выбивая нож из рук, хватает за плечи и вжимает в свою грудь её несопротивляющееся тело. Она видела всё словно в замедленной съёмке, оседая на колени. Потом комната кружилась перед глазами, и голос Баки был словно через толстую стену. — Живи!!! Умоляю живи ради меня, прошу! — Барнс сжимает её в своих руках как куклу, в голосе боль и отчаяние.       Она очнулась на диване, в объятиях Барнса, который тихонечко поглаживал ее спину. Бекка была закутана в плед. — Прости… это не то чем показалось, — хрипло шепчет девушка. — Любимая, я безумно испугался за тебя. Никого дороже у меня нет. Я представить не могу, через что ты прошла… но всё же, ты сильная, я знаю. — Баки целует её в лоб несколько раз. Прижимает к себе крепче, желая укрыть от всего мира. — Я просто представила, я не хотела покончить с собой. Я бы никогда не поступила так с тобой, — Ребекка всхлипывает, осознавая как это выглядело со стороны. — Не хочу тебя терять, не могу! — как мантру повторяет Барнс, сжимая и поглаживая свою ненаглядную.       В его голове тысяча мыслей, как тысяча лезвий режут сознание вопросами. Ненавидя себя за то, что оставил одну в такой момент, он отчаянно шепчет как любит. Потерять Бекку для Джеймса равно собственной смерти. Ведь без её улыбки, голоса, запаха и близости ему не нужна больше жизнь. Он сам себе не нужен. Великой цели, ради которой он ещё держится за своё существование — у него нет. Джеймс едва хватался за работу и пользу, которую мог принести. Познав и вкусив эти отношения, эту влюблённость и глубокую щенячью привязанность, он не сможет жить без неё. Вставать по утрам в мир, где Бекка не то что не с ним, а где её нет в принципе — стало бы невыносимой последней каплей. У него в шкафу лежит пушка с разрывными патронами. Засунет в рот, и до свидания, безумный мир. Ребекка — все что ему нужно. Единственное в этом мире, что дарит спокойствие и ощущение нормальности. — Умоляю, обещай, что никогда не лишишь себя жизни! Прошу! — Баки отстранился, убрал прядку с влажного от слез личика свой девушки, и заглядывает в глаза. — Клянусь всеми богами, я отправлюсь за тобой, — хрипит он. — Я люблю тебя, Баки, и не оставлю вот так, клянусь, — шепчет испуганно Ребекка. — Люблю, ты моя, я не отдам тебя никому! — мягкие губы мужчины накрывают обкусанные губы девушки, и выбивают из неё полувздох-полустон. И прижимается ещё теснее. Закидывая на неё ногу по-хозяйски, буквально пряча под своим телом. Бекка любит чувствовать тяжесть его тела на себе, и он это знает. — Спасибо, что убил его, — шёпотом в горячке она прерывает поцелуй, и снова отдаётся ему. — Прости, что не сделал этого раньше, — хрипит в шею между укусами Баки.