Шелесты

Зашелестело по королевству, как имеет обыкновение шелестеть всегда в обществе хоть сколько-нибудь значимом, о вещах, хоть сколько-нибудь значащих. И вроде бы нет громкого шепота, а все равно ползет, ползет вроде бы как с ветром молва тревожная: спятил король! Спятил! Прогневались боги, когда он принялся вычищать ряды почтенных жрецов Луала, кляня и обвиняя почтенных в казнокрадстве и распутстве. -Спятил? — испугались горожане, услышав о судебном процессе над первой когортой жрецов. -Спятил! — уверились те же горожане, милостиво простив первый суд, но услышав о втором, пришли к непоколебимому решению. -Давно пора расчистить этих жрецов! — посмеивались в Совете Министров, пока веселье не разрушил Мастер над Казной, задав один вопрос: -Вы думаете, он остановится на жрецах? И тишина, губительная и жуткая нависла над залой. Мысли — тяжелые, скользкие и холодные заворочались в головах почтенных советников. Каждого можно было обвинить. Каждый может быть виновен. -А вы, — осторожно подал голос в той губительной тишине Министр над Торговлей, — сами-то, не боитесь? За вами казна! Неужели там нет недостач или…еще чего? Еще чего… конечно, оно было. И без слов понятно. Но тишина губит, а усмешка на лице Мастера над Казной не подходит случаю. Он спокоен. -Сами знаете, что есть. И у вас, и у меня, и вон даже у того… -Так к чему веселье? Думаете, умолять короля о пощаде? -Ни в коем случае! — Мастер над Казной даже замахал руками в испуге. — Король не услышал жрецов, а они лучше всех умеют плакать. -Вам надоела ваша голова! — щелкнула пальцами догадливая Советница над Добродетелью. -Моя дорогая, — Мастер над Казной не сдержал улыбки, — ни в коем случае! Моя голова мне дорога. -Тогда — зачем вы брали из казны? Покрывали недостачи, переписывали, подкладывали? — фыркнул из своего угла Советник по Дознанию. -Неподкупный вы мой! — Мастер над Казной обратил к нему свое внимание, — вы известны своим аскетизмом, своей фанатичной преданностью и тем, что никогда не брали для себя ничего…вы не знаете, что это такое — иметь власть над золотом! -Вы правы, — процедил Советник по Дознанию. — Я не знаю этого. Но я знаю, что такое власть. -И вы не знаете, зачем я, он, она и все-все берут? -Раскройте мне эту загадку! — предложил Советник по Дознанию с холодным и презрительным любопытством. — откройте мне еще одну грань поганых человеческих душ. -Я беру…потому что беру, — пожал плечами Мастер над Казной. — Я должен брать по долгу. Мне не поверят, если я не буду брать. -И мне, — подал голос Министр над Торговлей. -Промолчу, — фыркнула Советница над Добродетелью. -Всем, — уравнял Мастер над Казной. — Всем нам, всем им… -Коль не казнит тех, кто предан ему, — возразил Советник по Дознанию. — Я никогда не… -И он не поверит вам, — жестко возразили ему из еще одного темного угла. Это был Высший Жрец Луала. Нетронутый пока королем и сохранявший свои позиции, но уже ясно знающий, как горяча земля под его шагами. — Вы воробей среди ворон. -Говорят, что вороны — падальщики, — мечтательно протянула Советница над Добродетелью. Мастер над Казной не сдержал иронии: -Вам тоже голова не нужна? -Мне все головы надоели, — вздохнула Советница по Добродетели. — А моя — пуще других! Гудит. Возвращаюсь назад, а она гудит. Работаю, срываюсь, дрожу, надеюсь сделать жизнь всех кругом лучше, а она — гудит. И как не пытайся — народ все равно не принимает помощи. А если и принимает, то недоволен. А он вообще бывает доволен, этот народ? -Про-мол-чу, — вынес вердикт Мастер над Казной. -А вы, моя дорогая, попробуйте серебро к голове прикладывать, для снятия гудения, — предложил Министр над Торговлей. -Серебро не помогает, помогает золото. -А лучше того бриллианты, которыми подбита мантия Луала. -Сдается мне, мы выбрали не того бога, — промолвил Советник по Дознанию и тишина снова опустилась на залу. *** Шелесты уже не походят на ветерок. Шелесты обретают форму шепота, становятся плотнее, теперь они как змеиный туман — ползут, кусают, вползают в души. Не убежать, не скрыться — ту-ман. -Он спятил! — негодуют в народе, когда первым казнят невинного Советника по Дознанию. А Мастер над Казной подмечает: -Среди сотен голов есть невинные, но для того, чтобы искоренить заразу, нужно вырвать и здоровый лоскут кожи. Советнику не отвечают. -Король безумен! — говорят в голос, когда казнят Советницу над Добродетелью. Она так и умирает…мечтательная и робкая. Не отрицает, улыбается палачам и судьям. Мастер над Казной молчит. Он знает, что скоро и его черед. -Тиран! — это уже крик. Когда казнят Высшего Жреца шепот срывается в крик. Все. Точка невозврата пройдена. Король, внезапно решивший выдрать из тела своего правления все сорняки, заболевший милосердием и справедливостью, становится плохим в одну минуту, его проще объявить безумным тираном, чем искать объяснение и находить его в том факте, что виновен каждый. *** Мастер над казной и Министр над Торговлей идут к сыну короля. Принц молод, он любит жизнь и ненавидит палачей. Он еще не понимает, что иногда нужно проходиться огнем и мечом, что народ больше всех добродетелей любит чудовищ. -Ваше высочество, — заговаривает Мастер над Казной первым, — ваш отец… -Я знаю. Принц ждал этого дня. Он уверовал с новой силой в Луала, когда начались падения жрецов. Пойти против отца, когда нет мощного основания, занять трон…это все сложно и манит. А тут такой удивительный повод. Как остаться в стороне? *** -Нам нужно действовать вместе. -Сообща. -Полагаю, что вы пришли ко мне уже с планом? *** Король будет объявлен безумцем. Скорбный принц пустит слезу перед народом, и даже встанет на колени, раскаиваясь за тиранию отца и пролитую кровь. Народ, тронутый таким раскаянием, тотчас присягнет новому королю при жизни старого. И потечет жизнь такая, как прежде и наступит в земле мир, нарушаемый легким шелестом…не то ветра, не то мыслей или слов? Того шелеста, который всегда бывает.