Ты ощущаешься как дом — You Feel Like Home

Её разбудил душераздирающий крик. Девушка резко вдохнула, широко распахнув глаза. Она поспешно села, накинула легкий халат поверх шёлковой сорочки и направилась к двери. В любую другую ночь Ванда не осмелилась бы выйти из своей комнаты в столь поздний час и при таком наряде в доме, заполненном в основном мужчинами. Но она уже слышала торопливое шарканье ног, направляющихся туда же, куда и она, поэтому времени терять было нельзя. Никто из присутствующих не знал, что нужно делать в такой ситуации. И что ещё хуже, они даже не осмеливались подойти к Баки, чтобы не пораниться или не усугубить ситуацию. А те, кто осмеливался, например Беннер, Тор или Т'Чалла, без колебаний пытались обездвижить его и заставить отступить. В общем, вели себя по-скотски. Как будто ему этого и раньше не хватало. Нет, Баки требовалось мягкое прикосновение, женское, успокаивающее, ласкающее. Но больше всего ему нужен был кто-то с такими же способностями, которые Ванда использовала из лучших побуждений, хоть и не всегда удачно. Те, которые она училась оттачивать, направлять и контролировать, чтобы в следующий раз действительно кому-то помочь. Ванда услышала ещё один крик и ускорилась. Коридоры башни Старка, казалось, с каждым её шагом становились всё длинней, но в конце концов девушка всё-же добралась до нужной комнаты. Она чувствовала, как энергия, словно сигнальный маяк, струится, даже из-за закрытой двери. Ванда почувствовала её почти сразу же, как проснулась, но здесь она была куда сильнее. В такие ночи Тони обычно стоял у дверного косяка комнаты Баки, ожидая, когда девушка проснётся и первой войдёт к нему. И сегодня всё было точно так же. Рядом с ним стоял Тор, выглядевший необычайно мрачным, и Вижен, который на несколько секунд задержал взгляд на её голых ногах цвета слоновой кости, затем на её быстро поднимающейся груди, и она могла бы поклясться, что, если бы он не был куском металла с программным обеспечением внутри, то покраснел бы ещё более глубоким оттенком красного. Ванда знала, что он любит её с тех пор, как появился на свет, но у неё просто не было энергии для романтики. Потеря брата в битве стала самым травмирующим событием в её жизни, и бросаться в отношения так быстро было бы не самым разумным поступком, потому что её сердце было разбито. Чёрт, она даже не знала, осталось ли оно вообще или же превратилось в пыль в тот момент, когда Пьетро испустил свой последний вздох. После этого Ванда совсем закрылась от других, и единственными моментами, когда она проявляла хоть какие-то чувства, были ночи, когда Баки просыпался и кричал от кошмара, пытаясь справиться с панической атакой, поднимая на уши почти всю башню. И подобные инцеденты — к большому разочарованию Ванды и всех остальных, — не прекращались. А у неё не хватило духу оставить Баки в таком состоянии. Даже если она не хотела ничего, кроме как держать всех на расстоянии вытянутой руки, для него девушка делала исключения, делая шаг вперёд, когда другие отступали. Ванда мельком взглянула на них и повернула дверную ручку. Та была холодной, но девушка упрямо шагнула внутрь. В темноте комнаты она увидела Баки, одетого только в чёрные спортивные штаны, он пыхтел возле спутанного беспорядка разорванных простыней и подушек. Одну из них он просто порвал, а наполнитель из другой был разбросан по всей комнате, лишь кусок ткани лежал у его ног. Ванда, делая осторожные шаги, чтобы не споткнуться, обошла мужчину, пытаясь найти хоть один знак, что ей можно приблизиться. Мужчина не смягчился, поэтому девушка продолжила медленно обходить его. Баки выглядел так, будто не замечал ничего вокруг. Ванда почувствовала сильную загадочную энергию, которую он излучал. Барнс неровно дышал, хмурится и что-то бормотал себе под нос, словно в бреду. Сделав ещё два небольших шага, девушка поняла, что он говорит по-русски, несомненно, благодаря тому, что немало времени провёл в Сибири. Заложенная где-то в голове программа снова дала о себе знать — побочный эффект его предыдущей жизни. Даже если Баки начал медленно восстанавливать некоторые фрагменты своего прошлого, такие как имя и забытые воспоминания, казалось, что это всё благодаря Стиву, который словно маяк освещал ему путь сквозь шторм и скалы его сознания. Но Стива сегодня не было рядом. Большую часть месяца он отсутствовал по какому-то правительственному поручению, скорее всего, его просто держали подальше от башни и возможных ссор. Стив и Тони по-прежнему были не в лучших отношениях. И каким бы прозрачным ни было правительство в отношении этой ложной миссии, Стив, похоже, не возражал. Он нарошно согласился, чтобы его отправили на несколько недель, при этом полностью осознавая хрупкое состояние разума своего друга. И Ванда не могла его винить. Стив был из тех людей, которые несут бремя всего мира на своих плечах. Он искренне заботился обо всех. Заботился о мире, о своих друзьях и о Баки. Может быть, его наконец настигло эмоциональное истощение всех сражений прошлого века. Но Стив никогда не был лжецом. Он сказал, что вернётся, как только миссия закончится, и Ванда ему верила. После всего, через что они прошли, девушке совсем не хотелось указывать пальцами. В тот день, когда он улетел с Клинтом и Наташей, она почувствовала в душе Стива много горя. Тем не менее, какие бы причины у него не были, они не имели значения. Дело в том, что он ушёл, а Ванда была всем, что осталось у Баки. Перед глазами всплыла картина первой ночи, когда она услышала крик Баки. Стив был первым, кто вошёл в его комнату. К тому времени, когда она и остальные парни добрались до них, Стив успокоил его, заключила в крепкие объятия, отчасти утешая, отчасти следя за тем, чтобы он не вышел из комнаты и не причинил вред ни себе, ни окружающим. Той ночью Ванда тихо вошла и села рядом с ними, её голос успокаивал беспокойный разум мужчины. Она что-то мягко шептала ему, а затем погрузила в глубокий сон при помощи своей магии. Но затем успокаивать его становилось всё труднее, в основном потому, что девушка потеряла элемент неожиданности, а Баки оказывал гораздо большее сопротивление. А ещё он был сильнее. И физически, и морально. Ванда не совсем осознавала, что ГИДРА сделала с ним в Сибири, а те фрагменты и отрывки его воспоминаний, что она смогла уловить и пережить, были ужасающе болезненными. Девушка не могла понять, каково это, жить в подобном состоянии, быть настолько обусловленным этой болью, что вырваться из неё, — как пытался сделать Баки, — куда более жестоко, чем позволить ей медленно поглощать его. Ванда представила, что это похоже на то, как будто ты лежишь в яме с иглами, которые прокалывают твою кожу тем глубже, чем больше ты пытаешься уйти. Что бы ГИДРА ни сделала с Баки, она превратила его разум в крепость, прочную цитадель, которая удерживала свои стены на протяжении десятилетий, но в настоящее время рушится, угрожая похоронить под обломками его и всех, кто осмелится приблизиться. Когда Ванда двинулась к нему, она почувствовала, что Тор следует за ней, как если бы он был её телохранителем. — Не надо, — резко сказала она с легким намеком на раздражение в голосе. Тор остановился как вкопанный и взглянул на девушку. Та смерила его суровым взглядом: — Я справлюсь сама, — она подчеркнула свой заметный акцент. Тор оглянулся на Тони, который всё ещё стоял у двери, и когда тот кивнул, асгардец начал медленно отступать, пока не достиг дверного косяка. Ванда сделала ещё несколько шагов, прежде чем, наконец, остановилась и протянула к нему руку. — Джеймс? При звуке своего имени Баки дезориентированно оглядел комнату, широко открытыми глазами. Он был похож на загнанного в угол зверя. — Джеймс, это я. Ванда. Ты позволишь мне подойти ближе? Клянусь, я не причиню тебе вреда, — она успокоила его взглядом. Когда мужчина не ответил, она продолжила: — На самом деле, никто больше не может тебя обидеть. Ты здесь в безопасности, дорогой. Мне нужно, чтобы ты мне поверил. Чего бы ты ни видел — это было ненастоящим. Ты же знаешь, я бы не стала тебе лгать. — Н-нет. Они были здесь, — нерешительно пробормотал он между тяжелыми вздохами. — Кто здесь был? — Они. ГИДРА. Они были здесь. Я не мог позволить им снова забрать меня. Не мог… — Баки замолчал и оглядел комнату. Он увидел кровать, простыни и подушки, которые он разорвал на части, как будто в первый раз. Его ночник был сброшен на пол, где были рассыпаны десятки крошечных осколков стекла из разбитой рамки с совместной со Стивом фотографией. Это был подарок на день рождения от Ника Фьюри Стиву, который — после долгих минут борьбы с копировальным аппаратом в мастерской Тони — осторожно позвал Ванду, чтобы та помогла ему разобраться. Она сделала ему копию, которую Стив аккуратно обрамил и передал Баки после того, как тот переехал в башню, конечно, чтобы его лучший друг держался за храброго солдата, которым он был до того, как ГИДРА овладела им. На глазах Баки выступили слёзы, когда он понял, что это была очередная паническая атака, вызванная провоцирующими воспоминаниями, которые мужчина не мог контролировать. Выражения его лица было достаточно, чтобы разбить даже самое холодное сердце на тысячу кусочков. Ванда сглотнула, когда почувствовала, как в её глазах появляется знакомая жалость. Она должна сохранять самообладание ради него. — Я так не думаю. Эй, милый. Всё в порядке. Это был просто кошмар. Барнс поморщился и отвернулся, чтобы не показывать своих слёз, но Ванда схватила его и заключила в крепкие объятия. — Я больше так не могу, Скар, — Баки стал называть её так после того, как Тони окрестил её Алой Ведьмой*. — Конечно же ты можешь, — на глазах девушки тоже выступили слёзы. Она говорила твердо, но с любовью. — Потому что ты сильный… очень сильный. И потому что у тебя есть я. — Она тепло улыбнулась. — Ты ведь знаешь, я буду здесь ради тебя. Баки всхлипнул и спрятал лицо в изгибе её шеи, почти упав на неё сверху. Девушка едва удержалась под его весом, чуть не споткнувшись. Мужчина был таким же тяжелым, сколь и грустным. Ей пришлось использовать все свои силы, чтобы удержать их в равновесии. — Ты в безопасности, Джеймс. Ты в безопасности, — Ванда повторяла эти слова словно мантру, ведя его к кровати. Затем встала, плотно прижав колени к краю кровати, в то время как Баки сел и размяк, уткнувшись головой ей в грудь и обхватив руками талию. Он тихонько всхлипнул в её ночную рубашку, позволяя её сладкому и пряному аромату успокаивать его. Ванда наклонилась и нежно погладила его длинные чёрные, как смоль, волосы. Девушка чувствовала, как угасает вся его решимость. Она села рядом с ним, но Баки соскользнул с постели, опустившись лбом ей на колени, и закрыл глаза. Ванда была встревожена, обнаружив, что Тони, Вижен и Тор всё ещё стоят у двери, с безразличием наблюдая за ними. Девушка, мотнув головой, молча приказала им уходить. Баки заслуживал уединения, и, честно говоря, их присутствие раздражало её. Ванда хотела, чтобы он — или, вернее, они оба — хоть раз обрели уединённый момент, чтобы никто не смотрел на них, как если бы они могли взорваться в любой момент, что, честно говоря, вполне могло случаться. Из всех людей в башне они были, безусловно, самыми нестабильными, сломленными и просто разбитыми. Однако это не умаляло того факта, что Ванда устала от людей, ходящих по яичной скорлупе вокруг них, и она была уверена, что Джеймсу это тоже надоело. Почему они не могли понять, насколько труднее было исцелить и оставить прошлое позади, когда все продолжали действовать так, как если бы они были угрозой, за которой постоянно нужно было следить, чтобы они не совершили ещё одно злодеяние? Слезы вновь потекли по щекам, и девушка позволила им упасть, чувствуя, как стягивающие сердце тиски немного ослабли. К этому времени у Баки выровнялось дыхание, но он держал глаза закрытыми. Мужчина выглядел таким умиротворенным по сравнению с тем, что было несколько минут назад. Ванда очень нежно коснулась его лица кончиком пальцев, сначала нерешительно, но затем более уверенно. Баки, казалось, растворился в ней, вероятно, изголодавшийся после стольких лет кроваво-красных битв и бесконечных миссий, которые нанесли урон его душе и его личности, оставив его разорванным и растерянным. Они застыли так на какое-то время. Баки заговорил первым, нарушив тишину. Его тон был неровным, с длинными паузами между словами, но с необычайной ясностью: — Я… всё ещё чувствую другую личность в моей голове. Это… существо, которое заперли в клетке, но которое хочет вырваться и посеять хаос. И после всех этих лет… я не совсем уверен, что я не он, и что Джеймс Барнс — всего лишь плод моего воображения. Может быть, он просто тот, кого я создал, чтобы бороться с болью от незнания того, кем я был на протяжении стольких десятилетий. — Ты такой же настоящий, как и я, — возразила Ванда, всё ещё мягко лаская его лицо. — Как ты можешь быть в этом уверена? Я имею ввиду, ты тогда ещё даже не родилась. — Потому что, дедуля, я верю Стиву. Услышав, как она назвала его дедулей, Баки не смог не усмехнуться. — Кроме того, я прочитала твоё дело. Когда Барнс ничего на это не ответил, она продолжила: — Когда Тони и Стив привели тебя сюда, за тобой наблюдали. Они для всех нас даже провели инструктаж. Ты пришёл с немалым грузом за плечами. Как и я. Мы были опасными аутсайдерами… — она замолчала. — Хм? — Кажется, мне нужно вернуться. Думаю, Тони ждёт в своей мастерской, чтобы я сказал ему, что всё в порядке, — Старк не доверял Джеймсу и не хотел, чтобы кто-то был рядом с ним дольше необходимого. Девушка начала ёрзать, словно собиралась встать, но Баки двинулся первым. — Нет, куколка, не уходи, — умолял он, его глубокие голубы глаза смотрели прямо ей в душу, и Ванда тяжело вздохнула. Баки поднял правую руку и положил ей на шею, под плотной завесой ее алых волос. Его прикосновение было теплым и твёрдым. Её сердцебиение учащалось. Даже если ему было почти столетие, он всё равно выглядел не старше двадцати семи лет. Иногда девушка забывала, насколько Барнс красив, даже с его усталым лицом и грустной душой. Ванде нравилось говорить себе, что она невосприимчива к очарованию, но это было не совсем так. — Пожалуйста… правда в том… я могу спать только тогда, когда ты рядом, — Баки выдохнул, он выглядел смущённым. — Правда? — Ванда выглядела немного озадаченной. — Ну, ты всегда меня усыпляла. Девушка усмехнулась. — Но также, я не знаю… в тебе есть что-то утешительное, — он понизил голос до шёпота. Это был первый раз, когда кто-то называл её или её способности «утешающими». Теплота его слов приятно растекалась по её груди. — Я думаю… думаю, тебе следует попросить Тони разрешения перебраться в мою комнату… Разумеется, только если ты этого хочешь. Но я бы хотел, чтобы ты была здесь. — Его глаза заблестели. Баки был действительно взволнован при мысли о том, что Ванда чаще будет рядом с ним, даже если он несколько боялся её реакции. Он взял её руки в свои и нежно сжал их. На мгновение она увидела проблеск того, каким, вероятно, было его прошлое «я». Судя по рассказам Стива и по тому, как он выглядел на его единственной оставшейся фотографии до ГИДРЫ, Баки был джентльменом, верным другом и счастливым, болтливым, живым человеком. Его просьба застала её врасплох, но не была более удивительной, чем её собственный ответ: — Думаю, попытаться стоит… Баки выдохнул и облегчённо ухмыльнулся, и Ванда улыбнулась в ответ. Было ясно, что он нуждался в ней, и она тоже нуждалась в нём. Было понятно, что им нужно держаться вместе. Между ними зарождалась связь, которая могла спасти их обоих. Баки снова лёг и свернулся калачиком в постели. — Тогда можешь начать с того, что останешься сегодня. Мне нужно чувствовать тебя здесь, рядом, куколка. Не задумываясь, Ванда взяла уголок свисающего на пол одеяла и накинула его на себя и на Баки, а затем перевернулась, чтобы обнять его обнаженную талию. Она решила остаться с ним рядом; к чёрту Тони и его предубеждения. Завтра позаботится о себе само.