24 hours ago

— Слышал в одной песне: «Жизнь — это всего лишь вписка. Я уснул одним из первых.» Думаю, моё время пришло. — Умереть надумал? В ответ зазвучала подозрительная тишина; такая гнетущая, что поддела одну из сердечных мышц Марвел. И она рвано вздохнула. Кэрол тут же остановилась, а Баки, будто знал, замер секунда в секунду с ней. Одной лишь своей мрачной энергетикой она заставила парня поднять на неё глаза и долго-долго с недовольным прищуром, за которым прятала беспокойство, всматривалась в его нечитаемое лицо. И, наконец, когда микроэмоция смешка мелькнула на его лице, она возмущённо цокнула. — Барнс, ты ужасен, — и пошагала вперёд, стремясь оторваться. — Что же это? — раззадоривая спутницу, восклицал Баки, догоняя. — Я тот счастливец, которому удалось напугать Капитана Марвел? — Ты тот счастливец, которого Капитан Марвел не взорвет за такие шуточки. Её будто током прошибло. До этого Кэрол не смела себе признаться, что часто прокручивает в голове мимолетно и стыдливо ситуацию, когда она возвращается на Землю в очередной раз, а Баки уже здесь нет. И нигде нет вообще. Суицидальные шутки просто не имеют права существовать, хотела бы она ему заявить, — особенно из его уст. Марвел не может помочь всем, порой не в состоянии успеть прийти на помощь целой планете, которую тихо взяло под свой контроль и терроризирует маленькое чудовище. Но если она не сможет помочь Джеймсу, Земля опустеет для нее, ведь с этой жертвой бесконечной войны она общается слишком тесно, чтобы потом целую вечность не перебирать в голове все свои шаги, пытаясь понять, какой был неверным. Тут же сбавила скорость и дождалась пока друг окажется рядом, а затем сердито и скрывая обиду, взглянула на него и произнесла, как кодировку: — Я не напугана. Баки собирался надолго умолкнуть, заметя неизвестно чем вызванный ужас в её глазах, там же был и страх, и вина. И ему оставалось только гадать, вызвал ли он какие-то воспоминания или её тревожит события в её любимом космосе, разворачивающиеся прямо сейчас. И если второе, то он отнимает время у главного защитника Галактики. — Так тебе нравятся современные песни? — немного погодя заговорила Кэрол с ехидной улыбкой. — Не сказал бы. Они просто неплохие. И в них определенно есть красочное и талантливое отражение настоящей действительности… которую я не понимаю даже в простых словах, а что уж говорить о метафорах. — Ты не можешь слушать музыку 40х вечно. — Кто сказал? — игриво парировал Баки. — Ты же другой человек, Джеймс, — с необъяснимой грустью в голосе, напомнила она ему, но словно обращалась и к себе. — Ты уже не тот Баки и тебе следует это поскорее принять. — А ты уже не та Кэрол из 80х? — без желания уколоть, заботливо поинтеровался Барнс, чувствуя, что что-то гложет самую сильную героиню этой и других вселенных. Но ему вряд ли когда-то удастся прочитать её дневник, выражаясь метафорически. — Что же ты слушаешь? — Уже не та, — покорно кивнула Кэрол, — потому слушать музыку мне некогда. Они остановились у небольшого здания с яркими вывесками, обозначающими круглосуточную работу. Тут был скромный супермаркет, парикмахерская 24 часа и уголок с хозяйственными принадлежностями. Пара ночных визитёров пока присели на крыльцо, не надумав заходить. — Твои волосы, — вдруг, — как решила Кэрол, заметил Баки, но он абсолютно точно понял это раньше и только сейчас додумался сказать. Они отрасли и было очевидно, выглядели для неё самой неподобающе, раз она носила их в небрежном низком хвосте. Порой ей совершенно некогда было думать о внешнем виде, разве что когда была здесь, на Земле, а тревожные мысли её оставались в далёком космосе. В моменты, когда она гостила у Баки, этот неизведанный и чужой для всех космос становился таковым и для неё; она могла дышать, расслабить плечи и даже подумать о какой-то мелкомасштабной глупости. Например, о прическе Джеймса. — Не хочу звучать пафосно, словно мы подружки, а тебя бросил парень, но новая стрижка не помешала бы и тебе. Ты можешь буквально сбросить груз… Баки смущённо заулыбался, как делал раньше только, когда Кэрол читала дневник. Ему казалось неловким и одновременно приятным, что она тоже замечает какую-то мелочь в его внешности и её это даже волнует. Точнее будет сказать, он испытал облегчение, что не он один заостряет свое внимание на чем-то таком. Значит, все в порядке, так друзья и поступают — заботятся друг о друге на внешних и внутренних уровнях. Удивительно, как порой возникшая на твоём пути дверь с надписью парикмахерская может повернуть твой день и даже ночь; наполнить незабываемыми воспоминания время суток, в которое большинство людей на планете спят и набираются сил, убегая от проблем и захлестнувших чувств в страну Морфея. И возникает ощущение, что ты и твой напарник по приключениям одни в этом мире, под этим небом — творите что-то глупое и без стыда наслаждаетесь этим. Баки, угрюмый и не впечатленный идеей, уселся на стул в ванной, ощутив прохладу кафеля ступнями. Кэрол подошла сзади с предвкушением и детским восторгом распаковывая парикмахерские принадлежности, купленные по дешевке в круглосуточном супермаркете. Она укрыла его тело накидкой и тяжело опустила свои руки ему на плечи, чтобы намекнуть ему их расправить. Баки поморщился, но сел прямее и перестал сжимать пальцы на ногах от напряжения. — Так почему ты не общаешься с Сэмом? — Что? — Баки удивился, что она начала этот разговор. Раньше он думал, что они обсуждают только написанное в дневнике, то есть то, что он позволяет узнать. — У него полно своих дел, у меня своих, так что… — А ещё он друг Стива. Он не знал, что она имела в виду этой фразой. Раскопала ли она телепатически его глубоко зарытые ревнивые мысли и чувство вины, догадалась ли сама о его боли, что несло для него теперь имя его ушедшего друга, или же констатировала этот факт, как призыв быть другом и Уилсону. В любом случае она не закончила свою мысль, если та и предполагалась более развернутой. Но почему-то Баки решил, что в следующий раз напишет что-нибудь о Стиве в своем дневнике (где это имя было под запретом) лично для неё. Решил не снисходительно, но из уважения и искреннего желания поделиться с Кэрол. Хотя к её следующему прилёту он может ещё передумать. Лезвия ножниц сошлись с характерным звуком и первая прядь волос поскользила по ткани вниз. Баки сразу вспомнил, как так же стремительно катились слёзы по его щекам, когда он, будучи в Ваканде, наконец осознал, что стал свободным от программы, что он больше не Зимний Солдат. А сейчас он отрезал последние останки умершего внутри него чудовища. Точнее это делала Кэрол, заботливо и трепетно, будто знала, что для Джеймса это значило. Кэрол после ещё где-то поработала машинкой, действуя на удивление умело и уверенно, а затем на время оставила друга в комнате одного наедине с зеркалом. Первой мыслью Баки было воспоминание о себе юном, когда он ходил с короткой стрижкой. А затем ему как будто показалось, что Кэрол разделяла с ним когда-то эти годы, где-то в космосе в параллельном течении времени, в другой альтернативе. Он представил её в толпе других девушек, что недвусмысленно оказывали ему знаки внимания. И ему даже не было страшно, что он кому-то доверил свои самые теплые воспоминания, за которые цеплялся до сих пор. Только Кэрол никогда не была ни там, ни в его голове, чтобы узнать, какую важную часть себя Баки ей доверил. — Ну что, солдат? И она продолжала звать его так, при этом не уставая твердить, чтобы он разорвал ассоциации с собой как с воином. И Барнс понял сейчас, настолько больше ему нравится слышать от неё "Джеймс". Просто его имя, которое за много лет стало для Баки каким-то чужим. Довольная своей работой и по этому поводу улыбаясь, Кэрол оглядела вышедшего из ванны Баки, который отвечал известной ей смущённой улыбкой, выдавая её за игривую. Он выглядел другим для неё, но в его глазах все ещё было то, что она нашла в них когда-то на веранде в кафе. Несмотря на то, что она желала ему исцеления, Кэрол также не хотела, чтобы он отрекался от всего опыта, который сделал его собой. Сломанным солдатом, но продолжающим бороться человеком. И в этой борьбе она находила вдохновение для себя. "24 hours ago, baby I didn't know that I can't live without you… " Из тихо работающего в стороне телевизора заиграла песня в момент, когда оба молчали, смотря друг на друга. Тишина не была неловкой до этого мига. Кэрол впечатлённо и одобрительно покачала головой. — Эта звучит неплохо. Баки несогласно хмыкнул и опустил глаза на руки Кэрол, в которых она держала ножницы и расчёску. — Моя очередь? — в шутку, но с опаской поинтересовался он. — Не думаю, что ты так же мастерски, как я, владеешь искусством стрижки, — отрицательно покачала головой гостья, отложила инструменты и, как будто защищая, крепче затянула волосы в хвост. — Ты права, — гордясь и своим недостатком, как ему советовала Кэрол, спокойно ответил Барнс. На часах было 3 ночи. И двое стояли посреди тусклой гостиной под современную песню, под которую даже толком и не потанцуешь, размышляя чем заняться, потому что сна не было ни в одном глазу. — Так что, сейчас интересные фильмы делают? — заговорила Кэрол, прекратив широко и нервно улыбаться от незнания куда себя деть. — Я пока не уверен, что я думаю о них, посмотрел только парочку… — Баки быстро собрался с мыслями и пошел в комнату; она вынужденно пошла за ним, чтобы слышать, что тот говорит. — Но у меня есть список, ты можешь выбрать, что тебе по душе. Всё-таки смотреть кино у тебя потом времени не будет. — Ты прав, — повторила она его фразу, но с меньшим принятием и спокойствием. Только здесь и сейчас, за пару часов до рассвета, у неё был миг, в который она могла улыбаться, восхищаться новой стрижкой Баки и планировать программу настоящей ночёвки, как в далёком детстве, когда все было так безмятежно. В те времена дети ещё не разрушали целые планеты. В груди что-то сжалось, но Кэрол не позволила переживаниям захватить свой разум и сковать все чувства, как несколько дней назад на разрушенной копии Земли. Она вернулась мыслями к юности, к небу, к Марии, к страсти. К вдохновению и смеху. Параллельно не сводя глаз с большого парня напротив, сидящего на кровати облокотившись на колени, что листал свой маленький блокнотик с записями. Баки поднял голову и заметил, что Кэрол стоит, уперевшись в дверной косяк и витает где-то расслабленной улыбкой, при том что смотрит на него. — Земля вызывает Капитана. Почаще бы, подумала она. — Из тех, что ты посмотрел, какой посоветуешь? Баки понял и вытащил ноутбук из последнего ящика прикроватной тумбочки; судя по месту хранения, Барнс не часто им пользовался. Кэрол остановила его на пути в гостиную и указала на постель хозяина дома, которая располагалась на полу в конце комнаты. Ей очень не нравилось, как он обращается с собой, но ей также хотелось побыть с ним на одной волне и показать, что не осуждает; возможно для себя прочувствовать прелесть такого места для сна. Он может взять столько времени, сколько необходимо, важно дать это понять. — Если все в порядке, — добавила словами Кэрол. И Баки был не против. Только почему-то нервно сглотнул прежде, чем направиться к новому месту с гаджетом в руках. Кэрол последовала за ним. Сидя на твердой поверхности, покрытой тонким матрацем, она наблюдала за тем, как бывший солдат возился с проводами. Ей стало смешно, а потом стыдно за это. Но Барнс в принципе справлялся, и она решила дать ему времени, сколько необходимо. Её изучающего взгляда он не заметил, так что было неожиданно вдруг почувствовать на своей голове её руку. Он медленно повернулся, а она уже перестала касаться его коротко выстриженных волос. — Прости, просто правда хорошо получилось. — Ладно, Дэнверс, — нахмурившись, снисходительно улыбнулся Барнс и наконец запустил браузер на ноутбуке. — Ты хорошо справляешься, Джеймс, — сразу следом добила она мужчину своим чертовски серьезным голосом. И не желая того, напомнила ему, что до рассвета пару часов, а затем новый день, борьба, и тяжесть пережитого опыта снова опустится на уставшую 106-летнюю спину. Фраза звучала доброжелательно, но интонация уносила прочь из этой комнаты, в реальность, где все было плохо, но где каждый из них справлялся и даже бывало побеждал. В этом была прелесть жизни, этого жестокого, но такого прекрасного мира. Так капитан рассуждала с высоты своего полета в далёких галактиках, но может это сработает и для него, здесь. Кэрол могла обрушить на него это осознание одной репликой! И всё-таки Баки чувствовал, что силу этих слов они делят пополам, и Кэрол порой, говоря с ним, обращается и к себе. Ему показалось важным дать ей хотя бы часть того, что отдает ему она, пусть защитница вселенной никогда и взглядом не давала понять, что ей нужна помощь или что ей тяжело. — Ты тоже, Кэрол.

***

Как он провалился в сон, Баки не помнил. Только то, что несколько раз глаза слипались, но он отчаянно боролся и раз за разом пытался уловить суть действий на экране и посчитать сколько времени он собственно пропустил. И Кэрол дышала где-то рядом, хотя возможно уже и сопела. Но судя по кровати, что была застелена иначе, Кэрол провела ночь на ней и ушла спать позже него. А теперь в квартире не было никого, кроме Барнса. Он раньше и не понимал, какое это опустошающее чувство просыпаться одному, когда только несколько часов назад он был с кем-то. Обычно Кэрол на следующий день после их встречи возвращалась из гостиницы, чтобы попрощаться. Но в этот раз, видимо, решила уйти побыстрее и потише. Тронув свои волосы, мужчина убедился, что ему не приснилась его новая стрижка от мастера космического уровня Кэрол Дэнверс. После того, как убрал ноутбук снова куда подальше, в очередной раз обещая себе не откладывать ознакомление с современной культурой, Баки закрыл за рано ушедшей гостьей дверь и направился в душ. И он только успел обернуться в полотенце после, как в двери постучали. Звонка не было. И приглашённых гостей тоже. За многие месяцы Баки впервые насторожился в доме, где чувствовал себя защищенно хотя бы от внешнего мира, а от самого себя — уже отдельный разговор. Сэм бы точно не пришел без звонка, да и ему некогда было в будний день расхаживать по гостям. Сдержав порыв схватить нож, хозяин квартиры убедил себя, что это один из соседей с какой-то глупой бытовой просьбой. В глазке виднелось лишь пушистое белоснежное кошачье личико. Барнс насторожился ещё больше, такого варианта даже его больная голова не могла выдать. И как только он начал с интересом засматриваться на сумасшедшую мысль, что он все ещё в кровати и находится в осознанном сне, в глазке показалась Кэрол, которая до этого держала питомца и сидела ниже линии обзора. — Я подумала, что тебе нужен друг. — И требовательно добавила: — Но Сэму все равно позвони. Баки стоял с ещё влажными волосами и совсем недавно проснувшийся и не без смущения рассматривал Кэрол, бережно держащую белого кота, который вскоре должен был стать его ответственностью. Он поставил руки на пояс, выражая лёгкое недовольство внезапным подарком, но пытался спрятать улыбку, оголившую зубы, наклонив голову вниз. Когда поднял, заметил, что ему не удалось, ведь гостья пристально следила за каждым его движением, чтобы распознать реакцию. Она хитро растянула губы в улыбке: — Сегодня кошмары не снились, солдат? — Нет. Твоя целительная стрижка творит чудеса. Кэрол опустила кота на пол. — Альпин, — произнес Баки, когда уселся на диван, изучающе и сдержанно пока осматривая подарок Кэрол. — Что? Почему Альпин? — А почему Гусь? — Ладно, без вопросов, — сжала она губы в улыбке. И ещё больше расплылась в ней, когда заметила, что питомец запрыгнул к Баки на колени, а тот был не против. — Ну, мне пора, солдат. — Джеймс. Мне больше нравится Джеймс. Её порадовала просьба друга прямо из его уст, без страниц дневника и не между строк; простая, но важная для него. — Тогда я пошла, Джеймс. — Едва уловимая вопросительная интонация. — Погоди, — прозвучало ей вслед, когда девушка уже коснулась ручки входной двери. — Я хотел сделать кое какую запись в дневник. Но я думаю, что теперь небезопасно держать в доме бумажные, легко рвущиеся предметы, — короткий взгляд на кота, — так что запись может не сохраниться. Развернувшись и серьезно настроившись, капитан приготовилась слушать, даже не догадываясь, о чем будет "запись" Барнса. — Дорогой дневник… — Они оба ухмыльнулись, потому что знали — Баки никогда так не начинал. Его мысли и записи похожи на периоды его жизни — начинаются странно и внезапно обрываются. — Сегодня я встретил одного человека... И с ней я мог хоть и на короткое мгновение позабыть о самом себе. Об убийце, солдате, предателе и теперь о помилованном Джеймсе Барнсе. И я искренне считаю, что она могла бы стать отличным барбером. Только после последней фразы Кэрол окончательно поняла, что Джеймс имел в виду её. Шутливо закатив глаза, она подошла к нему и протянула руку. — Всегда рада помочь, Джеймс. — Они пожали друг другу руки. — Но мне больше по душе профессия стража вселенной. Возможно, это не совсем правда… — Девушка не спешила отпускать руку друга, даже усиливая хватку. — Но что точно правда, дорогой дневник, я встретила человека, с которым могу на миг побыть обычным жителем планеты, на которой не нужно никого спасать, кроме перемороженных волос этого парня... "…Я постоянно летаю среди звёзд, но мне некогда любоваться их красотой. Да и честно сказать, ничего в них красивого нет. Каждая из них потенциальная опасность и угроза нашему хрупкому миру. Но раз за разом в тот самый день, когда я навещаю Джеймса на Земле, я могу себе позволить взглянуть на небо под другим углом. Я могу гулять ночью и даже действительно увидеть красоту в этих маленьких невесомых точках, хотя знаю, что это лишь проекция огромных парящих в вакууме огненных шаров. Джеймс может, сам в то не веря, одной своей улыбкой доказать, что загадать желание на падающую звезду действительно сработает. Я не знаю причин, и мне это нравится."