Army

Когда Чанель за ужином внезапно в очередной раз объявляет, что меньше, чем через две недели уйдет в армию, мемберы Эксо решают, что все это шутка. Глупая и немного жестокая, но все-таки шутка. С него станется. Уже несколько раз он таким образом пытался добиться хоть какой-то реакции от своей любимой истеричной Дивой, с которой они около месяца назад довольно серьезно поссорились. Так сильно, что с того времени практически не общаются вне работы. Вернее, все не совсем так, конечно. На самом деле, ссора эта получилась какая-то односторонняя. Ну, в том смысле, что просто Бэкхен сам себе что-то там навыдумывал, сам накрутил себя, обиделся и сам же перестал общаться со своим парнем, который долгое время вообще не мог сообразить, что между ними произошло. И так бы, наверное, и не понял, если бы кто-то из благородных донсенов из NCT не проговорился о проблеме. Видите ли ему показалось, что Пак к нему охладел. Все бы ничего, если бы именно в этот момент какой-то глупой девчонке не пришло в голову признаться Чанелю в любви до гроба. Глупая стажерка. Сначала она просто писала любовные письма, потом призналась лично, когда они случайно встретились в коридоре, и прикоснулась к его губам своими. И башня, находясь в глубочайшем шоке, не оттолкнул ее сразу. Тут все и началось. С этого момента Бэкхен прекратил с ним всякое взаимодействие. Именно поэтому, пытаясь привлечь внимание своего любимого, Чанель уже несколько раз угрожал уйти в армию. Но сейчас все это по-настоящему. Руководство компании решило, что пора. Чем быстрее все участники отслужат, тем быстрее смогут вернуться к деятельности полным составом. Не очень хочется все это растягивать, как было у хенов из СуДжу. — Ли Суман-ши сказал, что у меня сейчас нет никакой деятельности, а значит, я могу со спокойной душой уходить. По очереди оглядывая одногруппников, Чанель прекрасно понимает, почему ему больше не верят. К сожалению, получилось как в той самой детской сказке про пастуха, стадо овец и волка. — 29 марта я буду зачислен в активные войска, — припечатывает. — Так что придется вам немного поскучать без меня, — шутка, конечно. Да и говорит он, вроде как, всем, но смотрит исключительно на одного человека. Главный рэпер очень внимательно смотрит на Бэкхена, ковыряющегося вилкой в уже остывающем рагу. Да, Кенсу, конечно, хорошо готовит, но есть совершенно не хочется. От всего этого даже немного нехорошо становится. Неужели все это правда? Чанель действительно собирается оставить его в одиночестве на два года? И плевать, что это по его инициативе они не общаются практически месяц. — Это же хорошо, — немного неуверенно говорит Минсок, запуская в рот очередную порцию вкусностей. — Сейчас уйдешь, быстренько отстреляешься и вернешься к нам, — тепло улыбается. — Прямо как мы с Кенсу. Пока самый старший хен говорит, остальные участники с беспокойством косятся на одного из своих главных вокалистов. В отличие от него самого, все они прекрасно понимают, что именно ему будет грустно больше всего. Именно Бен будет переживать и, возможно, плакать больше других. Он ведь вообще довольно часто плачет. Но так, чтобы никто этого не видел. — Что? — Бэкхен наконец замечает на себе чужие взгляды и вскидывает голову, одаривая их своим удивленным. — Не хочешь ничего сказать, хен? — с некоторой издевкой интересуется Сэхун, тут же уворачиваясь от подзатыльника Кенсу. Вздохнув, Дива окидывает своих одногруппников еще одним странным взглядом, после чего резко вскакивает из-за стола. Да что же это такое?! Что им всем от него нужно? Чтобы он все-таки сдался и признал свою глупость и ошибку? Но ведь Дива всея Эксо и так все понимает. Понимает, что Чанель со своими внешностью и характером всегда будет нравиться людям. Просто не может не нравиться. В особенности милым и привлекательным девушкам. Понимать-то понимает, но смириться с этим все равно не может. Делить своего любимого с кем бы то ни было очень больно и неприятно. Даже если ты и знаешь, что он никогда не ответит никому из них взаимностью. Чанель никогда не давал никакого повода сомневаться в нем и в его чувствах. — Минсок-хен во всем прав, — вздохнув, Бэкхен снова усаживается. — И руководство тоже. Нам всем нужно как можно скорее закончить это, — хоть он и старается улыбаться, в глазах его отражается грусть. Как-то сразу они теряют свой блеск. — Я, пожалуй, пойду к себе, — ужин так и остается практически не тронутым. — Голова немного болит, — на рэпера Бен старается не смотреть, когда уходит. Глядя на расстроенного Чанеля, который безотрывно следит за удаляющимся старшим, один из оставшихся главных вокалистов, чуть сильнее прижимает к себе Чонина, вспоминая, что происходило с ним совсем недавно. Улыбнувшись, Кай поддается сильным рукам. В последнее время тот не отходит на него ни на шаг. Кажется, всерьез боится, что Дио снова оставит его одного. Велика вероятность, что второго раза Чонин просто не перенесет. Ему и одного хватило. Чуть коньки не отбросил от тоски по своему любимому. А ведь совсем скоро ему самому придется уйти на два года. На долгих два года. Наверное, именно танцор лучше всего понимает чувства Бэкхена сейчас. Надо будет поддержать его, когда Чанель уйдет. Оставлять Диву в таком состоянии не лучшая идея. Мало ли что ему в голову взбредет. — Хен, иди скорее к нему, — не выдержав, Чонин отстраняется и громко фыркает. — Ты ведь и правда был не внимателен. Так что иди и уже помирись с ним, — он возвращается в объятия. На эти слова младшего Чанель только невесело усмехается и кивает, ничего не отвечая. Да, пожалуй, он прав. Надо все-таки помириться со своей любимой Дивой. И, желательно, как можно скорее. Ни для кого ведь не секрет, что Бэкхен та еще ранимая личность. Иногда ведет себя как самый настоящий ребенок. Хрупкий ранимый и бесконечно добрый красивый талантливый. На губах Пака появляется мечтательная улыбка. Все-таки не любить этого паренька невозможно. Пусть порой он и истерит без повода, но все равно. Бен самое настоящее чудушко. Именно поэтому Чанель снова кивнув, отправляется на его поиски. *** — Бэкхен-и? Дверь в комнату закрыта, и Чанель решает для начала тактично постучаться. Все-таки входить в чужую обитель без разрешения хозяина не очень хорошо. Впрочем, все равно приходится. Потому что, ожидаемо, никто не отвечает. Ну, это не особо удивительно. Такой уж у Бэкхена характер. Непростой и немного дурацкий. Только бы он там не плакал. Не реагировать на его слезы очень трудно. Из-за этого иногда и самому хочется плакать. Так, что сдержаться не получается. — Бэкхен-и, — снова пробует позвать Пак. — Можно я войду? — и входит, не дождавшись разрешения. В комнате темно и неожиданно холодно. Даже слишком холодно. Особенно, для одного конкретного вокалиста. Ни для кого ведь не секрет, что Бен Бэкхен безумно мерзлявая личность. Он ведь постоянно мерзнет. Даже когда все остальные разгуливают по общежитию в одних футболках и шортах. Из-за этого Чанель и сбежал из комнаты. Из-за того, что в его комнате вечно включен обогреватель. Обычно он включен. Но почему-то не сегодня. Рэпер оглядывается по сторонам и облегченно выдыхает, когда видит старшего, сжавшегося на кровати. Кажется, он действительно очень сильно замерз. Что ж, по крайней мере, вроде бы, не плачет. Просто сидит и смотрит в одну точку на стене. Расстроился сильно, похоже. — Бэкхен-и, — тяжело вздохнув, Чанель выуживает из шкафа припрятанный на всякий случай плед, накидывает его на плечи старшего и присаживается рядом с ним, аккуратно касаясь чужого плеча. — Ты как? Не замерз? — никакой реакции. — Может, поговорим? — в льдину превратился что ли? Бэкхен слышит родной голос, но не понимает, что ему говорят. Действительно очень холодно. Так, что он уже не чувствует ни рук, ни ног. Даже уши заледенели. Хочется что-то ответить, но сил на это нет абсолютно. Голова безумно болит от всего этого. От переживаний и, возможно, немного от холода. Совсем скоро его любимый Эльф уйдет в армию и оставит его на долгое время одного. Без него будет очень трудно. Да, они не разговаривают уже практически месяц. Разговаривать — не разговаривают, но все время находятся рядом. Этого достаточно. Достаточно просто видеть его, видеть его счастливую улыбку, слышать его голос и смех. — Ну так что, поговорим? — снова спрашивает Пак, рискнув обнять его двумя руками. — Как ты себя чувствуешь? — Холодно, — Бэкхен наконец отмирает. — Елли, почему я вдруг стал тебе не нужен? — а голос-то его как дрожит. Того и гляди сорвется. — Как не нужен? Почему не нужен? — вот такого вопроса младший точно не ожидал. — Бэкки, чего ты себе навыдумывал? Ну же. Посмотри на меня, пожалуйста. Убедить старшего в чем бы то ни было очень трудно, но Чанелю хоть и не без труда удается. В конце концов тот поднимает на него слегка испуганный и затуманенный взгляд. Боже, ну почему он такой?.. Вздохнув, рэпер расстилает кровать и укутывает несопротивляющегося Бэкхена в одеяло. Чтобы немного согрелся. Наверное, стоит лечь рядом с ним. А то мало ли что. Однако, прежде чем сделать это, он встает и все-таки закрывает окно. Очень не хочется, чтобы накануне его ухода Бен заболел. Это же будет просто катастрофа. Когда Бэкхен болеет или плохо себя чувствует, его нельзя оставлять одного. В таком состоянии он ведь становится просто невыносимым. Практически для всех. И только младшему позволено находиться рядом с ним, заботиться о нем и помогать. Только ему. Ну и раньше иногда Чунмену. Он же все-таки лидер и забота о младшеньких его прямая обязанность. — В последнее время ты все больше времени проводишь с кем бы то ни было, — слегка обиженно бормочет Бэкхен — Ты все время где-то и с кем-то ходишь, а мне приходится сидеть одному, — он чуть сильнее прижимается к груди главного рэпера. — А теперь еще и это. Ты уходишь в армию и оставляешь меня одного на целых два года. — Прости меня, — Чанель осторожно целует его в острое плечо. — Клятвенно обещаю, что все время до моего ухода, я буду проводить с тобой, — улыбается. — Ты ведь знаешь, что кроме тебя мне никто не нужен. Ну? Больше не злишься? — Разумеется, я все еще злюсь, — негромко фыркает главный вокалист. — Из-за тебя я столько времени провел в переживаниях! — Ну, Бэкки, пожалуйста, прости меня, — снова искренне извиняется. — Я исправлюсь. Вздохнув, Бэкхен разворачивается, выпутывается из одеяла и медленно, очень медленно, обнимает младшего в ответ. Да, возможно, он все еще немного злится на своего парня, но рядом с ним, по крайней мере, тихо и спокойно. Очень хочется спать, и объятия Чанеля этому прекрасно способствуют. А обо всем этом можно будет поговорить завтра на свежую голову. *** Как и обещал, Чанель, начиная со следующего утра, почти не отходит от своей любимой Дивы. Расписания сейчас практически нет, но даже на редких репетициях, которые нужны, чтобы ничего не забыть, рэпер остается рядом. Иногда они выходят куда-нибудь погулять или посидеть в кафе у старшего брата Йесона. Этот хен всегда очень тепло относится к таким визитам. Особенно, когда приходит кто-то из СуДжу или ребят из Эксо. Узнав о том, что Пак Чанель совсем скоро уходит в армию, он даже решает угостить их за счет заведения. Пару дней ЧанБэки уделяют тому, чтобы повидаться со всеми друзьями младшего, познакомиться и попрощаться с ними. Вообще-то они ждали этого гиганта одного, но тот не захотел оставлять своего вокалиста в одиночестве. Не хочется, чтобы он снова начал ревновать и что-то там себе выдумал. А он может. В этом Чанель даже не сомневается. За всем этим Бэкхен забывается и совершенно забывает о том, что недавно произошло и что младший совсем скоро уйдет в армию. Эти полторы недели становятся для него, словно глоток свежего воздуха. Они как-то вообще не походят на их привычные трудовые будни. На какое-то мгновение ему кажется, что они вернулись в те далекие времена, когда за ними не следовали повсюду камеры и особо ушлые фанатки. Бен и сам не понимает, почему, вроде бы, чувствует всеобъемлющее счастье, но в то же время где-то глубоко в груди все сжимается. Сердце, похоже, предчувствует скорое расставание. Оно заранее будто бы плачет, покрываясь тонкой корочкой льда. Впрочем, совсем скоро мнимое счастье рассыпается на миллионы осколков. В тот самый момент, когда до Бэкхена вдруг доходит, что сегодня уже 27 марта. Если честно, этот день наступает так внезапно, что главный вокалист на какое-то время выпадает из реальности и теряет дар речи. Снова возвращаются грусть и апатия, мучившие его последний месяц. Несмотря на то, что Чанель замечает все это практически сразу, сделать ничего не может. Он ведь прекрасно все понимает и сам тоже чувствует боль от предстоящей разлуки с тем, кто ему дорог. Ему тоже очень грустно. Но, к сожалению, это неизбежно. Изменить уже ничего нельзя. Да и никто не стал бы в здравом уме. Каждый уважающий себя молодой человек должен непременно отдать свой долг Родине. Это даже не обсуждается. Именно поэтому Пак просто старается быть рядом больше, чем это возможно, еще крепче обнимает старшего, прижимая его к себе, и чаще и отчаяннее целует. И, разумеется, Бэкхен на все это отвечает с еще большей пылкостью и страстью. Хотя в глазах его отражается неприкрытое отчаяние. Теперь они похожи на сиамских близнецов, которые не могут отделиться друг от друга. Такое их поведение заставляет остальных мемберов посмеиваться над ними. Они постоянно хихикают, чтобы хоть немного разбавить обстановку. Потому что сейчас это просто необходимо. Больше, чем когда-либо. Она кажется гораздо тяжелее, чем была все прошлые разы. Ну, впрочем, оно и неудивительно. Из бигль-лайна ведь никого не остается. Чондэ ушел еще в прошлом году, Чанель уходит сейчас, а Бэкхен больше не может улыбаться. Возможно, ему тоже следует уйти как можно скорее. Чтобы потом, через два года, снова встретиться с главным рэпером и больше никогда с ним не расставаться. *** — Ну вот и все? — сейчас Чаекль даже не старается казаться веселым. — Мне, наверное, пора. Машина уже ждет. — Да, — Минсок, первым подойдя ближе, кивает. — Иди. Ты должен хорошо поработать, — самое главное не расплакаться. Иначе и остальные держаться не смогут. У них в группе ведь всегда так. Если кто-то один начинает плакать, то и у других вряд ли получится сохранить спокойствие. Потом, правда, обычно бывает очень трудно успокоиться и успокоить своих одногруппников. Приходится это делать наиболее устойчивым. Например, Чунмену и Кенсу. — Два года это не так уж и долго, — отстранив хена, один из вокалистов обнимает Пака. — Для тебя они пролетят незаметно. — Хен, ты только пиши и звони нам, — гундосит откуда-то со стороны Сэхун, не решающийся подойти. — Не забывай о своих «братьях». На такое по-детски милое замечание их макнэ Чанель не может не улыбнуться. Да как о них вообще можно забыть?! Эксо ведь это семья. Самая настоящая семья. Расставаться с ними на такое долгое время очень тяжело. Но… Есть один человек, с которым прощаться в разы тяжелее. Даже на более короткий срок. Да черт возьми, даже на один день не хочется оставлять его. Хотя бы потому, что они встречаются и этому самому человеку тоже очень больно. Чанель тяжело вздыхает, пытаясь отыскать его взглядом. Тьфу ты. Что же это такое?! Нигде его не видно. Впрочем, Пак абсолютно не удивлен, что старший прячется от него. Ночью он слышал, как Бэкхен тихо плакал. Слышал, но не подошел. Знает ведь, что тот ненавидит, когда его видят в таком состоянии. — Не переживай так сильно, хен, — последовав примеру своего парня, Чонин тоже обнимает рэпера, едва слышно шепча ему на ухо. — Я присмотрю за нашей Дивой. Все будет хорошо, — кажется, он единственный из всей группы, кто сразу замечает блуждающий взгляд старшего. — Пожалуй, я понимаю его лучше других. Поэтому… Мы с Кенсу ни за что не оставим его одного. — Спасибо, — Чанель, кивнув, обнимает главного танцора в ответ. — Я очень беспокоюсь за него и надеюсь на вас. Но, если вдруг что, обязательно сразу же звоните мне, — просит. — Бэкки, — заметив мелькнувшую темную макушку, он окликает своего парня. На секунду Бэкхен, кажется, замирает, услышав родной голос, но потом все же немного неуверенно выходит к остальным. Боже, какие же у него красные глаза! Много плакал, понимает Чанель. Поэтому, наверное, и не хотел выходить. Боялся. Этот вокалист вообще не очень любит показывать свои эмоции при свидетелях. Хотя Эксо и не посторонние для него люди. И прощаться с кем бы то ни было он тоже очень не любит. — Бэкки, ну чего ты? — мягко улыбаясь ему, спрашивает Пак. — Чего ты? Я же буду писать и по возможности звонить тебе каждый день, — он как можно сильнее прижимает к себе старшего, предварительно смахнув с его ресниц остатки слез. — Не грусти, пожалуйста. Мы скоро снова увидимся, — легкий поцелуй в уголок губ. — А пока парни присмотрят за тобой. — Я совсем не грущу, — ложь, конечно, но по-другому сейчас нельзя. — Чанни, пообещай, пожалуйста, что во время твоих увольнений мы будем с тобой видеться, — и все-таки нижняя губа очень сильно дрожит. — Разумеется, — Чанель снова целует его. — Не скучай очень сильно. И помни, что я ежесекундно думаю о тебе. После таких трогательных слов кажется, что от новой порции слез удержаться не получится. Но Бэкхен очень старается. Не плачет. Сейчас никак нельзя давать волю чувствам. Не хочется расстраивать младшего еще больше. Тот и так очень переживает из-за него и из-за своего ухода. Бен едва слышно выдыхает, чуть отстраняясь. Все, хватит. Пора это заканчивать. Нельзя и дальше оттягивать неизбежное. Чем дольше длится прощание, тем тяжелее будет расставаться. — Иди, — неожиданно для всех говорит Бэкхен, подталкивая рэпера к двери. — Пожалуйста, Елли, иди, — он видит удивленный взгляд, но продолжает настаивать. Сначала Чанель не понимает такой смены настроения Дивы всея Эксо, но через пару секунд замечает сильнее дрожащие губу, блеск в его глазах и трясущееся руки. Сразу же все становится понятно. Просто кое-кто очень не хочется при нем сорваться и начать рыдать. Хоть уходить и не хочется рэпер согласно кивает. Не стоит доводить до греха. Если Бен сейчас не сможет сдержаться, он потом себя не простит. *** Когда Чанель, последний раз обняв всех по очереди, скрывается за дверью, плотина главного вокалиста рушится в одночасье. Из его глаз тут же срываются кристальные капли, и он, зажав рот рукой, буквально падает на пол. Ноги больше не держат его. Разумеется, Бэкхен понимает, что младший уходит не на всегда. Знает, что тот вернется совсем скоро. 2 года это не такой уж и долгий срок. К тому же, они смогут видеться и во время его службы. Так-то оно так. Но сердце все равно не может справиться с тоской по любимому, несмотря на то, что тот ушел только что. Все равно очень больно. По правде говоря, Бен совершенно не понимает, как сможет прожить без своего любимого Эльфа так долго. Бэкхен сжимает футболку в области груди. Хочется немедленно куда-то сбежать. Желательно, тоже в армию. По крайней мере, там не будет слишком много времени, чтобы думать или грустить. То, что происходит, заставляет Минсока, Кенсу, Чонина и Сэхуна всерьез испугаться за одного из них. Такое ощущение, что вокалист хочет вынуть свое сердце и спрятать его, пока кое-кто не вернется. Наверное, нужно попытаться хоть что-нибудь сделать, хоть как-то помочь. Но парни не знают, что тут можно сделать. Слишком долго Бэкхен все держал в себе, стараясь казаться сильным и спокойным. — Хен, — Кай первым приходит в себя, падая возле старшего на колени и обнимая его со спины. — Перестань, пожалуйста. Ты ведь обещал ему. Просто пойдем со мной, — благодаря разнице в росте, он легко возвращает его в вертикальное положение, продолжая поддерживать. — Кенсу-я, — обращается к испуганно хлопающему глазами парню. — Пожалуйста, завари нам чай, — для начала приходится отвести его в ванную и умыть. Наверное, из-за того, что некоторое время назад он и сам был в таком же положении, Чонин все делает быстро и правильно. Еще свежи воспоминания, как главный рэпер ухаживал за ним. Если бы не он, неизвестно, чем все это закончилось бы. Так что… Именно поэтому Кай берет все в свои руки. Для него ведь это проще простого. Просто какое-то время придется побыть рядом с их Дивой, пожертвовав своими интересами. Впрочем, это ничего страшного. Ради одного из своих любимых хенов он готов. — Вот так, — горячий травяной чай не сразу, но помогает. Старший постепенно успокаивается, затихая. — Бэкки-хен, давай-ка ты сейчас допьешь этот чай, а потом ляжешь спать. Хорошо? — Тут слишком холодно, — жалобно шепчет. — Чонин-а, — хоть он и не сопротивляется, все равно подразумевает именно это. — Все в порядке, — Кай присаживается рядом и чуть сильнее сжимает чужое бледное плечо. — Мы с Кенсу побудем с тобой Возможно, Бэкхен действительно очень устал, а, возможно, чай постепенно начинает действовать. Становится неожиданно тепло и спокойно. Все тело будто бы чем-то скованно. Как бы там ни было, но через несколько минут главный вокалист проваливается во тьму. Туда, где он еще недолго сможет побыть рядом со своим любимым. Хотя бы чуть-чуть. Несколько часов. Этого ничтожно мало, но за неимением большего сойдет. По крайней мере, здесь Чанель счастлив. Они оба здесь счастливы. Ну что ж, большего ему и не нужно. *** — Прости, что? — вот такого Минсок точно не ожидал. — Вы прекрасно все слышали, — Бэкхен как никогда выглядит уверенным. — У меня нет выбора. — Если Чанель-хен узнает, он будет в шоке, — вздохнув, макнэ пытается заглянуть в глаза Бена. — Он сможет понять меня. — Думаешь, это хорошее решение? — спустя несколько минут в разговор вступает и Чонин. — Хен просил присмотреть за тобой. — Но его тут нет! — кажется, он уже начинает злиться. — К тому же мне все равно рано или поздно придется это сделать, — вздыхает. — Нини, возможно, Бэкхен-хен прав, — Кенсу осторожно подхватывает младшего под локоть. — Вспомни, что было, когда я ушел. Так что… Для него это лучший выход. — Спасибо, Кенсу-я, Чонин-а, Сэхун-а, Минсок-хен, — вокалист обнимает каждого по очереди. — Это правда. Но вы не грустите, не скучайте и не переживайте сильно. Я обязательно всегда буду на связи, — на губах его появляется привычная улыбка. На самом деле, Бэкхен не задумывался ни на секунду. Буквально на следующий день понял, что нужно делать. Он был готов к спорам, ультиматумам и даже угрозам, но к его удивлению руководство с ним сразу же согласились. Кроме того они позволили ему самому выбрать дату. Поэтому… Через три дня всех Эри ждала еще одна грустная новость: 6 мая на службу заступает Бен Бэкхен.