i'm staying here

В мыслях Чонгука: Тэхён, Тэхён, Тэхён. Не помогает даже амулет, подаренный Чимином. В другой день, да ещё вчера, Чонгук бы радовался такому подарку как ребёнок. Он и сейчас радуется, но не так ярко. Хоть какое это облегчение, идти по улице и не замечать ничего потустороннего! Дом привычно встречает тишиной, даже Чунчи ведёт себя прилежно и после раунда облизывания, возвращается к своему лежаку. Только тонкая занавеска гуляет на ветру, потому что утром Чонгук оставил окно приоткрытым. — Я знаю, что ты здесь, — пробует он, обращаясь к пустоте. Только через минуту до него доходит, что на шее висит шнурок с амулетом. Тот больше похож на приплюснутую крышку от консервной банки, разве что края не острые, а хорошо отполированные и в центре вытеснен какой-то незнакомый символ. Чонгук сдёргивает его, сжимая в пятерне, и как по взмаху волшебной палочки, прямо у окна показывается Тэхён. Призраком его уже язык не поворачивается называть. — Привет?.. — неловко здоровается элементаль, глядя на Чонгука несмело, блестя голубыми глазами из-под густой тёмной чёлки. — Дух воздуха, значит? — вскидывает тот брови. Тело Тэхёна, окантованное солнечными лучами, идёт рябью. Наполненый светом, набравшийся тепла и красок, он сияет, окончательно подтверждая свою неземную сущность. Кажется, Тэхён смущён. Он опускает голову, утопая в занавесках, будто те смогут скрыть его от чужого взгляда. — Я был совсем крошечным порывом, лёгким бризом, когда впервые увидел тебя, — подаёт голос. — У тебя были огромные карие глазищи, такие невинные и чистые, что казалось слёзы, скатывающиеся вниз по щекам, будут равными по силе слезам единорогов. Как я мог пролететь мимо? Кажется, Чонгук забывает дышать, слушая чужой тягучий голос. Лицо Тэхёна озаряет мечтательная улыбка, словно он снова оказался в тех далёких временах. — Я крепчал, превращался в стремительный ветер, а ты рос вместе со мной: учился ходить, лепетал что-то на вашем непонятном, детском языке. Мне нравилось играть с твоими волосами, подбрасывать их вверх, приглаживать то на одну сторону, то на другую. Чунчи подбегает к ногам, и Чонгук отходит к креслу, опускаясь в него, чтобы было удобнее почёсывать подставленную спинку. То, о чём рассказывает Тэхён, больше похоже на сказку. На добрую историю, наполненную волшебством. Но никак не похоже на реальную жизнь. — А потом я стал штормом, и дел стало намного больше. Хотя мне нравилось вздымать волны, опуская их на берег, — продолжает Тэхён, осторожно подходя ближе. — Только видеть тебя так часто уже не мог. Да и ты начал меняться. Каюсь, сначала я так радовался, что ты можешь видеть больше, чем обычный человек! Наверное, эти эмоции и подтолкнули меня вырасти, стать сильнее. Я разрушал чужие дома, вырывал с корнем деревья, носил по небу облака, нырял в глубину моря. Это было потрясающе, да, — вздыхает Тэхён, встречаясь с Чонгуком взглядом. — Но ты уехал, а я остался. И я уговаривал себя, что так правильно, что так и должно быть, но… Впервые я понял, что значат те чувства, которые переполняют до самых краёв. И я последовал за тобой. Чонгук видит перед собой кого-то, кого просто не должно существовать. Не в том виде, в котором тот стоит перед ним, стеснительно заламывая пальцы. Верит ли ему Чонгук? Боже, он уже и сам не знает, во что верить. — Но когда я увидел тебя снова, — нарушает беспокойную тишину Тэхён. — Я не мог больше прятаться. Я подумал, что тебе… Что тебе будет… привычнее общаться со мной, как с призраком. И так я смогу с тобой подружиться. Мы же друзья? Ты не прогонишь меня? Тэхён выглядит таким беспокойным, таким разбитым. Его взгляд жалобный и очень испуганный. Чонгук чувствует укол в сердце, ему непривычно видеть его настолько беззащитным. Тэхён же обычно словно лучик света. Живой и задорный. Точно не похожий на тень себя самого. — Как я могу прогнать тебя? Это же невозможно. Ты же, Господи, ветер. Наконец-то, Тэхён улыбается. Эта милая улыбка вскоре превращается в хихиканье, заставляя и Чонгука разулыбаться в ответ. — Я всегда буду с тобой, — внезапно очень серьёзно обещает Тэхён. Его буйные волосы колышутся словно пребывая в невесомости. Глаза горят льдисто-синим, насыщенным, но не холодным, а тёплым, как летнее небо. Чонгук почему-то верит ему. И от этого на душе у него становится легко-легко. И горячо-горячо, будто у самого солнца. — Ой, кажется я становлюсь ураганом, — лепечет Тэхён, и Чонгук нервно всхлипывает, когда чувствует сильный поток воздуха, вскинувший его волосы вверх, чтобы... чтобы через секунду разразиться громким смехом.