Was born to blow his mind

      Набирая Алекса уже четвёртый раз подряд, Кейн уже совершенно утратил надежду на ответ, однако спустя семь (он считал) действующих на нервы гудков вызываемый абонент всё же соизволил поднять трубку.       — Да, — грубо, но каким-то подозрительно слабым хриплым голосом буркнул знакомый голос.       — Чего не отвечаешь?! М-м? Я тут звоню, а он… — весело начал Майлз, обрадовавшись, что наконец дозвонился. — Тебя не было сегодня, сам знаешь где. Очень не в твоём духе, родной мой. Ни за что не поверю, что ты по доброй воле упустил возможность надраться в хорошей компании да ещё и за чужой счёт, — с шутливой претензией заметил он.       Тёрнер, выключив микрофон, медлил с ответом.       — Ал, ты зачем звук отключил?       Почти в этот же момент микрофон включился и раздались звуки мучительного кашля, смешанного с шуршанием одеяла, видимо, от того, что человек переворачивался в другое положение. Кейн не на шутку заволновался.       — Зачем-зачем? — севшим по-прежнему раздражённым голосом передразнил Алекс. Он уже предчувствовал, как Майлз сейчас начнёт расспрашивать, допытываться — включит мамочкин режим, в общем. — Чтоб ты не оглох.       — Ты что, заболел? — только спросив, Кейн понял, что тупее вопроса придумать нельзя было.       — Обычная простуда, — Тёрнер снова закашлялся, — наверное.       Алекс — человек, не любивший никому ни о чём не говорить и ни в чём не признаваться до тех пор, пока не наступит крайняя нужда. Ему почему-то всегда казалось, признайся он в чём-то подобном кому-либо, его сочтут слабым.       — «Наверное»! У тебя всё «наверное»! — Теперь пришло время Майлзу раздражаться. — Почему ты не позвонил мне?       — Хотел спокойно полежать и поумирать, не лишая других возможности отдохнуть.       — Ну-у приду-уро-ок! Господи-и… — вздохнул Кейн, рыща по карманам в поисках ключей от алексовой квартиры. — Жди, через минут тридцать приеду.

***

      Когда Кейн зашёл в квартиру, внутри была темнотища — все занавески были закрыты, свет нигде не горел — и стояла мертвецкая тишина. Единственное, что он слышал, было тиканье часов, висевших в прихожей и показывавших без четверти двенадцать. Больной хозяин квартиры, вероятно, спал, поэтому Майлз, не желая его будить, тихо снял и повесил в шкаф верхнюю одежду и прошёл на кухню, включая там свет и собираясь поискать хоть какие-то лекарства, если они вообще могли быть.       Минут через пять-семь из спальни послышалась какая-то возня и тихий скулёж, сердце Майлза сжалось, он осторожно закрыл ящик и тихими, практически совсем неслышными шагами пошёл заглянуть в комнату. Остановившись в дверях, в темноте он с трудом смог различить очертания валявшейся распластавшись на всю постель тушки Тёрнера с мерно подымавшейся при дыхании грудной клеткой. Кейн молча простоял так с минуту, пытаясь проанализировать ситуацию, как вдруг Алекс снова страдальчески запыхтел, издав при этом звук, смутно похожий на «Майлз?»; у него из-за температуры жутко болели глаза, хотя в помещении и было темно, как в пещере.       — Ал, — Кейн подскочил к изголовью, желая заполучить зрительный контакт, и мягко схватил Алекса за руку; она была горячей, — совсем плохо? Воды? — Он присел на край кровати и мягко коснулся губами лба больного. — Охренеть! Да у тебя башка, как вскипячённый чайник!       Тёрнер хмыкнул (вроде как его это развеселило) и со спины перевернулся лицом к Майлзу, протягивая ослабевшие руки, обвивая ими талию друга и утыкаясь лбом ему в бок.       — Ты температуру мерил? — ласково спрашивает Кейн, гладя Алекса по голове, как маленького котёночка. «Котёночек» в ответ лишь промычал что-то похожее на «радусни… не…». — Надо врача вызвать, я думаю.       В ответ — снова яростное отрицательное мычание. «Да что же он такой упёртый?» — подумал Майлз.       — А лекарства у тебя тут вообще есть хоть какие-то?       — Ни…       Кейн полным нежности, жалеющим взглядом смотрел на Алекса. Он бы так хотел остаться сейчас рядом с ним, но нужно было раздобыть лекарства.       — Давай, отпускай меня, — он попытался осторожно отцепить от себя руки Тёрнера, но те, даже несмотря на болезнь и простуду, хоть и были слабыми, но всё так же оставались цепкими. — Ал… отпусти, я пойду сделаю тебе тёплого чая и потом по-быстрому сбегаю в аптеку.       Алекс нехотя отпустил Майлза, который пошёл сразу поставил чайник, пока тот вскипал, он, чтобы не тратить время, оделся. Налив в кружку с пакетиком единственного найденного чая кипяток, он отнёс её в спальню и поставил на прикроватную тумбочку. Вдруг ему вспомнилось, как делала мама в его детстве, когда он температурил, и потому он подошёл к комоду, порылся в ящиках, достал первое попавшееся маленькое полотенце, сбегал намочил его ледяной водой и вернулся к Алексу, чтобы положить его тому на лоб.       — Должно стать полегче. Потерпи, я быстро приду.

***

      Из аптеки Кейн вернулся чуть больше чем через десять минут: торопился, как мог, плюс ему повезло, что поблизости была-таки круглосуточная, иначе бы пришлось не сладко. Бросив куртку на пол, он достал из пакета упаковку жаропонижающего, которое ему посоветовала фармацевт, придя на кухню, включил свет над вытяжкой и принялся читать инструкцию по применению. Слипавшиеся от усталости глаза долго не хотели фокусироваться на мелком шрифте. Это начинало раздражать Майлза, ведь он переживал за Алекса и хотел скорее помочь ему. Наконец он смог прочитать злосчастные буквы и, набрав стакан воды, пошёл в спальню.       — Держи. — Он поднёс Тёрнеру раскрытую ладонь с лежащей на ней маленькой белой таблеточкой. Когда тот взял её, он протянул ему стакан с водой. — Запей.       Отдав ему стакан, Алекс поднял на Майлза мутный вопросительный взгляд, по которому нельзя было точно определить, какой вопрос он выражал. Единственное, что Майлз понял по своим любимым, но лихорадочно блестящим от проникающего из другой комнаты света глазам, — это то, что Алексу по-прежнему было очень плохо. Кейн машинально протянул руку, чтобы запустить свои пальцы тому в волосы и нежно потрепать. Алекс страдальчески захныкал.       — Потерпи ещё немного. Через полчаса-час эта штука собьёт температуру.       Он собирался уйти из комнаты, чтобы не мешать, но Тёрнер остановил его:       — Куда?.. — пробормотал он, вытягивая обе руки показывая Майлзу, куда он должен сесть. — Куда? Не уходи.       Майлз остановился, словно немного колеблясь.       — Эх ты, мой маленький принц… — сквозь улыбку сказал он, подходя к кровати.       Он подвинул алексовы руки, полулёг-полусел, облокотившись на изголовье. Алекс тут же протянул к Кейну свои ослабевшие от болезни руки и, вцепившись в него, в начал кряхтя и сопя придвигаться. Ему хотелось почувствовать родного человека как можно ближе. Он хотел почувствовать, что он не один в этом температурном кошмаре, хотел чувствовать спокойствие — то, которое всегда бывает только с Ма.       Пододвинувшись, Алекс немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, и, сомкнув глаза, уткнулся лицом Майлзу в бок. Находясь в состоянии какого-то полусна, он всё-таки признался себе, что действительно стоило сразу самому позвонить и попросить приехать.       Кейн улыбнулся тому, как близко Ал прильнул к нему, и аккуратно приобнял его, мягко поцеловал в макушку, прошептав что-то очень тёплое и личное. Понаблюдав некоторое время за лежащим у него под боком котёночком, Майлз не заметил, как сам провалился в сон…