Доберман

      Сонхва сидел в комнате, перечитывая сообщения Хонджуна. В последние дни не виделись, а всё потому, что Хонджун помогал своему брату в клубе, потому что один менеджер заболел, другого пришлось уволить, а сам брат был уже без сил, работая в одиночку. А Хонджун был хорошим сыном и братом и не мог отказать родным в помощи. Сонхва вздохнул. Он не был против этой черты характера своего парня, которая просто кричала, что на него можно положиться, но всё-таки блондин скучал и ревновал одновременно Хонджуна. Он работал по ночам, с десяти вечера до шести утра, а днём отсыпался, не оставляя тем самым времени для свиданий. И хотя Хонджун заваливал Сонхва сообщениями, это не улучшало ситуацию, а, наоборот, злило его половинку.              Отложив телефон в сторону, Сонхва направился в ванную. Но в эту минуту его телефон подал сигнал. Неизвестный номер, не переставая, звонил. Пожав плечами, парень ответил на звонок и сразу же насторожился. Звонил работодатель Сана. А в каких случаях работодатели звонят людям, которых сотрудник указывает для экстренной связи? Правильно! В экстренных и не самых приятных! Услышав, что Сан попал под рабочую машину и сейчас его увезли на скорой, Сонхва потерял дар речи, медленно опустившись на стул. Немного оправившись от первого шока, он уточнил номер больницы, куда увезли Сана, поднялся и бросился в комнату Минги. Младший, услышав новость, сразу вскочил, направляясь к входной двери, на ходу хватая мотоциклетный шлем и ключи, но Сонхва одёрнул его. Заставил сесть в его машину, озвучив несколько убедительных доводов. Ехали молча, но Минги весь искрутился на сиденье, выглядывая вперёд, не известно что пытаясь высмотреть там.              Не успел Сонхва заглушить двигатель, как Минги уже выскочил из машины и скрылся за дверями больницы. Сонхва подошёл к регистратуре, уточнил, где сейчас находится Сан, и вздохнул с облегчением, услышав, что Сан находится в общей приёмной. Значит, не так всё страшно, раз он избежал попадания в реанимацию. Подойдя к приёмной, он первым делом увидел своего брата, который выделялся ярким пятном в этом грязно-белом фоне. Сан лежал на кушетке, корчась от боли. Вся его левая рука и левый бок были в крови. От этого вида Сонхва стало дурно. Подошёл врач в сопровождении медсестры, которая стала закрывать занавески, отгораживая Сана и его друзей от остальных.              – Вы уверены, что ему не нужно в реанимацию? Он же белый, как смерть!       – Нет. Переломов нет, только раны, на которые мы сейчас наложим швы.       – Он же в беспамятстве! – не унимался Сонхва, становясь таким же бледным, как и лежащий на кушетке Сан.       – Это шок. Пожалуйста, не сомневайтесь в моей компетенции и выйдете, пока мы не закончим накладывать швы.       – Сделайте ему обезболивающее!       – Сонхва! – Минги взял брата за плечи и вытолкал за занавеску. – Врач ведь знает, что делать.       – Ненавижу вас! – чуть ли не визжа, воскликнул старший. Его била крупная дрожь, лицо было серое, в глазах стояли слёзы. Ситуация с Саном напомнила Сонхва все ситуации, которые были с его братом: передозировка, избиение, изнасилование, авария на мотоцикле! Сколько младшие ещё будут проверять его нервную систему?              Минги обнял брата и тот заплакал. Все присутствующие в приёмном отделении смотрели на них.       – Эй, всё хорошо.       – Да почему вы не можете спокойно жить! То ты в больнице, то Сан! Я найду этого машиниста, до самых седин засажу в тюрьму!       – Успокойся, пожалуйста. – Минги погладил брата по голове, ласково улыбнулся.       – Успокойся! Конечно!       – Хочешь что-нибудь выпить? – и не дожидаясь ответа: – Подожди меня здесь.              Он принёс два стаканчика из автомата: один с кофе себе, другой с горячим двойным шоколадом брату. Сонхва принял стаканчик, стал пить небольшими и частыми глотками. Постепенно он успокоился, бледность сошла. В этот момент вышел врач.       – Вам лучше подождать у регистратуры. Там сообщат, в какую палату его переведут.       – В какую? VIP! – не раздумывая, отрезал Сонхва.       – Это может быть дорого, – начал врач, но Сонхва его перебил:       – Не думаю, что в вашей больнице вообще есть достойная палата.              Он развернулся, направился к регистратуре. Открыл на своём телефоне сканы всех документов Сана, потребовал разместить Сана в VIP-палату. Администратор быстро окинула взглядом Сонхва, явно сомневающаяся в его платёжеспособности, но, тем не менее, озвучила сумму. Парень протянул карту. Рядом с ним остановился человек. Девушка, посмотрев на подошедшего, вскочила, поклонилась. Сонхва обернулся.              – Господин Пак! Что вы тут делаете в такое время? Неужели с господином Соном что-то случилось?       – Здравствуйте, дядюшка, – слабо улыбнулся Сонхва. – Нет, с Минги все хорошо. Другой мой младший пострадал.       – Да? Где он? Мы предоставим ему лучшую палату!       – Я уже оплатил всё.       – Не стоило!       – Перестаньте. Ваши заявления звучат немного странно. – отмахнулся Сонхва, принимая документы, проверяя их на корректное заполнение. Подписав все бумаги, Сонхва поклонился главному врачу больницы, направился к палате, которую оформили для Сана.              Пострадавший был уже в палате, переодетый и вымытый от крови. Внутри на диване сидел Минги, смотря на лицо Сана. Сонхва уселся рядом, откидываясь на спинку и закрывая глаза. Минги вкратце рассказал слова врача. Радовало, что обошлось без переломов, но на боку на рёбрах были сильные повреждения, и врач предупредил, что останется шрам. В этом месте было наложено больше всего швов и чистая повязка за ночь пропиталась кровью.       Утром медсестра проверила все швы, наложила чистые повязки. Сан жаловался на головную боль, речь его была сбивчивой. Назначили ещё томографию, которая показала сотрясение мозга. Ему прописали таблетки, витамины и запретили активные действия левой рукой, особенно поднимать её выше локтя. Сонхва поставил Сану условие, что тот будет жить у них, пока не сможет самостоятельно и без последствий двигать рукой.              Отправив брата в квартиру Сана за вещами и наказав обустроить комнату к его выписке, сам Сонхва написал Хонджуну. Потребовав предоставить адрес квартиры и код доступа от замка, Сонхва отправился в гости к своему парню. Он приехал в двенадцатом часу ночи. Хонджуна не было, это и понятно. Сонхва прошёлся по квартире, вышел на крышу, поражённый открывшимся видом и яркостью цветов, которые покрывали крышу. Сонхва улыбнулся – увлечение Хонджуна было необычным и очень милым. Парень вернулся внутрь, принял душ и завалился спать, предварительно поставив будильник на шесть утра.              Проснувшись утром, Сонхва заставил себя встать с кровати, но с удовольствием бы продолжил лежать в этой большой и удобной постели, пропитанной запахом Хонджуна. Сонхва потёрся носом о подушку, улыбнулся, встал. Умылся, отправился на кухню готовить завтрак. В десять минут восьмого пискнул дверной замок. Сонхва улыбнулся, проверяя готовность яичницы.              Хонджун, добравшийся до дома исключительно только на силе воли, войдя в квартиру, замер. Странные звуки, доносящиеся из кухни, и пара туфель у порога, мягко говоря, удивили его. Голова плохо соображала, так как была наполнена шумом и басами после очередной смены в клубе. Он неуверенно прошёл на кухню и обомлел. У плиты стоял Сонхва, одетый только в его рубашку, которая едва прикрывала ягодицы, и готовил завтрак.       – Вот это да! Вроде не пил, а мерещится же, – пробормотал Хонджун, закрывая глаза и потирая свои виски.       – С возвращением, – пропел нежный голос. Хонджун открыл глаза и столкнулся с любящим взглядом своего парня.       – Не иллюзия? – прошептал парень, касаясь щёки любимого. Сонхва улыбнулся и нежно поцеловал его в нос.       – Иди умойся и возвращайся. Будем завтракать.              Хонджун всё ещё сомневающийся в реальности происходящего, направился в ванную. Остановился, вернулся, заглядывая на кухню, и бормоча, что надо попросить у брата пару ночей выходных, чтобы отдохнуть, пошёл в ванную. Умылся холодной водой, надеясь прогнать сонливость, вернулся на кухню. И если это только работа его уставшего мозга, Хонджун всё равно наслаждался картиной: Сонхва напевал детскую песенку, раскладывая яичницу по тарелкам, двигал плечами, отчего рубашка открывала вид на соблазнительную и упругую попку, намекая Хонджуну, что под рубашкой ничего из одежды больше нет. Хонджун облизнулся, подошёл к парню, обнял его со спины, прижавшись лбом к спине. Чувствуя тепло и движение тела Сонхва, Хонджун удостоверился, что всё это реально. Он развернул любимого к себе, поцеловал родные губы, поглаживая ягодицы. Сонхва отстранился, приложил свой палец к губам Хонджуна, назидательно сказал:              – Вначале завтрак!              Указал Хонджуну на стул, поставил перед ним тарелку с едой и кружку ароматного кофе. Парень практически проглотил завтрак, взял Сонхва за руку, притягивая к себе, усадил на свои колени. Покрывая его шею и ключицы поцелуями, он шептал:              – Вот бы каждый день так! Живи со мной, Сонхва!              Сонхва рассмеялся, обхватил лицо парня своими ладонями, поцеловал. Хонджун расстегнул пуговицу, ещё одну, оголяя грудь любимого, прикасаясь подушечками пальцев к нежной коже, рисуя узоры, спускаясь к соску. Сонхва сделал глубокий вздох, когда Хонджун провёл пальцем по его соску. Хонджун прищурился, наслаждаясь реакцией, наклонился, облизал сосок. Сонхва схватился за его плечи, крепко сжал руки. Хонджун продолжил ласкать сосок, покусывал его и оттягивая, пока парень на его коленях не застонал.              – Подожди, Хонджун. – Сонхва отстранился, тяжело дыша. Его глаза были затуманены желанием. – Дай мне прибраться на кухне. – Хонджун хмыкнул. – Не смейся. Мысль о грязной посуде не даёт мне расслабиться.       – Хорошо, – Хонджун поднял руки вверх, улыбаясь. Ох, уж этот его чистюля! Такой милый!              Сонхва встал, закатал рукава, включил воду и принялся мыть посуду. Хонджун остался сидеть на стуле, пожирая спину и обнажённые ноги Сонхва взглядом.              – Ты невообразимо прекрасен! – Сонхва улыбнулся, оглянулся, подмигивая. – Не представляешь, как я счастлив, что ты мой! Я люблю тебя.              Хонджун подошёл к парню, провёл рукой по его спине, обнял.       – И я рад, что тебя не смутила наша разница в росте, – тихо проговорил Хонджун.       – Вначале смущало, но на секс это никак не повлияло, поэтому…       – Ты раньше встречался с кем-то, кто ниже тебя?       – Нет, – Сонхва пожал плечами. – А ты?       – Кто выше меня? Только с Юнхо.              Хонджун практически сразу понял, что сказал лишнего, потому что Сонхва замер, напрягся. Выключил воду, повернулся, отталкивая Хонджуна.       – Ты встречался с Юнхо? – в глазах вспыхнули огоньки злости.       – Да, но…       – И ты с ним до сих пор дружишь?       – Да, мы друзья. Сонхва…       – Хорошие друзья! Которые утешают друг друга! Которые живут друг у друга! Да?              Хонджун протянул руки, желая обнять парня и успокоить, но Сонхва отмахнулся, развернулся, вышел из кухни. Хонджун стоял, как вкопанный, не понимая такой реакции, и не понимая, как вообще всё так перевернулось! Когда он нашёл Сонхва, тот уже был полностью одетый и направлялся к выходу.              – Сонхва, позволь мне всё объяснить!              Но парень только бросил презрительный взгляд в ответ, одел туфли, вышел и так громко хлопнул дверью, что от силы удара дверь снова распахнулась. Хонджун стоял, не веря в происходящее, бормоча: «Бред! Это бред какой-то!»              ***       Утром в понедельник Минги первым делом позвонил Ёсану, чтобы предупредить, что пропустит сегодняшний день тренировок. Но вице-президент клуба не отвечал на его звонки. Это было удивительно. Танцор набрал номер президента, проинформировав о своём отсутствии и заодно поинтересовался делами Ёсана.              – Да я сам в шоке! Он в четверг вообще не объявился, а в пятницу скинул сообщение, что заболел. Но на звонки не отвечает. Я переживаю за него и думаю сегодня после тренировки пойти к нему.       – Я понял. Если нужна будет помощь, звони мне.              Минги задумчиво крутил телефон в руке. Заболел? В четверг не пришёл в клуб? А в среду была его встреча с Чонхо. У них что-то произошло? Минги позвонил другу, сообщил, что сегодня Сана выписывают из больницы и он будет жить в их доме, пока полностью не поправится. И попросил приехать в гости, чтобы составить Сану компанию. Чонхо приехал через сорок минут. Минги не стал ходить вокруг да около, а сразу в лоб спросил, что у него произошло с Ёсаном. Чонхо максимально кратко рассказал, но даже от краткого повествования у Минги отвисла челюсть.              – Ты что сделал?       – Я уже сказал! – Чонхо сидел на диване, отвернувшись от друга.       – Ты понимаешь, что это ничем не отличается от изнасилования?       – Это не так!       – Не так? – Минги был готов избить друга до крови. – Не так? Это ты мне говоришь? Мне?              Чонхо растерянно посмотрел на друга, потом опустил голову. Конечно, для Минги тема изнасилования была максимально неприятной. Он никогда об этом не заикался, но, видимо, сейчас барьер был разрушен, и Минги выплёскивал всю свою злость на друга, который совершил тоже самое, что некогда испытал парень.              – И это говорит мой друг! Друг, который следит за насильником в тюрьме! Друг, который злится каждый раз, когда слышит мою историю! И что я слышу? Мой друг сам опустился до такого! Ты дебил?       – Перестань орать! Он сам соблазнял меня!       – Слова истинного насильника! Давай, сваливаю всю вину на жертву! – в глазах Минги блеснули слёзы, он со злобой вытер их.       – Я отправил ему цветы в качестве извинений, – как-то беспомощно сказал Чонхо.       – Ты точно дебил! Цветы? Чонхо, блять! Цветы? Какие, нахуй, цветы?!       – Бордовые розы.       – Молчи, иначе я разобью твоё лицо!              Чонхо много думал о произошедшем. Он сам не понимал, почему тогда разозлился и, потеряв контроль, заставил Ёсана делать минет. Хотя назвать это минетом было сложно. Он просто трахал парня в рот, не обращая внимания на его слёзы, на его хрипы и на то, что парень был под конец безвольным, как кукла. Однако после, вспоминая произошедшее, Чонхо чувствовал вину за свои действия, но не знал, как теперь поступить. Ему было страшно увидеть Ёсана снова. Но заплаканное лицо парня стояло перед глазами Чонхо, лишая его спокойствия.              И он понимал гнев своего друга. Но, честно говоря, он ожидал помощи или подсказки, как ему поступить, а не обвинения! Но Минги было не остановить. Он продолжал оскорблять Чонхо, каждым своим словом тыкая того, как котёнка в лужу на полу. Чонхо вздохнул.              – Вздыхает он!       – Перестань, пожалуйста, – взмолился Чонхо.       – Не перестану! Я разочарован в тебе! Почувствовал себя крутым? Становишься копией своего отца? Ёсан тебе кто? Наложница твоя, проститутка? Ты в своих барделях совсем адекватность потерял?       – Я всё понял! – вспылил Чонхо, вскакивая с дивана. – Перестань уже капать на мозги! Лучше…       – Лучше заткнись!              Дверной замок пискнул, в дом зашёл Сонхва с Саном. Они удивлённо замерли, поражённые тем, что двое лучших друзей ссорятся.       – Да я лично бы пошёл в полицию и сдал бы тебя за такое!       – Хватит, Минги! Ещё один упрёк и нашей дружбе конец!       – Замечательно! Вали отсюда и забудь дорогу! Тоже мне друг! Иди трахай своих мальчиков в борделе! Конченый ублюдок!              Чонхо сжал кулаки, стоя весь красный от гнева, готовый наброситься на друга, только бы заставить того замолчать. Но развернулся, посмотрел на Сонхва и Сана, покинул дом. Молчание нарушил Сан:       – Что произошло?       Минги посмотрел на пришедших, пнул ногой диван и заперся в своей комнате. Сан и Сонхва переглянулись, но не стали идти следом, отлично зная, что пока Минги не успокоится, он не станет ничего объяснять.