Доберман

      Приближалось Рождество. Но до него у Уёна оставалось ещё два зачёта. Поблагодарив преподавателя, парень с лёгкой улыбкой закрыл свою зачётную книжку с очередной отметкой сданного предмета. Уён вышел на улицу, замер на ступенях, подняв голову к потемневшему небу. Медленно падали крупные хлопья снега, будто кто-то наверху распотрошил перьевую подушку и вытряхивал её содержимое на землю. Одна снежинка опустилась прямо на щёку парня, моментально растаяла, превратившись в слезу. Уён смахнул капли с лица, шмыгнул носом.       – Ты там ревёшь? – прозвучал знакомый голос. Уён осмотрелся, замечая внизу Юнхо с Минги. Парень радостно улыбнулся друзьям, подбежал к ним и в порыве чувств обнял сразу двоих, готовый, на самом деле, расплакаться.       – Как же я рад вас видеть! – голос Уёна немного дрогнул, он смутился, опустил голову, неожиданно заинтересовавшись своими кроссовками. Юнхо хохотнул, а Минги ободряюще похлопал Уёна по плечу.              С началом нового семестра друзья стали реже видеться. Но не только учёба повлияла на редкость встреч. Хонджун взял академический отпуск, потому что его брат готовился к свадьбе и управление баром пришлось взять на себя младшему. К тому же, если перед Хонджуном стоял выбор: встретиться с друзьями или встретиться с Сонхва, – то парень не раздумывая мчался к своему любимому цветку. Юнхо в общем чате смеялся над старшим, мол, Сонхва выдрессировал Хонджуна, как собачку. Однако Минги в свою очередь писал Уёну, что Хонджун отличный дрессировщик и смог найти не просто точки, а целую панель управления его старшим братом. Уён был рад за двоих, от которых всегда исходила приятная и в тоже время огненная энергетика.       Что касается Юнхо, то его жизнь также крутилась вокруг учёбы и любимого. Насколько знал Уён, его друг сейчас настойчиво уговаривал своего парня жить вместе, но последний уверенно держал оборону. Вообще, наблюдая за Минги и общаясь с ним, Уён пришёл к выводу, что парень очень требовательный, но при этом чуткий к чувствам близких людей. Несмотря на целый ряд вещей, которых танцор не переносил в людях, всё же его требования не были странной прихотью или глупыми капризами. Юнхо редко спорил с Минги, так как его мысли и взгляды в большинстве случаев совпадали с требованиями танцора. Иногда Уёну казалось, что Юнхо просто выбрал путь наименьшего сопротивления в отношениях с Минги, соглашаясь с тем во всем. Но он пару раз становился свидетелем ссор пары и такие мысли отпадали моментально. Эти двое были из тех, кто даже поссорившись и злясь друг на друга, держались за руки.       Наблюдать за друзьями было приятно. Однако Уён всё же избегал общих встреч, потому что на таких встречах обязательно говорили о Сане: о его учёбе, успехах, жизни заграницей. Уёну было тоскливо слушать о Сане, вспоминать о нём, хотя воспоминания всегда наваливались тяжким грузом, стоило парню лечь в кровать. Насколько Уён понял, то только Минги знал о его чувствах к Сану. И это радовало парня, потому что он не хотел, чтобы его утешали, жалели или что-то подобное. Первый месяц после отлёта Сана был тяжёлым для Уёна. Негативные мысли окутали его, утащили в чертоги темноты и безнадёжности. Он перестал выходить на улицу (разве что за ящиком соджу иногда выбирался), перестал общаться с кем-либо, лишился подработки в кафе. Он сходил с ума. Ему везде мерещился Сан, с которым Уён разговаривал. В не самом лучшем состоянии, с канцелярским ножом в руке, его нашли Минги с Юнхо. Юнхо сразу же набросился на друга с криками и обвинениями, но Минги осадил взрывного любимого, усадил Уёна в тёплую ванную с какими-то дурманящими и успокаивающими эфирными маслами, прибрался в квартире и заявил, что поживёт здесь несколько дней. И хотя Уён никогда не благодарил этих двоих, он был признателен им за присутствие в его жизни в тот момент.       Сейчас тоска всё также жила в душе Уёна, но теперь он не искал спасения в алкоголе, его не посещали мысли о суициде. Уён подстриг свои волосы (хотя за полгода они опять отрасли), покрасился, выбросил свой телефон, забитый ненужными контактами, и старался не думать о Сане. Учёба помогала ему в этом. Он практически стал отличником на курсе. Парень успокаивал себя мыслями о том, что везде нужно искать плюсы, и если не везёт в любви, повезёт в учёбе, например.       – Как ты? – спросил Юнхо. Уён улыбнулся, рассказал о своей пока успешной сессии.       – Мы сегодня решили собраться нашей компанией. У нас дома. А так как ты всегда отказываешься от общих встреч, мы лично приехали за тобой. – Минги улыбнулся, взяв Уёна за руку и ведя его к машине. Юнхо шёл сзади, как будто боялся, что Уён вырвется и убежит. Уён совсем не против был увидеть всех, тем более в такое прекрасное время. Он с лёгкой улыбкой, погружённый в свои мысли, сидел на заднем сиденье.       Они зашли в тёплый дом, где был слышен оживлённый разговор. Уён снял ботинки, прошёл в гостиную, приветствуя своих друзей. Он расстёгивал пуговицы на своём пальто, когда услышал знакомый голос, который парализовал его.       – Мини уже вернулся?       Уён развернулся. Перед ним в нескольких метрах стоял Сан. Прекрасный, такой родной и такой далёкий Сан. Он также замер на месте, держа в руках тарелку с кусочком торта.       – Ли… У…       – Сан-и… – прошептал Уён, чувствуя, как глаза защипало от подступающих слёз. От этого шёпота руки Сана задрожали и тарелка с грохотом разбилась о пол. Сан завертелся, не зная, что делать. Он отступил на шаг назад, решив ретироваться в комнату, но громкое и требовательнее «Чхве Сан!» остановило его. Он обернулся. Уён быстро подошёл к нему и с размаху ударил кулаком.       – Тварь! Ненавижу тебя! Зачем вернулся?              Уён был в истерике, слёзы горячими ручьями текли по его щекам, он дрожал, голос срывался. Все присутствующие ошарашенно смотрели на двоих, не понимая причины такого взаимодействия двух парней. Однако Минги поднял руку вверх, призывая остальных не вмешиваться. Сан осторожно потрогал щёку и губу, которую он прикусил от удара и которая сейчас кровоточила. Он посмотрел на Уёна, который дрожал так сильно, что было больно смотреть на него. Танцор подошёл к Уёну, прижимая к себе. Уён стал вырываться, продолжая махать кулаками и иногда довольно чувствительно попадая по Сану.       – Ненавижу тебя! Ненавижу! Мудак!       Безостановочно всхлипывал Уён, а Сан лишь крепче прижимал к себе парня. Постепенно Уён затих: он перестал вырываться, перестал кричать, только слёзы всё также текли по щекам безостановочно. Сан провёл рукой по осветлённым волосам парня. Как же он скучал по нему!       – Лисёнок. – одними губами вымолвил Сан, потому что голос его осип. Уён поднял голову, заглядывая в зелёные глаза. Сколько же боли и сожаления было в этих изумрудах! Уён всхлипнул и крепко обнял Сана за шею, повиснув на парне. Сан слабо улыбнулся, пряча свой нос в объёмном шарфе Уёна, наслаждаясь запахом, который преследовал его на протяжении всех месяцев расставания.       – Я не отпущу тебя! – жалобно пробормотал Уён. Сан хмыкнул, насколько это всё выглядело милым! Уён, услышав смешок, отстранился, уставившись на танцора.       – Смеёшься? Ты смеёшься надо мной? – снова вспылил Уён, замахиваясь рукой для пощёчины. Сан поймал его руку, попытался объясниться, но Уён продолжал выливать обвинения.       – Уён! – чуть громче позвал Сан и парень тут же замолчал, хлопая глазами. – Пойдём поговорим?       Сан подошёл к Уёну, испытывая непреодолимое желание натянуть парню капюшон на голову, но пальто было без капюшона. Сан поднял шарф парня, покрывая его голову. Уён хмыкнул, нервно рассмеялся.       – А маска?       – Если хочешь. – Сан улыбнулся, повёл своего лисёнка в комнату. Остальные провожали парочку молчаливыми взглядами. Как только двое скрылись за дверью, все обернулись к Минги. Парень вздохнул и постарался вкратце рассказать причину этой сцены. Но Хонджун на удивление заинтересовался отношениями Сана и Уёна и закидывал танцора вопросами.       Разговор Сана и Уёна был самым нестабильным: то они говорили тихо, то повышали голос, то улыбались и посмеивались, то злились и плакали. Больше говорил Уён. Он выплёскивал на Сана все свои мысли, которые варились в нём на протяжении этих пяти месяцев. Сан слушал Уёна, ему было тяжело осознавать, что Уён настолько привязался к нему. Ему стало страшно и он обнял парня, когда тот заикнулся, что думал о суициде, как выходе. Уён же чувствовал лёгкость с каждым высказанным словом. Вытерев слёзы, он подошёл к Сану, прижался лбом к его груди, прошептал слова любви, но не услышав реакции, поднял голову заглядывая в глаза любимого человека.       – Сан, я люблю тебя. Правда, люблю. Я не живу без тебя. А что ты чувствуешь?       – Я давно тебе признался в своих чувствах и они не изменились за это время.       Взгляд Сана оставался серьёзным и это беспокоило Уёна.       – Ты не хочешь быть со мной? Не хочешь встречаться?       Уён поник. Он снова чувствовал себя покинутым, обманутым, одиноким. В голове крутилась мысль, что, если Сан откажет ему, Уён спрыгнет с моста, потому что второй раз он уже не сможет выкарабкаться из этой ямы отчаяния.       – А ты хочешь?       – Ты ещё спрашиваешь? Конечно хочу! Ты против?       – И ты готов к отношениям на расстоянии?       – А что в этом плохого?       – И не будет обид, ревности, упрёков?       – Почему ты отвечаешь мне вопросами на вопросы?! – вспылил Уён, не зная, что ему сейчас хотелось больше всего – расплакаться или ударить Сана? Сан подошёл к парню, приобнял его, прикасаясь губами к затылку.              – Уён, я люблю тебя! Очень люблю. Я думаю о тебе каждый день! Но я не собираюсь бросать школу. Я уже говорил это. Я не хочу, чтобы наши отношения превратились в сплошные упрёки! Эта разница во времени, это как минимум 5-6 месяцев не видеться друг с другом, эта моя загруженность, когда порой всё, на что меня хватает, – это дойти до комнаты и уснуть! И после этого я не хочу выслушивать твои обвинения, что мало уделяю тебе времени!       Сан разозлился, отвернулся. Уён молчал. Он не знал, что такое отношения на расстоянии, он не знал даже, что такое отношения? Сан был для него первым, с кем бы он хотел встречаться, кого хотел бы назвать своим!       – Я такой требовательный? – прошептал Уён, готовый снова расплакаться. Сколько же в нём слёз? Глаза уже опухли, да и в виске стало болезненно стрелять. Сан глубоко вздохнул, притянул к себе Уёна, целуя его макушку.       – Нет. Это я просто сейчас не могу дать тебе нормальных отношений.       – У каждого своё нормально.       Сан засмеялся, заглянул в заплаканные глаза, поцеловал Уёна в нос. Уён же в ответ потянулся к губам Сана, чувствуя себя девственником, который в первый раз целуется. Он дрожал всем телом и, чтобы как-то унять эту дрожь, сильно прижался к Сану. Странным образом его тело отреагировало моментально на такую близость: Уёна бросило в жар, в штанах стало тесно. Он проскулил в рот Сана и тот понял желания своего лисёнка. Но Сан отстранился и напомнил, что за дверью их друзья. Уён смутился, потом расстроился, почувствовал себя лишним и ненужным. Сан снова притянул парня к себе:       – Лисёнок, ты согласишься со мной встречаться?       Уён встрепенулся, его глаза засверкали тёплыми звёздами, он быстро закивал головой в знак согласия.       – Обещай, что будешь терпелив! И не будешь изменять!       – За кого ты меня принимаешь?       – Если ты со мной, то ты мой. Только мой. Без компромиссов. Понятно?       Почему-то слышать эти слова из уст Сана было до чёртиков приятно. Уён широко улыбался, кивая головой, сжимая пальцы танцора. Они направились к выходу, но Уён затормозил.              – Мы встречаемся? – Сан кивнул. – Мы пара? – снова кивок. – Я всем расскажу, что ты мой! И тоже не потерплю, чтобы на тебя заглядывались другие!       Сан ласково улыбнулся, а Уён подлетел к нему и крепко обнял, не в силах сдержать своих чувств. Он сделает всё возможное, чтобы не испортить их отношения! Он окружит любовью Сана, станет его домашним уютом, станет его мечтой! Потому что Сан стал для Уёна сердцем, душой, самой жизнью.