Вот Вам, матушка, и сюжет, достойный России 1 или Домашнего

Софья смотрит на меня – долго, пристально, словно пытается принять окончательное решение. Она делает ещё один шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до нуля. Прежде чем я успеваю отреагировать, она резко хватает меня за талию, притягивая ближе, а её накаченные губы накрывают мои в порыве, который граничит с безумием. В голове звенит, как от удара. Мир вокруг рушится. Это мой первый поцелуй с женщиной, и всё ощущается… совсем по-другому. Её губы мягкие, но настойчивые, движения резкие, но какие-то странно осознанные. Я сначала теряюсь и застываю, паникую и не верю в происходящее, но её руки уже уверенно скользят по моему телу, приковывая к месту, не давая отстраниться. Мужчины всегда целовали иначе – грубее, более прямолинейно, что ли, будто брали, не спрашивая. А Софья… Она словно изучает. Каждое её движение – словно вызов, словно проверка: смогу ли я выдержать этот новый опыт? Пальцы сжимаются на талии так, что даже чуть больно. Я пытаюсь сопротивляться, даже поднимаю руки, чтобы оттолкнуть её, но пальцы лишь вцепляются в её плечи. Она держит меня крепко, её руки скользят по моим бокам, цепко, словно она боится, что я сейчас сбегу. Поцелуй становится глубже. Горячее. Софья жадно изучает мои губы, её язык уверенно проникает внутрь, и это ощущение что-то поджигает внутри меня. Сначала страх, потом – растерянность. Всё сбивает с толку. Ей, кажется, важнее быть ближе ко мне, чем доказать что-то. И от этого я вдруг… сдаюсь. Это значит, что я… лесбиянка? Её пальцы забираются под мою футболку, касаясь горячей кожи. От этого касания по телу прокатывается электрический разряд. Судорожно снова хватаю её за плечи, то ли пытаясь удержать равновесие, то ли ещё сильнее притянуть к себе. Что я делаю? Это же ненормально! Софья – женщина! Это так противоестественно, так стыдно, так грязно… Стыд накрывает меня с головой, но он словно соль на рану – лишь усиливает ощущение от её поцелуев. Всё, что делала я до этого с мужчинами, казалось… механичным. Привычным. Как будто просто выполняла ожидаемое. А сейчас – словно открываю какой-то запретный портал в себя. Её губы становятся настойчивее, язык мягко касается моего, и я не могу подавить рваный вздох. Этот поцелуй горчит стыдом, но горит желанием. - Софья… - пытаюсь что-то сказать между поцелуями, но она не слушает, будто боясь, что я передумаю. Её руки уже на моей спине, пальцы скользят вдоль позвоночника, заставляя меня выгнуться, будто меня током ударило. Она рывком снимает с меня футболку, бросая её куда-то в сторону. Я стою перед ней в одном застиранном и позорушном лифчике, с горящими щеками, чувствуя себя маленькой и уязвимой. Сердце колотится, в висках пульсирует, а она, не отрываясь, смотрит на меня так, будто вот-вот проглотит целиком. - Ты такая… - её голос срывается на шёпот, пока её пальцы скользят вверх, касаясь кожи, отчего я невольно сжимаю зубы, чтобы не застонать. - Подожди… - шепчу я, но она тут же накрывает мой рот своим, не давая мне закончить. Я, правда, это делаю? Я становлюсь… такой? Её поцелую становятся всё настойчивее. Руки не стоят на месте: одна скользит по моим рёбрам, словно пересчитывая, другая же заходит за спину, ловко расстёгивая застёжку лифчика. Он падает на пол, а я замираю на секунду, чувствуя, как её взгляд прожигает меня насквозь. - Ты невероятная, - говорит она, и я чувствую, как у меня подгибаются ноги. Её губы тут же опускаются ниже, оставляя горячий след на шее… На ключице… От каждого прикосновения тело охвачено огнём. А каждый поцелуй оставляет след на коже, как раскалённое железо. Я хватаюсь за её волосы, не понимая, пытаюсь ли остановить её или, наоборот, заставить идти дальше. - Это неправильно… - шепчу больше себе, чем ей. Но её пальцы настойчиво скользят вдоль моей спины, и каждый раз, когда она прикасается ко мне, мой протест тонет в звуке собственного дыхания. Софья поднимает голову и смотрит на меня горящими глазами. - Хочешь, чтобы я остановилась? – спрашивает она хрипло и низко, и от этого у меня внутри всё переворачивается. Слов у меня не остаётся. Я не знаю, чего я хочу больше: убежать от неё или самой наброситься в ответ. Но, кажется, мой выбор уже сделан, когда я закрываю глаза и позволяю ей идти дальше. В итоге я просто тянусь к ней, отвечая на поцелуй с той же жадностью. Мир исчезает. Остаются только она, её прикосновения, её дыхание на моей коже. Она снова целует меня, и я сдаюсь. Полностью. Окончательно. Признавая, что в этот момент я больше не принадлежу себе. Софья почти толкает меня назад, заставляя пятиться, пока я не ощущаю краем бедра мягкость матраса. Она не отрывается от моих губ, прижимается всё ближе, так, что я слышу её сбившийся, напряжённый ритм. Когда я наконец падаю на кровать, она накрывает меня своим телом, рукой опираясь на матрас рядом с моим плечом. Её волосы касаются моего лица, щекочут шею, и от этого у меня снова перехватывает дыхание. Я на постели. С женщиной. Это правда происходит. Голова раскалывается от мыслей и эмоций. Стыд всё ещё держится где-то глубоко, но его почти не слышно под слоем чего-то нового – желания, страха, смущения. Её пальцы скользят по моей коже так, будто она знает, как задеть каждую нервную точку. - Ева, - её голос хриплый, глубокий, почти завораживающий. – Если ты не хочешь… скажи сейчас. Я открываю рот, чтобы что-то ответить, но слова всё равно не приходят. Я просто смотрю на неё, на её напряжённое лицо, на искру в глазах, и вместо ответа притягиваю её ближе. Софья улыбается, но в этой улыбке больше хищности, чем нежности. Она тут же опускается ниже, оставляя на моём теле россыпь горячих поцелуев. Каждое её движение ощущается настолько осознанным, что от этого у меня по коже пробегают мурашки. Это так неправильно. Но это… прекрасно? Когда её руки спускаются вниз, заставляя моё тело реагировать сильнее, я снова хватаюсь за неё, мои пальцы находят её спину, чувствуют напряжение мышц. Она смотрит на меня, её глаза такие тёмные сейчас и гипнотизирующие. Я уже не думаю. Я просто чувствую. Её движения, её тепло, её дыхание на моей коже – всё это захватывает, как лавина. Когда она ложится рядом, притягивая меня ближе, я не сопротивляюсь. Она смотрит на меня, будто пытается что-то прочитать в моём лице. - Я хочу видеть тебя такой всегда, - шепчет она, поглаживая мою спину. А я не знаю, что ответить. Просто касаюсь её лица, изучая каждый изгиб и каждую черту. Моя рука замирает на её щеке, и я тянусь к ней, чтобы снова поцеловать. Сдаюсь. Я сдаюсь. Сдаюсь этой странной и запретной страсти, которая кажется мне такой пугающей и настоящей одновременно. И Софья не ждёт – отвечает на мой поцелуй с той же жадностью, с тем же настойчивым огнём, что уже выжигает во мне все сомнения. Её руки продолжают уверенно скользить по моему телу, изучая каждый сантиметр, будто она стремится запомнить меня на ощупь. Я замираю, когда её пальцы касаются моих бёдер, а потом тянутся вверх по животу. Так медленно. Так мучительно осторожно. И это уже доводит меня до дрожи. Как она может так действовать на меня? Почему я не сопротивляюсь? Слишком поздно отрицать, что мне нравится это чувство. Софья словно открывает дверь, которую я сама никогда не осмелилась открыть. И как бы мне ни хотелось спорить с самой собой, внутри уже нет ни сил, ни желания. Она рывком приподнимается, чтобы стянуть с меня оставшуюся одежду – я даже не успеваю смутиться или возмутиться. Её взгляд снова проходит по моему телу, и в нём есть что-то такое, от чего меня опять пробирает дрожь. Восхищение? Желание? Или власть? - Ты такая красивая, - выдыхает она и снова ложится рядом, прижимаясь ко мне так плотно, что между нами не остаётся ни сантиметра. Её горячее дыхание щекочет мне шею, а губы снова находят кожу, оставляя поцелуи всё ниже и ниже. Я не могу больше думать. Мои пальцы впиваются в её плечи, и с губ срывается стон, когда её руки опять начинают путешествие по моему телу. Её прикосновения становятся всё смелее, а мои – всё беспомощнее. Я хватаюсь за неё, будто она – единственное, что держит меня на плаву, не позволяя утонуть в этом безумии. Я чувствую. Господи, как же я сейчас всё чувствую. Её пальцы и губы прокладывают путь, заставляя меня выгибаться и дрожать. Голова откидывается назад, когда она касается тех мест, где я ещё ни разу не ощущала подобного жара. Мысли спутываются, дыхание срывается с губ, превращаясь в хриплые и рваные вздохи. Её движения уверенные и опытные, и я начинаю понимать, что никто никогда не чувствовал меня так, как она сейчас. Никто никогда не слушал моё тело так внимательно. Никто не заставлял меня забыть обо всём. Софья снова поднимается, её лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, и я вижу, как сильно она этого хочет. Как сильно она хочет меня. Её пальцы снова находят мой живот и продолжают спускаться ниже, оставляя за собой след из мурашек. Кожа горит под её прикосновениями, а сердце рвётся из груди. Каждое движение Софьи – медленное, но неумолимое, будто она знает каждое слабое место на моём теле и умело использует это знание. Выгибаюсь навстречу ей, губы сами находят её шею, и я впервые осмеливаюсь прикоснуться к ней. Моя рука скользит по её спине, а пальцы цепляются за мягкую ткань её одежды. Мои дрожащие пальцы впервые в жизни гладят женское тело, и от этого даже кружится голова. Всё слишком новое. Слишком яркое. Слишком настоящее. Её пальцы продолжают своё медленное, мучительное путешествие по моему телу, и я чувствую, как моё сознание проваливается куда-то в тёплую, сладкую тьму. Я забываю обо всём: о стыде, о сомнениях, о том, кто я есть и кем должна быть. В этот момент есть только Софья. Только её поцелуи, только её руки, только её голос, шепчущий моё имя снова и снова. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.