Старость - не радость

Стоя в ванной и уже сняв с себя майку и спортивные штаны, Игорь понимает, что забыл прихватить из спальни недавно купленную упаковку бритвенных лезвий. В голове проносятся все возможные варианты исправления данной ситуации: А) Просто не бриться сегодня; Б) Позвать Кешу и попросить его принести нужную коробочку; В) Пробежать в комнату самостоятельно; Очевидно, самым адекватным вариантом является вариант под буквой «Б». Но Игорь не был бы Игорем, если бы не сотворил какую-нибудь бешеную дребедень. И Катамаранов, в одних трусах и носках, выбегает из ванной, скользит по линолеуму в коридоре, цепляется за косяк двери, ведущей в спальню, спотыкается и чуть не падает. Так как вся серая извилистая масса в голове отсохла напрочь, он решает добраться до нужного стола с помощью кувырка. Иннокентий с дивана наблюдает за этим номером, для игоревой больной от работы на стройке спины являющимся чуть ли не смертельным. И действительно, после исполнения трюка, Игорь с громким «Ай, блять!» садится на полу и хватается за поясницу. — Игорь, не хочу тебя расстраивать, н-но ты… с-стареешь, — Кеша изо всех сил старается не смеяться. — Щас ты, мышь моя, допиздишься — выебу, посмотришь, что я ещё ого-го, — Катамаранов пытается угрожающе улыбнуться, но поясничная боль всё равно заставляет лицо сжаться в гримасу боли. В голове — да и не только там — Иннокентия снова вспыхивает жажда близости. Он ёрзает на диване и как-то умилённо улыбается. — Паспорт так не думает, — инженер позволяет себе хихикнуть. Снова его бешеный повёлся на страшное сочетание двух несопоставимых рядом слов: «он» и «стареет». И хотя строитель понимает, что это такие шутки, он каждый раз начинает протестовать. — Провоцируешь, — Игорь подрывается с пола, подходит к Кеше и укладывает его на спину, напрочь забывая, зачем он пришёл в комнату изначально и даже о том, что только что у него болела поясница. Как итог: мышь допизделась. Свои физические способности Катамаранов показал. Во всей красе показал. Наглядно доказал, что он «ещё ого-го». Теперь Игорь лежит у Кеши на груди, пытается отдышаться — слегка переусердствовал. «Каждый раз ведётся» — с плохо скрываемой улыбкой думает инженер, поглаживая его по волосам. — Ты так мня раньш времени загоняйш, я те чё, лошадь ломовая? — рабочий несколько раз тяжело вдыхает и выдыхает воздух носом. — Давай пореже, хотя б раз в неделю провоцируй! Мне, знаш, инсульт в тридцть четыре года не нужён, — Катамаранов с трудом поднимается на ноги. О том, что у него в момент потемнело в глазах он благоразумно решает умолчать. — Раз в неделю — это не для здоровья. Для здоровья надо три, — выдаёт учёный, пока из горизонтального положения перемещается в сидячее. — А раньше ты каждый день мог… Игорь оглядывается на него через плечо. — Куришь много и пьёшь, вот и хватаешься за спину, — рассуждает Иннокентий. — Можно, конечно, ещё причины поискать… А зачем их искать? Тридцать четыре года уже… Совсем ты у меня уже, ну, не молодой… — Я тяжести таскаю, вот и ломит спину, понятн? — Понятно, п-понятно. Чего ты, ну я ж шучу, — инженер тоже встает с дивана, подходит к Катамаранову, обнимает и успокаивающе целует в губы. — Это кузнечики на улице, или у мня в ушах звенит? — Игорь сам пытается отшутиться, но поганенькие мысли заседают в голове.

***

Проходит несколько дней. Игорь задумчиво курит, сидя за столом на кухне. Из головы всё это время не выходит мысль, что он и вправду может стареть. Всё больше он начинает замечать за собой утомляемость, боли в суставах и даже, кажется, аритмию. Кеша заходит в помещение и тут же подсаживается к строителю, обнимая и изначально имея цель поговорить о чём-то бытовом, а потом замечает его выражение лица. — Чего такое? Т-ты сегодня какой-то будто не Игорь — грустный такой. Катамаранов смотрит в окно на соседний дом и птиц на ветках деревьев, хмурит брови. — Кеш, скажи, я действительно так ощутимо старею? — спрашивает он подавленным голосом. — Игорь, ты чего? Ты это из-за моих шуток? Да я же просто шучу. Так же, как ты всегда обо мне шутишь. Я же так на самом деле не считаю… Мне просто нравится, как… Как ты злишься после этого. Это з-заводит… Игорь делает попытку ухмыльнуться, но через эту ухмылку всё равно сквозит грусть. — Шутки шутками, а спину и правда часто ломить стало… — Да конечно — такие тяжести таскать тяжёлые, после такого у любого молодого заломит, ну ты чего! Рабочий продолжает напряжённо молчать. Он тушит о стеклянную пепельницу сигарету и вздыхает. — Ты же у меня такой молодой — самый молодой, — продолжает подбадривать Игоря Кеша. — Вон, как меня на столе вчера… — у обоих в голове проносится воспоминание о вчерашнем «на столе», и внутри возникает ощущение, что сердце срослось с желудком. Игорь тянется за чем-то на верхней полке навесного шкафчика и привередливая поясница даёт о себе знать. Прижав ладонь к заболевшему месту, Катамаранов поворачивается на Кешу. — Шутить будьшь, или сразу на стол? Иннокентий с чуть ехидной улыбкой пересаживается с табуретки на краешек обеденного стола. — И н-не только вчера. Вообще такое со мной делаешь, что потом неделю все костяшки, к-конечности болят все… — Чё, правда? Инженер, на чьём лице появляется беспомощность, тут же замолкает от стыда за излишнюю говорливость. — Ну… — Чё ты мне раньше не сказал? Я ж не хочу, чтоб у тя чего-т там болело… — тон у Игоря становится ещё грустнее. — Да ничего, это же боль не обычная, а, ну, приятная очень… — оправдывается Иннокентий. — Знаш чё, погнали в спальню, — решительно произносит рабочий. — Опять? — Кеша невольно хихикает. — Ага, — Игорь хватает учёного за руку и подрывается с табурета. — Буит у нас щас нежный секс. Обласкаю всего, чтоб ничё не болело больш. Инженер удивляется такому рвению, но с удовольствием следует за строителем в комнату. Обещание «нежный секс» выполняется настолько качественно, что искры с глаз сыпятся. Но после мероприятия Катамаранов всё равно с недоверием к себе самому держит пальцы на сонной артерии и смотрит на часы. Считает пульс. — Игорь, если тебе ну, настолько напряжно вот так вот… с-силы растрачивать, чаще раза в неделю — я могу периодически брать… твою работу на себя, — предлагает Кеша, как-то с опаской глядя в сосредоточенное лицо Игоря. — Чего? — строитель поворачивается на него, отсчитав минуту и убедившись, что он не умирает. — Ну, для ежедневных нагрузок в таком режиме ты всё-таки стар, да, — учёный не может удержать очередную шутку в себе. — Но через день можно, я м-могу помочь — будет у нас посменно. Катамаранов вздыхает. Секунду думает и начинает смеяться. — Полнстью пддерживаю.