Я потерян, и это убивает меня

      Я бы хотел сказать, что люблю свою жизнь и беру от неё всё в свои семнадцать с половиной лет. Хотел бы сказать, что меня вовсе не тошнит от своих знакомых, "друзей" и родителей. Хотел бы, но не могу. Басы в наушниках долбят по мозгам, а мелодия полностью перекрывает шум улиц. Самое то, чтобы погрузиться в свои депрессивные мысли.

***

— Эй, Чим! Почему у тебя телефон вечно на беззвучном? А если что-то срочное? До тебя же не дозвонишься.       Пепельные волосы невысокого парня красиво переливались на ярком апрельском солнце. Красиво, я бы хотел так же, но кто бы мне ещё разрешил. — Юн? Что ты здесь делаешь? — Чимин был явно удивлён нежданному гостю. — Хотел погулять с тобой, пойдёшь? — У меня есть выбор? Ты поплёлся в такую даль...проходи, я пока соберусь.

***

      Как и всегда, один и тот же маршрут. Продуктовый магазин, а после-старая беседка где-то во дворах. Юнги читает свои новые стихи иногда прерываясь, чтобы покурить. Чимин внимательно слушает его, распивая очередной дорогущий энергетик и паря электронку. Как обычно, после прочтения Юнги смотрит на него, ожидая комментариев. И лишь простое "красиво" в ответ. Посидев ещё немного они расходятся по домам.       А домой возвращаться совсем не хочется. Вроде бы уже никто не орёт и не упрекает. Просто в самом доме энергетика плохая. Жуткие воспоминания трёхлетней давности. Гнобление отчима по пустякам, мать, орущая о том, как она устала от сына, редкие избиения. На это место у Чимина выработался рефлекс, как собака Павлова, честное слово.

***

— Я же говорила, чтобы ты в 23:00 был уже дома. Ты опоздал на двадцать минут. Смотрела сегодня новости на сайте школы. Юнги занял первое место по стране в конкурсе юных писателей? — Сидя на кухне за столом говорила мать.       Стоило Паку только вернуться домой, его сразу начали атаковать. —Да. — он уже знает, чем это кончится. — Почему Юнги успевает всё? И учится хорошо, и стихи пишет, а не только гуляет допоздна и бухает.       Так и проходит день за днём. Конечно в семье у Чимина не всегда такие напряжённые отношения. Они и в кино иногда ходят, летом гуляют в парке и ходят по различным ресторанам.

***

— Чим? Ты чего здесь один сидишь? — на плечо тяжело опустилась костлявая рука Юнги. — Я устал, Юн...Я так долго держу всё в себе. Всё что я чувствую. Сколько бы я не старался объяснить своё состояние, меня не понимают. Ты тоже. Выслушать уже не достаточно. Я хочу чтобы меня поняли. Что мне сделать для этого?!       Они оба сидели на крыше какой-то многоэтажки. Это место давно было найдено ребятами и использовалось только в крайних случаях. Например, как сейчас, когда один находится на грани, а второй не в состоянии помочь. Такое довольно редко происходит, но всё же... И вот они вдвоём сидят на ограждении, одно неверное движение и ты через мгновение масса из крови, мышц и сотни раздробленных костей. — Я долго думал над кое-чем в последнее время. Не перебивай — тёмные глаза прожигали в Мине дырку. — Пока ты живёшь, ты способен всё изменить. Главное захотеть. Но что делать людям, которые не хотят? Которые не только не хотят что-то менять, но и жить впринципе не хотят. Что делать им? Пойти и самовыпилиться? Что?! Захотеть? А если они и хотеть то не хотят? Как дерьмо в проруби, плывут туда, куда течение направит. Ничем не интересуются. Саморазвитие и рост по карьерной лестнице — это не про них. Они безликие тени, которые от одного лёгкого ветерка способны распасться на миллионы частиц. Я просто ничтожество, Юн... — говорить уже небыло сил. Горло сжимали подступающие слёзы. Тёмная макушка уткнулась в плечо друга и сдерживать всю боль внутри стало невыносимо. Громкие рыдания заполняли тишину ночного города.       Раздавшийся звонок телефона стал будто отрезвляющей пощёчиной для двоих. Мин взял телефон, смотря на имя звонившего. — Намджун? Чего так поздно?       Неразборчивое бухтение в трубке не особо привлекало Пака, по этому он просто смотрел на горящий под его ногами свет фонарей, вывесок и редко проезжающие машины. — Блять, сиди на месте! Я скоро приеду. — Юнги был явно взволнован. — Чим, прости. Джун обдолбился опять. Прости пожалуйста, но мне нужно срочно идти. — Конечно, всё в порядке, мне легче — выдавил из себя улыбку Пак — иди, спасай задницу своего парня, а то оба нарвётесь на неприятности.       Кивнув на прощание, Мин скрылся за дверью, вызывая такси на адрес довольно известного бара.       Снова один. Материя—есть весь мир. А тени—антиматерия. Они никогда не дружили. Полные противоположности друг друга. И они не притягиваются. Они не подчиняются законам физики. В мире чувств и эмоций это не работает. Здесь действует другой закон. То, что больше и сильнее пожирает меньшее. Материя просто поглощает антиматерию, тем самым убивая ее, раздавливая. Вот и со мной так же. Я—тень, антиматерия, которая ищет спасения у одного единственного человека—материи. Но ожидая найти приют и любовь, я толкнул себя на смерть, сам того не подозревая. Он поглотил меня. Мои мысли, чувства, эмоции. Всего меня. Уже не выбраться и бежать поздно. Мы просто дерьмо, от которого мир пытается избавиться, как от лишних шестерёнок в механизме. Ведь если в едином целом механизме появятся лишние шестерёнки, то механизм рано или поздно развалится. По этому, социум, являющий собой тот самый механизм, чётко слаженную систему, избавляется от лишнего. Такие как я—лишние. У нас у всех один конец. Нам всем суждено умереть не дожив до старости. Так зачем же пытаться что-то менять? Пытаться подстроиться и влезть в рамки, если всё равно конечная для всех нас одна—muerte... — Глупый-глупый Мин...ты никогда так и не узнаешь о моей безграничной любви к тебе. Видимо, судьба распорядилась по другому. Ты мог спасти меня сегодня ночью... Медленный выпад вперёд. Руки отцепляются от ограждения и через мгновение тело несётся с бешенной скоростью к земле. Раз. Совсем не страшно. На душе впервые за несколько лет так легко. Два. Стоило бы попрощаться с Юнги нормально. Три. Пустота.       На утро по всем новостям города будут говорить о парнишке Пак Чимин, который решил покончить самоубийством в семнадцать лет. Причина неизвестна.       Семья погибшего скорбила довольно долгое время, только после смерти сына понимая свою вину.       Мин Юнги от услышенной новости до последнего дня своей жизни, которая, кстати, оборвалась через пару месяцев после инцидента из-за расставания с Ким Намджуном, корил себя в своей глупости. Он так и не узнал в тот вечер, о чём так сильно хотел сказать Чимин.