Вопрос времени

— Что из всего вышесказанного ты не понял? Юнги коротко сплюнул в сторону и со злостью пнул носком ботинка выступающий у тротуара асфальт. Посмотрел на Хосока так, что тот поежился и отвернулся. Ярость немного отступила. У Хосока пунцовели уши, и то, как морщился он, обдумывая предложение, вселило в Юнги сначала легкую неуверенность, но потом — чувство превосходства над ним. Потому что если бы Хосок не был заинтересован в словах Юнги, ответ его был бы мгновенным. — Издеваешься? — процедил наконец Хосок, скрестив руки на груди. — У меня на тебя даже не встанет, — он хохотнул, качая головой. — А тебе это и не нужно, — процедил Юнги, подступая к нему на пару шагов. — Я не предлагал тебе быть сверху. — Солнышко, ты, вероятно, что-то путаешь, — Хосок растянул губы в едкой улыбке и поиграл бровями. — Даже если в этом мире произойдет что-то, что заставит меня лечь с тобой в одну койку, — Юнги отметил то, как блеснули при этом глаза Хосока, несмотря на презрительный взгляд, — то тем, кто подставит другому свой зад, буду явно не я. Кулаки у Юнги привычно зачесались — частая реакция на присутствие Чона рядом, он потер ими друг об друга, и, чтобы не выдать довольной усмешки, реакции на его слова, наклонил голову. Закусил щеку изнутри и приблизился к нему еще немного, чтобы все-таки взглянуть в чужие глаза. Чон выше, но это не мешало Юнги посмотреть на него максимально насмешливо. — Ну посмотрим, — он вскинул бровь, и Хосок, явно сдерживаясь от новой волны неприязни, толкнулся языком в щеку. Поправив кепку и надвинув козырек на глаза, Юнги развернулся и зашагал прочь от бара. Пристальный, внимательный и прожигающий взгляд Хосока на своей спине он чувствовал до тех пор, пока не завернул за угол. Прижался к грязной кирпичной стене и уперся руками в колени, сгибаясь от нервного смеха. Он не выносил Чон Хосока каждой клеточкой своего тела. Настолько, что даже слюна обжигала при одном его виде, словно становясь чистейшей ядовитой кислотой. Но отрицать того факта, что Хосок вызывал у него каменный стояк, он не мог. Чон Хосок — тот самый ублюдочный типаж, который сводил с ума всех вокруг одним своим очарованием и обаятельной улыбкой. Он предельно обходителен, внимателен, вежлив и аккуратен. Юнги перевелся в его группу из другого университета порядка года назад, и по первости Хосок пытался подружиться и с ним. Судьба, тем не менее, оказалась той еще сукой, сталкивая их двоих раз за разом, и, будучи членами разных баскетбольных команд, их соперничество перешло из разряда легкой неприязни к откровенной ненависти. Юнги при всем желании не мог посчитать, сколько раз мечтал разбить свои кулаки о его красивое лицо, хотя при этом никогда не лез к нему первым. Да и начистоту — Юнги никогда не был столь агрессивным до встречи с ним. К чести самого Юнги: подобные всплески агрессии его пугали, Мин по натуре человек терпеливый и мирный, но Хосок… Хосок нарывался сам. Безмолвно, ни капли ни принижая его достоинства ни звуком, улыбался так, словно не в баскетболе его обошел, а как минимум обыграл в войне. Он ухмылялся так, что у Юнги от подобной наглости сводило все внутренности, а пальцы сжимались в непреодолимой злости, и это бесило еще сильнее. Хосок дразнил его, напрямую выводя на конфликт, и Юнги искренне не понимал, нахер ему это нужно, но правила игры понял. Понял, принял и всячески усложнял жизнь Хосока в универе, ведя себя как абсолютный подросток с бушующими гормонами: забрать в столовой единственный чай, который так нравился одногруппнику, прямо перед его носом? Отлично. В последний момент сорвать тренировку всей команде, оказываясь тем, кто успел забронировать спортзал чуть раньше? Идеально! И плевать, что чай после оказался нетронутым или вылитым куда-нибудь в раковину, потому что, ну, серьезно? Кто вообще пьет эту гадость?! А команда о тренировке даже не была осведомлена, и зал в итоге оказался пустующим. Плевать. Юнги все это нравилось до поджатых на ногах пальцев, потому что сжатые губы и темный мрачный взгляд, которым одаривал его Хосок после каждого из таких разов, на самом деле взращивали некое чувство удовлетворения. Но, пожалуй, ситуация на самом деле вышла из-под контроля, когда совершенно случайно он натолкнулся на него в коридоре и стал причиной его травмированной руки. — Сука, — прошипел Хосок, зажимая предплечьем его горло и прижимая к стене. — Ведешь себя как ублюдок. — Я не, — прохрипел Юнги, — не хотел, это случайность. Он попытался надавить на чувствительное место — впадинка в мышцах над локтем, чтобы Хосок наконец его отпустил, но в том действительно было то ли дохрена дури, то ли он настолько был зол. Юнги катастрофически не хватало воздуха для того, чтобы мыслить адекватно. — Вся эта хуйня, которую ты творишь, тоже случайность? — дыхание Хосока обжигало, пока он находился в такой близости, и Юнги не мог не видеть, как вздулись вены на его шее и руках — то ли от ярости, то ли от напряжения. Не видеть его таким — доведенным до крайности, отчасти беспомощным, потому что случайное их столкновение в итоге привело к тому, что в ближайшей игре Хосок участвовать не сможет. Юнги ничего не мог поделать с тем, как предательски широко растянулись его губы в улыбке. — Ты как собака, Чон, — выплюнул он, — только лаешь и совсем не можешь укусить. — А ты не сравнивай понятия «можешь» и «хочешь», — зашипел Хосок, наклоняясь ближе к его уху. Юнги окатило волной мурашек от жара его слов, тех эмоций, которые Хосок в них вложил, и ему даже показалось, что спину прогнуло совсем немного навстречу. Но Хосок внезапно отшатнулся от него, потирая руку, которой зажимал его горло, и Юнги сглотнул впервые за это время, смочив горло вязкой слюной. Кожа горела от сильного надавливания, он поправил ворот форменной рубашки, обратив внимание на то, как поморщился в очередной раз Хосок, потирая больную руку. Травмированную настолько, чтобы не перематывать ее ничем, кроме эластичного бинта, но достаточно для отстранения от игры. — Иногда слова — это просто слова, Чон. Не утруждай себя и не наговаривай, если мы оба знаем, что ты недостаточно плохой мальчик, чтобы причинить мне настоящую боль. — Что ты знаешь о настоящей боли, Мин Юнги? Он впервые увидел в глазах Хосока настолько полыхающий огонь. Каждое его слово, выцеженное в сторону Юнги, давало понять, как сильно Юнги его цеплял. Ему не было как-то особенно страшно связываться с человеком, который так разительно менялся рядом с ним — из всего университета, кажется, только Юнги мог похвастаться тем, что одним своим видом мог довести того до кипения. Он не сводил с него глаз, и Хосок стойко подставлялся под изучающий взгляд, и даже осанка его убеждала Юнги в превосходстве Хосока. Сдулся он в секунду: просто перегорел, когда Хосок осторожно провернул больное запястье под широким напульсником и рвано выдохнул от приступа боли. Ему не было его жаль, но Хосок действительно заводил его, вытаскивая из купола спокойствия. Проблема в том, что заводил его Хосок не только эмоционально, а все остальное Юнги уже сделал сам: как взрослый и самостоятельный мальчик немного за двадцать накрутил себя до того, что физическая реакция на дерзость Хосока его и самого пугала отчасти. Именно с этой мыслью Юнги, не любитель шумных тусовок, выбрался в клуб, в котором — он точно знал — Хосок и его команда собирались довольно часто. Сверлил взглядом исподлобья верзил на входе, которые и верзилами-то на деле не были, но в восприятии Юнги, который мысленно зачем-то искал любую причину до последнего, чтобы не встречаться с Хосоком, они являлись практически непреодолимой преградой для их встречи. До тех пор, пока хохочущий Хосок не вывалился из клуба, повиснув на приятеле, и не выбил ловким движением сигарету из пачки. — Чон, — окликнул его Юнги. Хосок прекратил смеяться в одну секунду: с лица стянуло прилипчивое выражение с яркой улыбкой, которой он обычно одаривал всех подряд — кроме Юнги, конечно же, — и медленно повернул голову в его сторону. Вместо ответа Хосок вопросительно вскинул бровь, и Юнги передернуло всего, когда он представил разговор при ком-то из его приспешников. — Что? — выдохнул Хосок по-прежнему на расстоянии. — Поболтаем? — оскалился Юнги и прищурился в сторону приятеля Хосока. — Я пойду, наверное, — тот пожал плечами, и уже было развернулся, но Хосок уложил здоровую руку ему поверх плеча. — Тэхен, — рыкнул он. Тэхен в ответ легко сбросил его ладонь и поджал губы. — Мне насрать, что у вас двоих происходит, но вы так заебали. Разберитесь и не втягивайте в это никого. Юнги одобрительно кивнул ему, стрельнув глазами в сторону входа в клуб, намекая на то, чтоб тот оставил их вдвоем, пока Хосок щурился, и на лице его было написано такое непонимание происходящего, что на секунду Юнги и сам растерял боевой настрой. Тэхен зашаркал объемными ботинками, прикуривая на ходу. — Если ты хотел что-то сказать, то либо говори, либо проваливай. — Дерзко, — сморщился Юнги, и Хосок хмыкнул. — Ты по-другому не понимаешь. — А ты пробовал? — А с тобой не хочется, — отрезал Хосок. Юнги закатил глаза. — Прекрати вести себя как обиженка. — Из нас двоих, скорее, ты — тот, кто так себя ведет. — Оу, правда? — прошипел Юнги, пихая руки в карманы. — Так, значит, ты это видишь? И поэтому так старался заткнуть меня в прошлый раз? Хосок тяжело выдохнул дым, прикрыв глаза: Юнги видел, как трепетали крылья носа у него, и то, как он пытался выровнять сбитое дыхание. Никому из них не нужна драка прямо перед глазами у охранников заведения, но Хосок… Хосок снова начинал действовать ему на нервы, несмотря на то, что изначально Юнги здесь по другой причине. — А тебе, смотрю, понравилось, — внезапно тихо выдал Хосок. Мысленно Юнги захлопал в ладоши — все свелось к тому, что он так хотел предложить, поэтому его хватило на то, чтобы отзеркалить прямой взгляд и улыбнуться криво: — Может быть, — он вскинул бровь и сократил расстояние между ними на пару шагов, отмечая только то, что Хосок даже не дернулся. — Ты все еще меня раздражаешь, Хосок. Ты бесишь меня настолько, насколько это в принципе возможно, — прорычал он и перехватил полную грудь воздуха. — И я уверен, что это взаимно. — О, бесспорно. Хоть я и не понимаю, чем это вызвано. — Заткнись. — Заткни, — Хосок засмеялся, но тут же подавился смешком, когда Юнги в ответ лишь коротко смочил языком обсохшие губы. — Погоди, ты же… Ты заводишься от этого, верно? — он ахнул в притворном удивлении. Юнги поморщился, как от пощечины. — Не думай, что мне это нравится, — протянул он. — Но в целом… — Оу, нет, Мин Юнги, даже не думай. Если ты тут только чтобы предложить мне перепихнуться, я… — его взгляд заметался по лицу Юнги, и со смешком он следил как глаза Хосока смешно округляются и как понимание накатывает на него будоражащей волной. — Что из всего вышесказанного ты не понял? — Издеваешься? У меня на тебя даже не встанет, — он хохотнул, качая головой. — А тебе это и не нужно, — процедил Юнги, подступая к нему на пару шагов. — Я не предлагал тебе быть сверху. — Солнышко, ты, вероятно, что-то путаешь, — Хосок растянул губы в едкой улыбке и поиграл бровями. — Даже если в этом мире произойдет что-то, что заставит меня лечь с тобой в одну койку, — Юнги отметил то, как блеснули при этом глаза Хосока, несмотря на презрительный взгляд, — то тем, кто подставит другому свой зад, буду явно не я. — Ну посмотрим, — он вскинул бровь, и Хосок, явно сдерживаясь от новой волны неприязни, толкнулся языком в щеку. Стоя за углом и приводя сбитое дыхание в порядок, Юнги осознал лишь одно: Хосок не сказал ему нет. «Но и не согласился», — билось в его голове, когда по прошествии выходных они всей группой стояли под дверью аудитории в ожидании препода. Ответ на его терзания пришел в конце учебного дня. Юнги едва успел подхватить наушники, расслабленный музыкой, когда в плечо его больно толкнули и за предплечье потянули в ближайший открытый кабинет. Рыжие пряди Хосока взметнулись перед ним, как хвосты у Девятихвостого из недавно пересмотренного аниме, и Юнги почти физически ощутил всю ту болезненную ярость, которая в Хосоке копилась все выходные. В тишине после сигнала о начале пары, которую они оба успешно проебали, ключ в замке практически оглушил Юнги, а хруст спины при сильном толчке в дверь, в которую его вдавил Хосок, выбил из легких весь воздух. — Воу, полегче, придурок, — зашипел Юнги, несильно пинаясь и пытаясь оттолкнуть от себя Хосока. Тот испепелял его взглядом, и Юнги уже привычно ощутил, как от такого присутствия начало теплеть внизу живота. — А я смотрю, тебе нравится контролировать. — Заткнись, — прошипел Хосок, наклоняясь к нему опасно близко. — Ты не смеешь врываться в мою жизнь таким образом, чуть ли не напрямую предлагая потрахаться, и сваливать тут же. Ты не смеешь! — А что, кто-то почти сдался? — Заткнись! — Хосок повысил голос, практически выкрикивая ему это в лицо и придавливая за плечо еще сильнее. — Заткни, — съязвил Юнги, прежде чем с удивлением обнаружить, что рука с плеча исчезла. Он потер ноющее место и выдохнул, наблюдая за Хосоком. Тот взъерошил волосы, отойдя к другому углу аудитории, дышал так тяжело, словно только что закончил игру, но Юнги прекрасно понимал, видел, как тот на самом деле нервничал. Хосок долбанул кулаком по ближайшему столу, и у Юнги снова выбило весь воздух из легких, когда тот практически снес его к стене и вжался губами в его рот. Юнги ответил сразу, не особо сдерживая приглушенный стон. Хосок кусал его губы, прикусывал язык и был таким грубым, что это было практически больно. Но Юнги улыбался, понимая, как на самом деле тому это нравилось. С тихим рыком он оттолкнул его первым. — Так я был прав? Темные глаза Хосока ответили ему лучше слов, но Хосок упрямо молчал и вытирал мокрые губы тыльной стороной ладони. — Ты не можешь меня в этом винить. — О, детка, поверь, и не собирался. — Юнги поменял их местами одним рывком и уперся кулаками по обеим сторонам от головы Хосока. Приподнял колено, надавил им на чужую промежность и мог поклясться, что никогда еще не видел Хосока таким отчаянно нуждающимся в чем-то. — Что же случилось, что ты уже не против лечь со мной в одну койку? Он тянул каждое слово мучительно медленно даже для себя. Издевательски наслаждался тем, как рвано дышал и жмурился Хосок и как напрягался его член под давлением колена. Но не успел уловить, когда из отчаянного его лицо приобрело злое выражение, и едва не вскрикнул, когда тот оттолкнул его к первой же парте. Юнги быстро взял себя в руки. Захохотал, опираясь на столешницу позади себя обеими руками. — Что, разложишь меня прямо здесь? — А ты не оставляешь мне выбора, — прохрипел Хосок, схватив его за горло. — Ты говорил, я раздражаю тебя, — процедил он уже более уверенно, — но знал бы ты, — он выдохнул в его приоткрытые губы, — как сильно я хочу стереть с твоего лица эту самодовольную улыбку. — Не буду тебе мешать, — шепнул Юнги и поиграл бровями. Хосок рванул пряжку на ремне, в пару секунд стянув штаны Юнги почти до колен вместе с трусами. — Жалкий, какой же ты жалкий, — рычал Хосок, терзая пальцами и зубами шею Юнги. — Так стелешься подо мной сейчас, что даже смешно. — Что-то я не слышу, чтобы кто-то смеялся. Юнги крайне тяжело давался каждый вдох, потому что Хосок давил на его шею так сильно, что перед глазами мутнело. Он уверен, что на коже останутся уродливые синяки, а рубашка не досчитается нескольких пуговиц. И, наверное, он был совсем не против этого, потому что когда Хосок рванул ткань на груди, толкая его и укладывая на парту полностью, Юнги не выдержал и позорно всхлипнул от ошеломляющих эмоций. Хосок в два счета оставил его практически обнаженным: стянутые джинсы мешали и неудобно перетягивали бедра, а рубашка раскинулась на весь стол, в некоторых местах задравшись и позволяя холодному дереву неприятно обжигать кожу на спине. С Юнги Хосок не церемонился: он прикусывал кожу под сосками, царапал выступающими клыками чуть выпирающие ребра и в целом вел себя так, как и представлял Юнги — вымещая ярость, злость и агрессию на физическом уровне. Едва добравшись невозможно жарким ртом до кромки белья, Хосок выпрямился так резко, что Юнги охнул от ощущения потери прикосновений. Только сейчас осознавая, как на самом деле был возбужден, Юнги изо всех сил сфокусировался на его лице и на секунду почувствовал правдивость слов Хосока: он лежал под ним, распластанный на неудобном столе, со стянутой одеждой и наверняка выглядел настолько жалко, что в уголках глаз скопилась влага, вызванная приливом ярости. Форменный галстук, едва завязанный на чужой шее, Юнги пропустил сквозь собственные пальцы. Он натянул его с такой силой, что Хосок захрипел. Юнги сверкнул глазами, глядя снизу вверх и наслаждаясь своим временным превосходством: — Только попробуй остановиться, чертов придурок, — он прошипел это Хосоку на ухо, цепляясь в его волосы всей пятерней. — Так я уже, если ты не заметил. Что, не нравится, когда тебя обламывают? — Ты даже сейчас ведешь себя как сука, — выплюнул Юнги. Хосок замер внезапно, даже дыхание притихло. Юнги невольно сам перестал рыпаться в его руках, только сейчас понимая, что тот продолжал прижимать его к столу за бедра, держа в своеобразном захвате-объятиях. Когда теплые пальцы перестали чувствоваться, Юнги задержал дыхание: Хосок осторожно, словно давая привыкнуть к себе, протянул раскрытую ладонь и аккуратно убрал со лба выбившиеся пряди волос. Провел кончиками пальцев по щеке Юнги и остановился на подбородке, приподнимая его двумя пальцами и подтягивая ближе к себе. В поцелуй Хосок коротко простонал, обхватывая его язык губами. Не отрываясь от него пробормотал: — Зачем ты так со мной? И Юнги хотел бы ответить, но подобная манера поведения с Хосоком настолько правильно уложилась в какие-то своеобразные нормы, что иначе он просто не мог. И сказать себе — почему, когда с Хосоком намного более приятно плавиться и стекать реками смазки и слюны куда-то на пол, чем воевать, тоже. — Тебя что-то не устраивает? — невпопад поинтересовался он, больше на автомате, чтобы что-то сказать, нежели действительно ожидая ответа. — Ты слишком много болтаешь. Хосок был груб с ним настолько, насколько сам считал нужным, и Юнги устраивало это, пока продолжало поддерживать огонь ненависти к одногруппнику. Хосок причинял боль, тут же зализывая и зацеловывая яркие полосы-царапины. Но даже мягкие прикосновения губ на спине ощущались как что-то отравленное, пока Юнги до боли сжимал член дрожащими пальцами и позволял брать себя со спины, кусая предплечья. — Я так не могу, — запыхавшись, пробормотал Хосок, стоя у открытой форточки. — Так не должно быть. — Кто вообще решает, как должно быть, а как нет? — просипел Юнги, сидя рядом с его ногами и опираясь головой в стену под подоконником. У них одна сигарета на двоих, и та закончится через пару затяжек. А еще у них обязательно будут проблемы, когда кто-то зайдет в этот кабинет. Но Юнги все устраивало, потому что после произошедшего Хосок не перестанет его ненавидеть, а сам он продолжит наслаждаться своими чувствами по отношению к нему. И пускай он давно в них уже утонул, они помогали чувствовать себя живым и понимать, что кому-то в этом мире на тебя не похуй. Юнги затянулся и передал сигарету Хосоку, ловко поправил галстук и попытался скрыть пропавшие пуговицы с рубашки. Вытер руки влажными салфетками и предложил одну Хосоку — тот молча подхватил брошенную ему упаковку. — За мной должок, — бросил Юнги, обхватывая ручку двери и даже не оглядываясь. — Знаешь, что это значит? — Хосок лениво и устало перевел на него свой взгляд и посмотрел внимательно, чуть с прищуром. Промолчал, зная, что Юнги и без того ответит. — Это только вопрос времени, ты же понимаешь? — Да пошел ты, — выплюнул Хосок, снова отворачиваясь к распахнутому окну. Юнги завис на несколько секунд, глядя на взъерошенные волосы, по которым гулял проникающий ветер. Бесшумно выскользнул из кабинета и прикрыл за собой дверь: их история только начиналась, несмотря на давнее знакомство. И все, что будет после — это только вопрос времени.