Неон и фонари

Дима ещё раз смотрит на неоновые вывески и не может понять, что именно он тут делает. Точнее не так. Почему он, взрослый самостоятельный мужчина с серьёзной работой, купился на эти мелкие подколки и теперь решил что-то там кому-то доказать? Потому что майор Игорь Гром. Действительно, как будто мог быть другой ответ. Дима знал, что создаёт впечатление человека в розовых очках. Знал и понимал это, а потому не сильно обижался на подколки. Сначала в школе и академии, теперь – в участке. Злые языки всегда найдут, о чём посудачить, так что не было никакого резона обращать на них внимание. Тем более, что коллеги говорили так не со зла, а скорее просто потому, что привыкли подтрунивать хоть над кем-то. Новичок, опростоволосившийся на задании старожил или разливший на себя кофе прямо за завтраком коллега – тема и главное действующее лицо для шуток сменялись раз в пару месяцев стабильно, так что Дубин просто знал, что ещё немного и всё это утихнет. В конце концов, в вечной беготне за неугомонным Игорем по пятам были и свои плюсы – своих коллег он видел раза два за весь день в лучшем случае, а большую часть шуток и вовсе пропускал. Но опять же, вся проблема была в Громе, которому язык заменял табельное оружие – пользовался он им не часто, зато всегда точно в цель и на поражение. «Тебе если и клуб, то только шахматный, Дим, так что сиди и перебирай бумажки, я сам с информатором поговорю» Дима потёр где-то в районе груди от кольнувшей воспоминаниями фразы и снова покосился на неоновую вывеску. Та резала взгляд неоново-фиолетовым и, в целом, выглядела вкупе с вычурным названием очень дёшево. Будто это какая-то кальянная в отдалённой провинции, которая очень старается не казаться такой. Впрочем, от грязного закоулка где-то в рабочем районе Питера он и не ожидал другого. Зачем Дима сюда приехал? Он сам не до конца понимает. С одной стороны, хотелось доказать Грому и всем этим подтрунивающим голосам из участка, что Дмитрий Дубин не хлюпик. Что он не наивный стажёр, а такой же полноценный член их дуэта (который иногда становился трио с подключением Юли). И это желание доказать застало его в участке и двигало им ровно до того момента, как его глаза резанул неон. Тут пришло благоразумие, и Дима понял сразу две вещи. Во-первых, его мягкий свитер и чуть растянутые на коленках штаны совсем не подходили к походу в клуб. Среди коктейльных платьев, яркого макияжа и блестящей одежды он действительно будет выглядеть как белая ворона. А это только подтверждает слова Игоря. А во-вторых, кому и что он собирается доказывать? Ребятам из отдела? Грому? Самому себе? Потому что ни первым, ни второму это явно не надо от слова совсем. Прекратятся от этого шутки? Нет. Станет ли Игорь его больше уважать? Тоже вряд ли, потому что Гром ненавидит, когда кто-то ставит своё слово поперёк его. А тем более действует наперекор его просьбам (приказам). Так что, если чисто теоретически, сейчас Дима войдёт в этот клуб и что-то пойдёт не так – единственным виноватым будет именно он. Так всё же для чего он здесь стоит и мнётся уже добрых двадцать минут перед входом? Дима не может точно сформулировать эту мысль даже самому себе. Голос сомнения внутри противно подкидывает ему все самые обидные шуточки разом, только укрепляя это смятение внутри груди, которое требовало чего-то не совсем ясного. - Эй, пацан, чего такой печальный? – голос почти над ухом заставляет Диму вздрогнуть и нервно обернуться. В фиолетовом свечении волосы у его нового знакомого кажутся какими-то неоново-голубыми, а глаза - блестящими и влажными. – Ты компанию на вечер ищешь? Ну, так она тебя нашла! Чужая рука быстро оказывается у него на плече, и Дима недоверчиво косится на парня рядом. У того проколота бровь, а улыбка такая широкая, что не совсем понятно, как ещё у него не треснуло лицо. Позади него стоит ещё компания из пяти человек, по смеху и общему настрою которых становится понятно, что они уже хорошо приняли на грудь горячительных напитков, но душа (или будущий алкоголизм) требует продолжение банкета. Встреть Дима такую компанию раньше – уткнулся бы взгляд в асфальт и быстро прошёл мимо, просто чтобы не нарываться на конфликт. Но клокочущее чувство внутри требовало доказать, что он может. - Классно, - несколько раз мелко кивая, говорит Дима, не совсем уверенный, что именно нужно говорить в таком случае. – Я Дима, кстати. - Оп, отлично, Дим у нас ещё нет, - парень громко смеётся и крепче обнимает его за плечи, разворачиваясь к остальной своей компании. – Эй, парни, у нас тут прибавление! Толпа ржёт и улюлюкает, что только прибавляет уверенности Диме, и он поднимает голову повыше, пожимая предложенные руки и принимая похлопыванию по плечу. Его новые знакомые выглядят так, будто если снять с них весь металл и продать его – можно будет купить трёшку на Невском и ещё пару лет жить припеваючи. Но Дима не чувствует себя лишним, потому что парень, пригласивший его (которого зовут то ли Максим, то ли Марат, он честно не расслышал точно в гомоне смеха и разговоров) спокойно пьёт из горла что-то пахнущее спиртом и тут же суёт бутылку в руку Диме, не убирая руки с его плеч и продолжая вести какой-то разговор со своими ребятами. Стеклянная бутылка в руках Димы достаточно быстро в свете фонарей опознаётся как обычная водка не самой дешёвой, но явно и не дорогой фирмы. Похмелья не избежать, но в целом не ослепнет, так что Дубин быстро опрокидывает в себя её содержимое и чуть не давится, когда горло и внутренности обжигает. Он закашливается и тут же ощущает, как несколько рук сразу хлопают его по плечам и спине. Смех на фоне прерывается одобряющими возгласами, и Дима тут же прикладывается ещё раз в надежде, что добьёт свои вкусовые рецепторы и те перестанут истошно вопить. В общем, план срабатывает и во второй раз идёт, действительно, легче. Дима улыбается криво и передаёт бутылку Максу-Марату с удовольствием отмечая, что Игорь, наверно, знатно бы охренел, если бы увидел его сейчас. С приятным чувством удовлетворения, Дубин идёт куда-то вслед за компанией, ведомый рукой и тёплым боком его нового друга с именем на букву «М», выпивая из бутылки, когда та попадала к нему в руки. Холодный свежий воздух обдувал его лицо и он чувствовал, что прямо сейчас делает что-то невероятное. Что-то, что он умудрился упустить, когда был немного тихим отличником в школе, или лучшим студентом на своём курсе. Это были не его типичные посиделки с друзьями, где они пили и говорили по душам на кухне, чтобы ближе к трём часам заказать такси и разойтись. Сейчас он на чьей-то квартире в значительно увеличившейся за последние пару часов компании, выпивал уже неизвестно какой стакан по счёту, и громко смеялся не столько от шуток, сколько от общей атмосферы. Табуретка под ним скрипит смертным стоном, пока Дима пытается усесться удобнее, и это вызывает только новую волну хохота, который захватывает и Дубина, с опозданием понимающего, что у него в кармане надрывается телефон. Кое-как вылавливая его из кармана штанов, парень пытается сосредоточить взгляд на светящемся экранчике. На нём высвечивается пять букв и его постоянная головная боль. - Алло, - отмахиваясь от чьих-то рук, которые пытаются удержать его на месте, и сдерживая рвущийся наружу смех отвечает Дима, выходя из комнаты и пытаясь придумать, где можно найти место спокойнее. - Дим, этот козёл точно засветился в базах, - весело заявляет ему Игорь в трубку, тяжело дыша. Видимо, он тоже куда-то идёт. – Тебе нужно… - Бля, ты мне ногу нахрен отдавил!.. - Ебать, нога не мозги, хотя и тех у тебя нет. - Щас и у тебя не будет, слышь… Дима старается обойти как-то начавшуюся в коридоре драку и протискивается между двумя телами в подъезд. - Повтори ещё раз, - оглядываясь по сторонам, просит Дима. На этаж выше слышатся стоны, смутно дающие понять, что туда идти не стоит, так что Дубин быстро спускается на пролёт вниз, где как раз открыто окно. – Я плохо слышал. В трубке его встречает тишина и гудки автомобиля, перемешанного с чьим-то матом, а потом резкий свист двигателя и шуршание шин. Гром отвечает не сразу. - Ты где вообще есть? - Я, - Дима оглядывается в окно и понимает, что не уверен, где он. Через мутное стекло на него смотрит обычный спальный район из пятиэтажных коробок-панелек. – Не совсем точно могу тебе сказать?.. Ответ получается такой неуверенный, что звучит будто вопрос, и Дима чувствует, как на том конце Игорь вздыхает. Глубоко и тяжко, будто напарник вновь доставляет ему какие-то неприятности, которые он должен разгребать. Снова. Острая боль где-то в груди возвращается с новой силой. - Скинь координаты, я заеду за тобой, - слышится усталый голос Грома в трубке. Дима неожиданно для самого себя вскипает, а боль в груди разрастается в злокачественную опухоль, которая начинает давить на все органы разом. - А кто сказал, что за мной надо заезжать? – Дима хмурит брови и облокачивается рукой о подоконник. – Давай так, ты мне сбросишь кого надо пробить, а я вернусь домой и утром у тебя уже будут все бумажки, которые ты только пожелаешь. - А ты из своего клоповника-то до утра вылезешь? – спрашивает Игорь, и Дима не совсем понимает, чего в его голосе больше: насмешки или какой-то не совсем ясной злобы. В любом случае, Дубина бесит и то, и другое. – Хернёй не страдай, Дим… - Это ты не страдай, - Дима прикрывает глаза и старается, чтобы его голос звучал как можно более спокойно. – Забирать меня не надо. Я сам спокойно справлюсь. Если у тебя есть какие-то зацепки, то скинь мне всё, а я к началу рабочего дня тебе всё принесу. Ещё вопросы есть? - Ага, - голос у Игоря весёлый, будто Дима ему тут анекдоты рассказывает. И это злит. Весь он злит так, что Дубин едва сдерживается, чтобы не раздавить телефон в руках. – Мне за тобой с утра сразу в вытрезвитель заходить? - Сразу, вот прямо сейчас, можешь пойти… Из квартиры слышится два гулких хлопка, а после тишина. Не единого звука, даже музыки. - Дим, эй, что там у тебя? – голос Игоря в трубке резко растерял всякое веселье. – Где ты… - Я перезвоню позже, - быстро бросает Дубин в трубку и, не дослушивая, что там ему кричит Гром в ответ, скидывает вызов. В несколько широких прыжков преодолев лестницу, он влетает в квартиру и осматривается из проёма входной двери. Два парня, которые ещё пару минут назад договаривались сломать друг другу пару костей, сейчас усиленно ковырялись в чём-то, что раньше явно было колонкой. Судя по количеству некоторых деталей – двумя колонками. С другой стороны от них столпились остальные, рассматривая эту любопытную квартиру. - Что тут произошло? – неуверенно спрашивает Дима, быстро осматривая всех присутствующих. - Эти долбозвоны поспорили у кого больше деталей разлетится, если шарахнуть колонку о пол, - крутя пальцем у виска отвечает Максим-Марат. – А музыку нам теперь как слушать, а, придурки? Оба парня смотрят на него и медленно моргают, как будто до них только дошло, что они тут делают. И что успели сделать. Дима делает глубокий вдох и качает головой, снова выходя в подъезд. Воздуха возле окна больше, а холод немного разгоняет мысли в голове и помогает немного протрезветь. Мобильник в его кармане звонит ещё раз, но ему как-то всё равно. У него нет абсолютно никаких сил ругаться с Игорем, спасибо. Он наслушается этого всего завтра. Время близилось к третьему часу ночи, а ему ещё предстояло добраться до дома и прошерстить базу данных в поисках их подозреваемого. Идти кому-то что-то доказывать посреди рабочей недели в ночь со среды на четверг было несколько глупой затеей. Как и вообще идея что-либо доказать. Ему на плечи, как и несколько часов назад, опускается рука, притягивая ближе к горячему боку, который немного колет шипами на кожаной куртке. - Прости, Дим, но на сегодня всё, - Максим-Марат пожимает плечами и достаёт второй рукой из кармана сигареты. – Нам ещё будить Лёху и убеждать его, что колонки ещё до нас были вот такими. - Ага, я понимаю, - Дима кивает и достаёт телефон. – Скажешь номер, я тебе перекину. За стол и моральный ущерб хозяина квартиры, так сказать. Максим-Марат только смеётся и неожиданно прижимается губами к его макушке, всё ещё продолжая держать между губ незажженную сигарету. Дима от такой внезапной и не совсем понятной ласки каменеет и скукоживается, не уверенный, что именно от него ждут в ответ. Парень тем временем выхватывает телефон у него, одной рукой быстро вбивает номер в его контакты и тут же нажимает на звонок. Между ними, судя по всему, в кармане куртки, вибрирует телефон. - Если ты хотел взять номерок, то можно было просто спросить, - Дима надеется, что в темноте не видно, как полыхнули алым стыдом его щеки. Прежде, чем он успевает как-то оправдаться и сказать, что он ничего такого даже не подразумевал, Максим-Марат уже впихивает его телефон ему назад и, наконец, закуривает. – В следующий раз вкинешься. Считай, что сегодня первое бесплатное посещение. Как спортзал или маникюр, сечёшь? Дима мелко и быстро кивает, пряча телефон вглубь кармана штанов. Волосы у его сегодняшнего знакомого действительно синие, но не настолько вырвиглазные, как это казалось в неоне вывески. Сейчас, в тусклом свете подъездной лампочки и мутного фонаря с улицы, они были скорее выцветше-голубыми, будто немного пыльные. А скорее всего – просто давно не крашенные, потому что из-под ярких прядей были видны светло-русые корни. Где-то снизу скрипят тормоза, и Максим-Марат наклоняется вперёд и старается рассмотреть приехавшую машину. - Вроде не менты, - делает вывод Максим-Марат, снова поднося сигарету к губам и затягиваясь. – Наверно, от любовницы кто-то вернулся. Дима только пожимает плечами и тыкает в телефон, стараясь вбить адрес своего дома, чтобы понять, сколько именно ему придётся сидеть на хлебе с водой, если он закажет сейчас такси. - Э, слышь, руку-то убрал, - раздаётся голос позади них, и Дима с секундным замиранием понимает, что приехала не полиция (знал бы Максим-Марат, что полиция уже здесь, а он прямо сейчас пригрел одного из её представителей под своим боком – помер бы со смеху, наверно), а кто-то хуже. - А чё так? – делая ещё одну тяжку, спрашивает парень и немного оборачивается. – Тебе доёбаться больше не до кого? - А ты, я смотрю, нашёл, до кого можно, - Игорь хрустит пальцами, а Дима где-то на подсознательном уровне чувствует, что это все нелепо смешно. А ещё чёртовски серьёзно, потому что голос у его напарника не звучит весело ни на йоту. Дима осторожно выпутывается из-под чужой конечности и расставляет руки в стороны, упираясь одной ладонью в грудь Игорю, а второй в плечо Максиму-Марату. - Спокойно, это мой друг, - не уверенный кому именно, говорит Дима, чувствуя, как медленно опускается и поднимается грудь Игоря под его рукой. Максим-Марат затягивается, кивая, и выкидывает окурок в форточку, протягивая свою раскрытую ладонь. - Марк. Чёрт, но Дима хотя бы угадал, что его зовут как-то на «М». - Игорь, - пожимает ладонь Гром, внимательно рассматривая парня перед собой. Марк, судя по всему, не очень напуган или впечатлён напарником Димы. Майор платит ему той же монетой, сильнее хмуря брови. - Вот и познакомились, отлично, - щебечет Дима и хлопает в ладоши. – Игорь меня как раз подвезёт и мне не придётся тратиться на такси, да? Игорь несколько раз медленно кивает, не отрывая взгляд от Марка. Тот на секунду наклоняется ближе к Диме и обдаёт горячим дыханием его ухо. - Точно всё хорошо? Я могу ему уебать. - Что ты шепчешься, я тебя прекрасно слышу и тоже могу уебать. - А давайте никто никому не будет ничего делать, - со смешком просит Дима и, пару раз хлопнув Марка по плечу, улыбается ему. – Всё, правда, хорошо. Спишемся потом, ладно? - Как скажешь, - пожимает плечами тот, и лицо его снова принимает расслабленный вид с едва заметным блеском в глазах и широкой улыбкой. –Бывай, Дим. И треплет его по волосам, а после разворачивается и в пару прыжков преодолевает лестницу. Громко хлопает дверь, и Дима, наконец, отмирает. Поворачивается к Игорю, хмуря брови и собираясь ему высказать всё, что он думает о нём, но не может сказать и слова. Потому что Гром смотрит на него с каким-то странным выражением лица, будто ему самому неудобно от того, что он стоит здесь. Дубин пожимает плечами и опускает взгляд вниз, точно он снова вернулся в школу, и его сейчас будут отчитывать за невыполненное домашнее задание. - Ты же подвезёшь меня домой? – спрашивает Дима, чувствуя себя слишком неловко и мигом растеряв весь свой запал. Ему бы выпить ещё, чтобы в голове снова образовался приятный туман, а в голосе появилась та уверенность, с которой он разговаривал с напарником по телефону. – На такси дорого, а ты уже всё равно тут. - Подвезу, - кивает Игорь, будто аргумент о стоимости такси действительно такой весомый. Они спускаются на улицу в полной тишине, и садятся в машину также, не проронив ни слова. Дима узнает в автомобиле собственность Прокопенко и догадывается, что Игорь взял её ещё вечером, чтобы съездить к информатору. Это объясняет радиостанцию, которая тихо вещает хиты последних десятилетий прошлого века. Дубин даже не сомневался, что тому, как и всем людям старой закалки, по вкусу что-то такое. Дима смотрит в окно, подперев щеку рукой, и молчит. Молчит и Игорь. Фонари жёлтым светом бьют прямо в глаза. - Как меня нашёл? - Попросил пробить номер в участке. - Ребята не спали? - Спали. Я разбудил. И дальше снова только шорох шин и гитарные переборы из едва заметно хрипящего динамика. Дима чуть щурится и не может понять, почему чувствует себя виноватым. Зато исчезло желание бежать и доказывать что-то там, вот это счастье. Как раз вовремя освободило место для ощущения того, что он подвёл Игоря. Как именно? Дима не знает и от этого ком внутри пульсирует только сильнее. Он так запутался. - Ты это, извини, - подаёт голос Гром, и от неожиданности Дима даже не сразу понимает, что это говорит его напарник, а не голос из радио. – Я не хотел вечер тебе обламывать. - Всё хорошо, - устало вздыхает Дубин, но не поворачивается к другу лицом, предпочитая продолжать вглядываться в тёмные улицы города. Так легче. – Я уже собирался заказывать себе такси, правда. Гром кашляет, елозит на кожаной обивке, и Дима даже спиной может ощутить, как тому неудобно. - А как же Марк? Дима поворачивается к нему и хмурится. - При чём тут Марк? С выражения лица Игоря можно писать картины в этот момент, и Дима не может скрыть улыбку. Он буквально может видеть, как шевелятся извилины в его голове, пытаясь оформить хоть какую-то здравую мысль. - Ну не знаю, - выдыхает в конце концов Гром, видимо, решив говорить так, как это есть, а не ходить кругами. Как будто он когда-то так умел. –Мне показалось, что у вас дальше по плану там «Батарейка» была. - «Батарейка»? – переспрашивает Дима и хмурит брови. - Да, «Батарейка», - вздыхает Игорь, и в этом вздохе слышится вся усталость тяжестью в, минимум, пару веков. – В подъездах же обычно под неё целоваться лезут. Дима хлопает несколько раз глазами, а потом смеётся во весь голос, заглушая даже Пугачёву и её миллион алых роз. - Я Марка первый день знаю, Игорь, не хотел я с ним целоваться, - устало посмеивается Дима, вытирая подступившие слёзы веселья. От его мутного взгляда не укрывается тот факт, что после его слов плечи у майора заметно расслабляются. – Почему именно «Батарейка» вообще? - Не знаю, - уже спокойней пожимает плечами Гром и на секунду поворачивается к нему, чтобы одарить легкой полуулыбкой. – Брось, все под неё целовались, вот я и подумал… - Плохо подумал, - улыбается Дима, мягко пихая его в плечо. – Да и не все, я, например, не целовался под «Батарейку». - Вообще никогда? – Гром звучит действительно удивлённым, а Дима только качает головой. - Никогда. Представляешь, вот такой я скучный, - он снова смотрит в окно, наблюдая за редкими машинами и вереницами фонарных столбов. Ночью город другой. Спокойный и нежный, как утренний бриз с Финского залива. – Прав ты был, Игорь, скучный я. Под «Батарейку» не целовался, по клубам не ходил, с похмельем под сиренью не просыпался. Тепличный цветочек прямо. Тебе бы нормального напарника, а не такого, как я. Дима говорит это и понимает, что смог сформулировать мысль, которая мучила его всё это время. Простая истина, что он, по сравнению с Игорем, жизнь и не знает. Как он может отличить плохое от хорошего, если сам не пробовал и не разобрался в оттенках серого. Потому и Гром относится к нему с пренебрежением, что напарника ему выдали не матёрого жизнью и всему наученного человека, такого же как сам майор, а его, Дубина. - Дим, не неси херни, - Гром говорит серьёзно и руль крепче сжимает, не отвлекаясь от дороги. – Мне другой напарник не нужен. Замирая на секунду, Дима кусает губу и поднимает голову. Смотрит на мужчину и не до конца понимает: он сейчас услышал всё правильно или его затуманенный алкоголем мозг играет с ним злую шутку. Игорь вздыхает и, останавливаясь на светофоре, упирается лбом о руль. - Слушай внимательно, потому что повторять я это не буду. Я видел так много дерьма, что почти забыл, что кроме него что-то вообще бывает. А ты нет, и я хочу быть как ты. Хочу тоже уметь видеть ещё что-то хорошее, просто чтобы знать, что я не просто так вообще живу. Что не напрасно делаю всё это, - Игорь поворачивает к нему голову, и Дима видит его уставший взгляд и кривую усмешку, отчего глухо колет в груди. – Ты меня из ментовки тогда вытащил, хотя лично в костюме этого психа и поймал. Упасть не позволил, хотя я тебя в подсобке запер. Я как мразь последняя себя веду, а ты рядом, Дим. Не знаю, что ты во мне увидел. Знаю только, что мне нужно, чтобы именно ты был моим напарником, потому что вокруг темно, как у негра в одном месте, а ты у меня единственным маяком остался. В лобовое стекло светит холодный зелёный свет, а позади раздаётся протяжный гудок другого автомобиля. Гром несильно ударяется лбом о руль и поднимается, тихо матерясь сквозь зубы и продолжая движение, чтобы дать проехать куда-то спешащим ночью людям. Куда им так срочно надо то всем, не на пожар же. Дима тупо смотрит вперёд на мелькающие фонари и пытается переварить всё, что сейчас услышал. Тугой ком внутри, который мучил его ещё с вечера, вспыхивает, обжигая каждый нерв в груди, и распадается, оставляя после себя лишь приятное тепло во всём теле и улыбку на губах. Дубин подпирает щеку рукой и смотрит в окно, пытаясь спрятать улыбку и сделать вид, будто он не замечает, как алеют уши и скулы у Игоря. Гром стучит пальцами в такт музыки и выкручивает её громче. Тёплый свет фонарей жёлтым заливает весь салон. - Ночь коротка, цель далека, - хрипло вторит голосу из радио Игорь. - Ночью так часто хочется пить… Дима знает, что ему медведь на ушах станцевал, но решает, что ночные огни и Гром простят ему, если он не попадёт в пару нот. - Доброе утро, последний герой, - осторожно подпевает Дима, слыша, как их с Игорем голоса мягко накладываются друг на друга, не перебивая друг друга. - Доброе утро тебе и таким, как ты. Улицы мелькают за окном, а строчки песни сменяют одна другую, и Дима даже не уверен, откуда он их знает. Складывается ощущение, что они были с ним всегда. Они с Игорем поют неуклюже, но не сбиваются. Даже не смотрят друг на друга, но Дубин почему-то чувствует, что они сейчас ближе, чем когда-либо смогли бы быть. Ощущает, что он никогда бы не смог доверить холодному неону то, что собирается показать мягким вспышкам фонарей. - Игорь, - мягко зовёт он, когда слова сменяются гитарным проигрышем. – А под Цоя можно целоваться? Гром тихо усмехается, но кивает, притормаживая перед светофором. Оранжевый свет фонарей мешается с красным, пока цифра «109» медленно сменяется на «108», а потом на «107»… - Если хочется, то целоваться можно под что угодно. Дима утвердительно качает головой и подаётся вперёд – ему очень хочется. Игорь встречает его на полпути с обветренными губами, колючей щетиной и обжигающе горячим дыханием. Кажется, ему тоже хочется. Впереди у них ещё чуть меньше сотни сменяющих друг друга красных цифр и все песни на радио. Завтра Дима может подумать о том, что в нём были водка и адреналин пережитого дня, а значит, у него есть оправдание. Игорь, с другой стороны, абсолютно трезв, но это тоже не особо важно, если свидетелями их ночного поцелуя стали только надвигающееся утро, едва заметно розовеющее небо и хриплый голос из динамиков. …Ты хотел быть один, это быстро прошло, Ты хотел быть один, но не смог быть один…