Сатору пытается

Сатору постепенно начинает себя ненавидеть. Навешанные ярлыки от старейшин больно сдавливают горло, хоть и не существуют в реальном мире. Неудобно дышать. Больно думать. Страшно жить. Галстук ошейником сжимает горло, усаживая его на поводок стариков. Подобно цепной собаке, ответственность с нажимом опускает его колени, заставляя ползать в чужой крови. Она везде. На руках, одежде, обуви. Годжо не считает себя убийцей. Он — сильнейший, который не жалея сворачивает шеи и разрывает куски чужой плоти. Не в его интересах угнетать себя за стиль жизни. Сотни других шаманов со всего света, возможно, совершили больше насилия, чем он сам. Этому он учил себя. Этому он учит Фушигуро. Сейчас к нему добавились Нобара и Юджи. Первогодки колледжа, его «дети». Мегуми вырос буквально у него на руках. И кажется жизнь налаживается. Больше нет кровавых заданий, куда его шлют старейшины магического колледжа. Теперь Сатору не отправляют изгонять проклятья к более знатным шаманам и убивать неугодных магическому сообществу Токио. Пару лет назад, Мегуми начал угощать его какой-то сладостью, что бы не рассматривать недовольное лицо в кровавых пятна. Сейчас сахарное угощение, это ежедневный перекус мага. Во всех карманах, сумках, ящиках, лежат разные виды угощений. И не только в его собственных. Фушигуро немного сопротивлялся и посылал учителя куда подальше, но в итоге все равно согласился. Итадори и Кугисаки принимали сладости с радостью, иногда преподнося своё взамен на съеденное. Сатору счастлив. Теперь у него есть целых три человека, (а возможно даже больше) о которых надо заботиться, пусть один из них, открыто выражает свою неприязнь. Годжо все равно знает, Фушигуро, несмотря на внешнюю оболочку, внутри рад вниманию. Юджи всегда не против объятий. С Сатору особенно. Чем и пользуется сильнейший шаман, постоянно закидывая руки на плечи или обнимая со спины. Никогда в подходящий момент, но всегда с ответом на ласку. Хотя, Итадори рад, а Годжо больше и не надо. — Сукуна, случаем, не убьет меня, пока я тебя удерживаю рядом? Маг смеётся, когда слышит ответ о контроле тела и сильнее вжимая щеку в спину ученика. Рёмен молчит. Пока Сатору не замечает, что Юджи больше не смеётся по утрам, готовя завтрак для четверых. Не радуется, когда его обнимает Годжо и отдает свои сладости, не хочет видеться с Тодо, который шлёт ему письма. Кожа его стала почти белоснежной и шрамы от глаз Сукуны, кажется, воспалились. Разговоры и расспросы не дают никаких ответов. Сильнейший маг, возможно, сломал голову. Сатору всегда помогает ученикам. Своим, чужим, для него нет разницы. Но только днем, это что-то вроде негласного правила. От восхода до захода солнца, ни раньше, ни позже. Но почему-то, когда ночью к нему заваливается испуганный Юджи, Сатору впускает его и заваривает чай. Укрывает одеялом и подгибая ноги под себя, обнимает его с спины, укладывая подбородок на плечо. Достает запас лакомств и угощает парня. Итадори сидит с широко открытыми глазами, холодный как снег, но шепчет одно и тоже, облокачиваясь на Сатору всем весом. — Живы, вы живы, все живы, живы, вы живы.. Годжо обнимает его крепко, насколько это возможно и хочет узнать больше. Поглаживает руки парня, крепче кутает в одеяло и гладит персиковые волосы. От рассказа становится дурно. Не каждый сможет вытерпеть такие сны хотя бы неделю. Юджи смотрит это каждую ночь, на протяжении четырех месяцев. Раз за разом наблюдая за смертью Сатору, Мегуми и других. Итадори убивал собственными руками своих друзей, съедая их сырое мясо, размазывает чужую кровь по своему лицу и вокруг себя. И все это, возле костлявого трона короля демонов, который смеётся и дразнит Юджи, поливая красной густой жидкостью вместо дождя. Сатору впервые кого-то возненавидел. Проклятье буквально убивало его ученика, а он узнал об этом спустя четыре месяца, когда Юджи перестал есть и спать. Сатору извиняется и клянётся защитить парня. Но становится только хуже. Юджи съел уже пятнадцать пальцев и еще два уже его ждут в шкатулке старейшин. Двуликого все сложнее контролировать. Он не спал уже три дня. Рёмен не позволяет. Мучает кошмарами во снах, а наяву проклятой энергией оставляет раны. Они сильно кровоточат и плохо заживают, но даже так, не достаточно глубокие, чтобы умереть. Итадори кусает кулак до крови, лишь бы не закричать от боли. Кошмары, казалось, никогда его не оставят. Итадори тихо уходит с обеда и пропускает ужин, чтобы дойти до ближайшей аптеки, купить побольше бинтов и обеззараживающее средство. Так же незаметно хочет вернуться, перемешав гору обезболивающего и бинтов, со сладостями. Сатору Годжо хочет узнать правду. Останавливает его у двери спальни и легко приобнимает его. Чувствует запах крови и слышит совсем слабый болезненный стон. На вопросы Итадори отшучивается и сильно хмурится. От боли хочется рыдать. Теперь очередь учителя прийти ночью в комнату сосуда. На кровати он лежит как избитый котёнок. Одеяло куда-то упало, подушка съехала. Лицо ученика все в слезах и с гримасой боли. Когтистая рука с проклятой энергией царапает и без того поврежденный торс. Сильнейший маг, кажется, испуган. Сатору скрещивает пальцы, активируя сильнейшую технику, где вся другая магия не работает. Шлёпает его по щекам, стирая слезы. Хочется громко крикнуть, чтобы наверняка разбудить, но сейчас нельзя. Мужчине хочется разрушить весь мир, только бы с его учеником было все хорошо. Итадори открывает глаза. Сразу четыре глаза. Годжо сразу хватает его запястья, теперь не вырвется. Сукуна громко смеётся. — Если весь магический мир хочет убить меня, то перед тем, как я умру, мальчишка намучается сполна. По ушам больно бьёт громкий смех демона, Сатору шлепает по щекам. Но ему страшно не за себя, сильнейший маг, — это же он, конечно сможет победить даже двуликого короля. А вот Итадори... Эта ночь была длинной, но Юджи наконец смог поспать больше трех часов, пусть даже под наблюдением учителя, в его бесконечности. Итадори съел семнадцать пальцев, оставшийся один еще ищут, а два на пути в колледж. Годжо не отходит от него ни на минуту. Всегда рядом, помогает во всем. Контроль теперь еще хуже. Сукуна может в любое время забрать себе часть тела ученика, отмечая проклятой меткой. Шрамы теперь стали для Итадори почти родными. Юджи устал. Остался один палец. Старейшины вызывают его в храм каждый день, проверяя его вменяемость. Сатору поддерживает его руку, предлагая опору в виде себя. И плохо, кажется, всем (кроме старейшин, что хотят поскорее избавить мир от демона). Сатору слишком привязался. Заботиться о ком то, его почти единственная радость. В последние дни он спит в комнате с Юджи, крепко обнимая его по ночам. У шамана очень чуткий сон, когда начинает действовать Сукуна, Годжо почти на автомате скрещивает пальцы. Больше не закрывая глаз до утра, следит за состоянием сосуда. Отпускать его больно. Все пончики из кондитерских, отдаются Юджи. Итадори похудел. Бледная кожа сливается с прической учителя. Волосы теперь похожи на солому, выцвели. Теперь он чувствовал себя каким-то инвалидом, потому что одного его не оставляли. Рядом всегда был Годжо, почти так же часто, Фушигуро и Кугисаки. Но больше никто не хотел смеяться с шуток Юджи. Все понимали, его конец совсем скоро. Итадори каждый день повторял «Эй, живите долго! Не волнуйтесь, все хорошо.» Но тут же начинал тяжело дышать, ведь Рёмен хочет насладиться цирком сполна. Фушигуро ломает в руке карандаш. Через день Итадори вручают последний палец, сопровождая речью о его важности в этом мире. В конце, добавляют о сроке казни. Неделя. Юджи больше не улыбался, совсем. На тумбочке около кровати лежала коробка с угощением. Нетронутая. Последние дни жизни почти не вставал с кровати, смотря новости по телевизору. Про животный мир в дикой природе, кстати. Сатору переселился в его комнату, не покидая его вообще. Мегуми и Кугисаки не отходили он него днями, проводя с ним как можно больше времени. Сукуна, на удивление, молчал. Сатору вызвали к старейшинам. И повесили еще один груз. Убийцей любимого ученика должен стать он. Кровавые воспоминания, от которых он уходил столько лет, вернулись. Сильнейший шаман, кажется, в ужасе. Но Юджи улыбается, впервые на памяти учителя за посещение девять месяцев, со дня съедения шестнадцатого проклятого предмета. Сжимает руку мага и гладит большим пальцем. — Я рад, что это будете вы, Годжо-сенсей. Пожалуйста, не волнуйтесь обо мне. Я прожил хорошую жизнь и у меня было много друзей. Не оставляйте меня до конца, ладно? — Улыбка дрожащими губами обливается слезами и тихо выпуская воздух, Юджи почти шепчет, —Мне страшно. — Слезы текут крупными бусинами, внутри стоит ком, а руки трясутся, но все еще держат учителя. — Мне так страшно, Годжо-сан. Не хочу умирать... Сатору снова начинает себя ненавидеть. Грязь прошлого не отмылась, противными кусками свисая с него. Повязка с глаз не снимается совсем, он боится увидеть свои руки в крови. Сильнейший. Одновременно дар и проклятье. Какой же он учитель, если единственного человека, которого он так сильно полюбил, надо убить. Самому, срубив на корню его счастливую жизнь. Юджи хотелось защищать и обнимать со всей силы, кормить сладостями и не отпускать. Но Сатору плачет и в ужасе стирает с лица слезы. Он видит их на своих ладонях впервые, и ему , кажется, страшно. Даже перед тем, как закрыть глаза, рука ученика ищет его ладонь, трепетно сжимая. «Простите, Годжо-сенсей.» И последняя улыбка уставшего мальчика, отпечатывается в лазурных глазах. Сатору больше не хочет просыпаться по утрам и шлёт старейшин куда подальше. Больше никто не будет ему указывать. Больше сладости никто не покупает. А Годжо их, кажется, ненавидит. На тумбочке, в комнате Итадори, лежит коробка с засохшим печеньем.