Catharsis

Мы все чему-то учимся в детстве: не притрагиваться к раскаленной плите, избегать удара локтем о обеденный стол, и еще множеству непонятных тонкостей человеческого поведения. Некоторые из нас проходят это без особых увечий, в то время как другие оказываются на пути постоянных страданий, с которыми сталкиваются наедине с самим собой. Крис знал, что оказался на краю спектра, в диапазоне черного, но опять-таки, не каждый имеет подобных призраков, как у него. Он изучал ключевой момент - самозащиту. Это имело сильное влияние, синтезировало тьму в его жизни даже в моменты счастья, несопоставимые с мраком. Сие переделывало на свой лад доверие и прочие личные моменты в нечто абсолютно незначительное, что всегда оставалось по ту сторону, в закулисье. Пока его рука разглаживала скатерть на столе, он задумался, а что если каждый чувствует подобный опустошающий ужас перед романтическим вечером, или же это только с ним происходит? Рикки, оказался несдержанным, отвлекался на людей, попивая бутылку красного, заказанного для себя. Непонятно, было ли это свидание, или Моушнлесс совершенно не так все трактовал. Рикки был далек от спокойствия, далек от чего-то будничного поведения, и это проникло так глубоко в него, что он сам того не ожидал. Его ясные голубые глаза были затуманены винным опьянением, как будто он в край перебрал с выпивкой.Олсон полусонно улыбнулся прежде чем наклониться над веганским шоколадным десертом, который они заказали, и тихо сказал: “Это было чудесно!”. И данная реплика не говорила ничего о цели приглашения Криса в это место. Это не говорило ничего, и доводило последнего до состояния, когда хочется кричать. Прошло достаточно много времени с тех пор, как Черулли в последний раз подпускал кого-то к себе (если друзей с некоторыми привелегиями можно считать эмоциональной инвестицией). Паника поселилась у него внутри, давая абсолютно четкое обозначение своего присутствия, и Крис знал, что абсолютно неразумно и неоправдано быть во время ужина будто на ножах. Его разум уже давно перескочил на десять шагов вперед к Рикки, который, казалось, не чувствовал ничего, кроме бремени разочарования, выходя через дверь. - Это было… Могу ли я спросить, это было свидание? - Крис издал смешок в попытках придать своему вопросу обыденность, несмотря на противоречивую его искренность. Ответ мог быть сокрушительным в любом из возможных случаев, что было проблематично. Ему стоило бы надеяться на “Да”, и он должен быть быть вне себя от нетерпения перед красочными картинами их совместного с Рикки будущего, но все, что он мог представить в данной ситуации, это огонь и разруху. Все, о чем он мог думать, это как Хоррор в один прекрасный день посмотрит на него как на обычного любовника, подобно тому, как это было когда-то. Взгляд же Рикки говорил о том, что он был истощен этой встречей неисправимо. Несмотря на упорное стремление в залечивании сердечных ран, этот взгляд ранил Криса более всего. Он чувствовал себя жутко с этой безнадежно слепой надеждой в том, что Рикки убедит его - они просто два друга, у которых был самый что ни на есть обычный ужин. Его сердце же в ответ только бешено колотилось средь горла. - Ну,... я бы не надел свою счастливую рубашку на обычный ужин. Рик засмеялся, поправляя пуговицы на своем черном воротнике. Беспокойство наполняло грудь Моушнлесса, будучи знакомой и ненавистной ему. Хорошо, что на лице его не отобразилось ни одной эмоции, что мимика не выдала его. То, что сказал Хоррор, разве это не абсолютно, блять, фантастично? Тогда почему же он чувствовал, словно глухие стены окружили его? Он почему-то не мог сконцентрироваться на развернувшемся разговоре, который, вероятно, был о группе, о проекте, над которым работает Рикки, или вообще о существовании инопланетной жизни. Все внимание Криса было сосредоточено на звуке собственного сердцебиения в висках, он нервно перебирал пальцами, как вдруг услышал тепло на своей коже. Он мог только надеяться, что знаки согласия и понимания сего были везде и всюду; было ощущение, что гитарист был достаточно близко позади. Они проделывали свой путь сквозь тяжелый ночной воздух, и Крис чувствовал, как давление медленно уходит с по рукам, которые были в карманах. Рикки, подстраиваясь под его шаг, шел рядом, смотря в землю до тех пор, пока они не прибыли к дому последнего. Олсон хотел что-то сказать, но все звучало не тем, не так. Они минули ворота и подошли к входной двери. Качаясь из стороны в сторону он взглянул на Криса с нервной улыбкой, прежде чем сказать то, о чем думал всю ночь. - Не хочешь ко мне на кофе? - бросил он небрежно, однако это все еще имело совершенно другой, огромный смысл. Крис выдержал небольшую паузу перед тем, как ответить легким кивком. Он последовал за Рикки, стараясь сохранить в памяти все, что будет по эту сторону. Он увлекся мыслью о том, как их тела буду сливаться воедино на кровати в форме сердца, устланной розами, а повсюду будет алый свет. В реальности же был темный коридор и звук их шагов гулко отражался в стенах, пока они снимали верхнюю одежду. Это был просто дом. Место было самое что ни на есть обычное, подобное он видел миллион раз, но ощущалось здесь как-то странно, иначе. Крис последовав за Рикком на кухню. Черулли прислонился к стойке, наблюдая, как тот включает кофеварку. -Это разная степень прожарки? - спросил Крис, изучая упаковку кофе в своих руках. Это дало ему фору, он смог на какое-то мгновение расслабиться. - Колумбийский. Пахнет неплохо. Как считаешь? - глаза Рикки внимательно поднялись на него, наполняя кружку. Крис неуверенно отпил немного кофе прежде чем давать рецензию. - Неплохо. Мне нравится. Это не должно было озвучиваться, но Рикки это, кажется, показалось чем-то забавным. Он усмехнулся, прежде чем отпить свое кофе. - Винни куда-то ушел. Я не думаю, что он вернется до завтрашнего обеда. - голос Хоррора был тихий, а глаза устремлены в пол. И без того было понятно, к чему он клонит. Вы не скажете своему спутнику, что дом в вашем распоряжении, не намекая об этом каким-нибудь иным образом. - Оу, чудесно! - воскликнул Крис, не зная, как реагировать на это. Он был так же хорош в перспективах остаться на ночь, как огурец. Реальность была пугающе непредсказуемой. Они стояли во тьме друг напротив друга, смотря на то, как каждый пьет кофе. Рик почувствовал, как в животе все завязалось в тугой узел, думая о том, не слишком ли быстро он рассказал все, что было у него на уме? По нервозности, исходящей от тела Криса, он мог сказать, что тот слишком много думал о каждом каждом крошечном мимическом изменении лица Олсона и о каждом слове, которое он может произнести. -Ты закончил с этим? - - Рик поместил их кружки в раковину. С ними разберемся позже. Реальность словно упала тяжелым грузом на грудь Моушлесса, сжимая своими травматичными ощущениями. Происходящее было именно таковым. Он чувствовал, как пульс учащается с приходом осознания того, что сейчас - решающий момент. Это был именно тот момент. Момент, что может испортить все, что было ранее. Он не имел ни малейшего понятия, что сейчас чувствует, но он определенно знал одно - Рик был для него всем миром. Из всех, кого он когда-либо подводил, он знал, что не хочет разочаровывать Рика. Дыхание стало глубже, они были ближе. Он бы уверен в том, что хочет этого больше всего на свете. Он не должен бояться отдаться тому, кого знал и кого бесконечно любил. Он положил свою руку на его джинсы, ожидая действий ответных действий, прежде чем сделать следующий ход. Крис подался вперед, невесомо поцеловав Хоррора в губы, как бы прощупывая почву. Как знакомо это чувство растворения, будто они впервые в жизни встретились. Дыхание перехватывало, становилось невозможным четко соображать, когда Рикки прижал ладонями грудь Криса, привлекая его голову для углубления поцелуя. Крис пытался заглушить невыносимый звон паники в своей голове, превращаясь в тот момент в нечто, существующее за пределами досягаемого. Он зарывался пальцами в волосы Рикки, сокращал расстояние между ним и собой до тех пор, пока не прижал того к стойке позади. -Не хочешь ли подняться наверх? - спросил Олсон, отстранившись. Его глаза на миг встретились с глазами Криса, ожидая ответной реакции. “Да” сорвалось с губ в томном, едва слышном выдохе, но с того мгновения, как это прозвучало, все стало внезапно быстро развиваться. Они ворвались в холл, их шаги на лестнице звучали подобно басовым ударам барабана, что стремительно набирал темп. Опустившись в страстном переплетении тел, они исступленно целовались, как если бы все вокруг них кануло в огонь и исчезло в минуту. Крис мог ощутить как его тело немело, в то время как разум гулял по чаще других мыслей и чувств, что почти полностью отключили его от происходящего здесь, с Рикки. Эта отрезанность была до жути спокойным местом. Его унесло безвозвратно. Он немо повторял мантру снова и снова, пока однажды не поверил в нее. У тебя бы было столько контроля, сколько бы ты захотел, если бы решил не чувствовать ничего. Это было абсолютно чем-то нездоровым, если следовать словам его терапевта, однако это стало привычным, и Крис не думал, что у него когда-то получится избавиться от этого. Моушнлесс никогда не говорил об этом никому после катастрофической попытки общения с бывшей девушкой много лет тому назад. Она отказывалась верить, что “это было о ней” - очень унизительно объяснять, в какие дебри подсознания он заходил в то время, когда они были близки. Зная все правильные движения наизусть, отключить мозг и просто позволить телу двигаться было достаточно легко. Криса уже не было здесь. Было время, когда он, глядя в потолок, пытался связать концы с концами, понять, как он в конце-концов оказался там. Все было словно в тумане и человек, который прижимался к нему теплым телом, был просто телом, занимающим место в кровати. Он хотел быть в настоящем. Он хотел дать Рикки часть себя, чтобы это было чем-то настоящим и для него самого, но все равно проваливался в какую-то зыбь прошлого, в зыбь своей боли. Ощущения, тянущиеся к его сознанию, были ошеломляющими, осязание его прикосновений делало все чем-то невероятным, нереальным, но все равно не спасали от очередного исчезновения вглубь себя. Он скитался вдоль своего сознания до тех пор, как он ощутил, как пальцы Рикки скользнули по его шрамам вдоль спины под рубашкой, принося волну удушья. Крис почувствовал, как его грудную клетку сжало, будто легкие перестали функционировать, тревога нарастала. Он слышал шум крови в сосудах, как если бы сердце стучало в голове. Прикосновения Рикки были невесомыми, как перышко, одновременно будучи острыми, словно лезвие, что неспешно скользило по его коже. Крис лег на другую часть кровати, спрятав свое лицо в одеялах, свернувшись клубочком. Рикки приблизился, протянув руку, но вдруг одернув ее. -Крис, это я… все будет хорошо… Я здесь… - нежно обратился Хоррор. Он чувствовал неловкость и осознавал полную неподготовленность. Однако он говорил то, что думал. Крис обернул свое лицо к нему, слезы заблестели в его черных глазах, скатываясь влажными дорожками на грудь, сбившееся дыхание содрогалось все тело. -Прости, прости, прости! - он повторял это автоматически, словно это был вовсе не Крис, а другой человек, смотрящий на тебя из плоти дорогого тебе мужчины. Лицо Рикки приближалось медленно, опасаясь усугубить паническую атаку Черулли. Он знал, что подобное случится, но не имел ни малейшего понятия, что делать. -Это я, все хорошо…- он говорил это тихо и размеренно, стараясь пробудить своим голосом воспоминания. Крис неподвижно лежал, пока истощающая волна неконтролируемого ужаса не остановилась. Он закрыл глаза, борясь с желанием заснуть, но потерпел полную неудачу, поскольку его тело сотрясалось от чистого усилия существования. Он знал, что утром ему придется поговорить, и одна эта мысль убедила его отдохнуть.