История дядюшки Ривая

За окном алело закатное небо, окрашивая заснеженные пики гор в кроваво-красный, а пушистые еловые лапы в лёгкий розовый оттенок. Ветер был тёплый, что удивительно: обычно в середине октября здесь, на окраине потрёпанного Орвуда, уже гуляли холодные ветра, противно завывая и кружа поутру снежок, которым покрывались городские дорожки. Не сказать, что эта та самая жизнь, о которой мечтал Ривай, но остаться в живых всё же приятно. Сейчас радости находятся в простых и обыденных вещах: раньше вот, к примеру, Аккерман вряд ли бы сказал, что для него весело будет болтать с детьми о жизни в городе и пить при этом дорогой столичный чай. Раньше вот Риваю для счастья нужно было перекрошить пару десятков титанов, убедиться, что огонь в глазах сослуживцев ещё не погас, отпинать, возможно, Йегера за дебильное поведение.. сейчас же для счастья нужно ничтожно мало. Иногда об ужасах и страхах напоминают бесконечные ночные кошмары, но к этому Ривай привык, как привыкаешь, бывает, к гулу толпы вокруг или жужжащим противно мухам в летний денёк. Габи и Фалько приходили точно по расписанию: в девять утра. Правда, просыпался Аккерман по солдатской привычке ещё затемно, когда заря только-только занималась над горизонтом. Но до прибытия помощников, которых Ривай за глаза ласково называл "дети мои", мужчина и сам мог справиться с простыми заботами одинокой жизни. К примеру, побриться. Да, шрам на пол морды к тому мало располагал, но Ривай приноровился. А вот стригся Ривай отныне в цирюльне на центральной площади, ибо самому провернуть такое дело сейчас было.. затруднительно. Мастер причёсок и бог ухода за бородками утончённых городских жителей с первого раза контроль не прошёл: Ривай готов был убить "криворукого ублюдка" за то, что тот состриг ему большую часть прекрасных смоляных волос. После некоторых решённых (не без помощи Габи и Фалько) вопросов цирюльник отныне стриг Ривая так, как тот стригся ещё со времён подземного города. День прошёл по обыкновению быстро и отчасти даже весело. На рынке Габи пыталась украсть дорогие столичные яблоки, которые привозили аккурат из дворцового сада. Ривай ввиду неожиданно появившегося любопытства решил не учить девчонку тому, что красть без нужды это очень плохо, а решил понаблюдать за несостоявшимся цирком. Когда продавец, уличив Габи за несанкционированным сбором яблок в холщовую сумку без оплаты, разгневался: закричал о том, что сдаст военной полиции и глазом не моргнёт, когда столь юную миледи посадят в темницу! Ривай исподтишка наблюдал и тихонько улыбался, всего лишь краешком губ, останавливая Грайса, который рвался помочь подруге. Габи же, почувствовав, что ещё немного и ей точно крышка, кинула яблоки на колени безучастному в сие представлении Риваю и умчалась куда глаза глядят. Немного поразмыслив над произошедшим, Фалько убежал вслед за Габи, оставив бывшего капитана с яблоками и продавцом наедине. - Таких сосунков воспитывать надо, папаша, блин! - Сплюнув в сторону, злой мужик отобрал яблоки назад и, зло пыхтя, вернулся за прилавок. Риваю же не осталось ничего, кроме как медленно и верно катиться назад к дому. В камине потрескивали поленья, пламя источало приятное тепло. Ривай потягивал неспешно чай и, как обычно бывало в такие вечера, вспоминал былое. От пытливого взора Браун ничего не скрылось. - О чём задумались, капитан? - Весело пробубнила Габи, держа в руке большой ломоть сладкого хлеба. Фалько, сидя на полу у самого камина, обернулся: почуял, видать, новую весёлую историю. - Давно то было. Сейчас уж кажется, что и неправда.. - Издалека начал Ривай, а после, придвинувшись поближе к огню, начал тихо рассказывать. Много-много лет назад Спать на земле было неприятно, грязно, сыро, холодно, отвратительно, ужасно, противно... Ривай терпеть не мог, когда экспедиции затягивались из-за непредвиденных обстоятельств на несколько дней. Вообще-то командор клялся своими бровями, что они вернутся в замок к полудню. "Хрен мне на воротник" - подумал Ривай, в который раз переворачиваясь на неудобной лежанке, сделанной наспех из еловых ветвей и травы. День не задался ещё с того момента, когда в столовую дежурными поставили Оруо. Он толковый малый, умный и ловкий, но когда дело касается готовки... Только титаны могли жрать эту непонятную похлёбку, которую Бозард ласково называл перловой кашей с мясом. Был среди разведчиков единственный человек, чей желудок, по мнению Аккермана, мог даже кости переварить. То была Ханджи. Она с готовностью набросилась на ту серо-бурую баланду, страшно булькающую в чане на кухне: принеся себя в жертву кулинарных способностей Оруо, спасла кучу ребят и ветеранов разведки от неминуемого отравления. Правда, всю дорогу до этого редколесья Зоэ бурчала о том, что в животе нехорошо "сгущаются тучи", изредка изрыгала зловонный смрад (Ривай пытался научить её сдерживаться, честное солдатское, но в тот миг Ханджи была неудержима). Сейчас же местоположение майора было трудно определить: в темноте глубокой ночи и Ривай со своим соколиным зрением не способен был отличить мешок картошки от солдата. Правда, красноречиво шуршащие кусты в сторонке от лежбища воинов и изредка доносящиеся сдавленные маты подсказывали, где же следует искать Ханджи. Решив, что не уснёт, Ривай поднялся и брезгливо отряхнулся: к белым форменным штанам прилип сырой мох, листочки и, кажется, маленькая улитка. Её капитан без зазрения совести скинул в заросли, после усиленно обтирая склизкие от влаги ладони об уже испорченные штаны. В сторонке ещё шипел недавно затушенный дежурным костёр, где-то громко храпел Майк, его иногда пинала Наба ногой и сквозь сон бурчала "чтоб заткнулся". А вон в тех кустах, где растёт ежевика и стрекочут сверчки, видать, притаилась Ханджи. - Да чтоб тебя.. - Майор вдохнула, напряглась и чуть не свалилась в сырую грязь лицом. - Вот же Бозард, чёрт... - Ты чё там делаешь, полоумная? - Бесцеремонно Ривай потрепал вершины ежевичных кустов, сматерился от того, что под ноготь забралась колючка, а рукав куртки окрасился в тёмно-лиловый из-за подгнивших ягод. - Тебе популярно объяснить?! - Буркнула Ханджи, вновь напрягаясь. Ривай обычно не имел привычки злорадствовать над людьми, но тут было велено самой судьбой. Аккерман растянул губы в злобной усмешке, приговаривая про себя, что это всё майору воздаётся за чудные выходки и дурацкое поведение. - Тьфу ты, окаянный!!! Лучше помог бы! - Бросила Ханджи, обидевшись. - Помочь?! Тебе?! Сейчас?! Уволь, а? Не маленькая, жопу подтереть сама можешь. - Будем честны, даже если Зоэ была бы маленькой девочкой, то Ривай всё равно не помог бы ей в таком деликатном вопросе. - Пшёл-ка ты на три весёлых буквы. - Бурчала всё ещё сосредоточенная на столь важном процессе Ханджи. Ривай отошёл в сторону, проверить, как обстоят дела в лагере. Все мирно посапывали, а кто-то неистово храпел (не забываем Майка). И только Аккерман хотел вернуться к своей лежанке, как услышал в кустах неистовый хохот и громкую болтовню. - Какой ты красивый!!! Слушай, я сейчас за... а зачем ты пасть открыл?! Эй, я занята, говорю!!! Ахаахахах!!! Ты такой чудной, титанчик! Ривай на пятках развернулся и замер, наблюдая за весьма интересной картиной: средь кустов возвышался невысокий и хлипкий девиант с огромными глазищами, которые неотрывно следили за Ханджи. А та вставать, видимо, не спешила. - Вот блять, а. - Устало сказал Ривай и, стараясь не шуметь, подошёл к кустам. Благо, что титан вовсю пялил на Зоэ, которая, отдать должное, сосредоточилась исключительно на своём больном кишечнике. Ловко пробравшись за замершего истуканом титана (тупое существо впервые застало пред собой гадящего человека, его понять можно) Ривай достал клинок - без единого скрежета, а что, уже приноровился, - проткнул титану затылок. Тот, напоследок захрипев, почти свалился на Ханджи, которая смотрела на всё огромными глазищами (или виной тому была натуга, чтоб наконец расслабиться), но Аккерман вовремя оттянул Зоэ в сторону, немилостиво усадив её голой задницей в муравейник. - Бля-а-а-ать!!! - Ханджи подскочила, свеча перед боевым другом голой жопой и грязными штанами (Ривай старается думать, что это именно земля и следы от травы), рванула за дерево, упала, кажется, вновь выставив причинное место на обзор матушке природе. То была поистине дерьмовая вылазка. Хотя бы потому, что на обратном пути на следующий день живот прихватило ещё у десятка воинов (им не повезло отведать на пару с Ханджи похлёбку Оруо). Ривай поправил домашний пиджак и неторопливо размял шею. Глянул вниз, и вовремя. Габи сидела, в голове пытаясь воспроизвести рассказанное в самых ярких красках (зелёных и, несомненно, коричневых), а Фалько, впечатлившись уже только от одних слов, сидел, пытаясь переварить услышанное. А спустя ещё какое-то время дети засмеялись, да так, что у Ривая уши заложило. Но то была далеко не последняя история за сегодняшний вечер.