Пусто

Пусто. Собирая осколки своих мыслей, раскиданных по песчаному пляжу, обозримому с высокого, покрытого густой травой, словно море волнами в ветреную погоду, берега, я сидел и смотрел вдаль. Водная гладь передо мной лениво шелестела, порождая в голове все новые и новые ассоциации. Близился вечер, вдалеке горели огни города, но здесь, на этом клочке безжизненного тихого уголка планеты, было спокойно, будто под одеялом в ночь, когда за окном бушует непогода, а тебе всего лишь семь лет и все еще впереди. Глядя вниз, я пытался понять свои эмоции. Прислушаться к себе, чтобы услышать хоть робкое глухое эхо желания жить, но натыкался лишь на ободранные голые стены своего разума. Пусто. Одну единственную мысль, за которую я хоть как-то поимел успех зацепиться, спугнул крик тревожной чайки. Без особого интереса я попытался поймать ее взглядом, но она уже успела скрыться из моего вида, так что успеха в этом действе я не получил. Нащупав сзади себя полупустую бутылку кальвадоса, я откупорил крышку и сделал пару глотков. Напиток приятно согрел горло, оставив после себя фруктово-древесное послевкусие. Ближе к ночи здесь, немного ниже уровня всего города, начинал гулять ветер - хозяин, досконально осматривающий все свои владения и выгоняющий непрошенных заплутавших путников. Надеясь на его одобрение меня как гостя, я продолжал сидеть на траве, глядя в никуда и слушая его грозные завывания в камышах у самого края воды. Пусто. В голове и на душе. Белым шумом транслировалась одна лишь идея – вспомнить, кто я. Найти свое «Я», снова обрести связь со своим разумом. Потеряв себя около месяца назад, я продолжал жить и делать рутинные действия, словно заведенная игрушка, к которой утратили интерес и бросили заканчивать инерционную работу мотора в самом углу дальней комнаты дома, никогда больше не вернувшись к ней, лежащей в пыли, скапливающейся годами, десятилетиями, пока сама она в эту пыль не превратится. Вдалеке прозвучал раскат грома, оповещающий меня о приближении ненастья. Синоптики предсказывали ливень, который будет продолжаться несколько часов кряду. В доказательство этому на небе скапливались свинцовые тучи, все более приобретая обсидиановый цвет и сгущаясь над беспокойным морем. Я желал ливня более, чем чего-либо на свете. Смывая неопределенность и тревоги, он приносил мне успокоение и тихую радость, так давно не испытываемую, в ожидании которой все мое естество собралось в трепещущий комок в груди. Ярким светом пространство передо мной озарила вспышка молнии, за которой снова последовал раскат. В воздухе уже начало пахнуть озоном. Надвигался ураган, волны в море становились все больше и быстрее, все дальше заходили на песчаную линию берега. Я все так же пытался сконцентрироваться на своих мыслях, разбегающихся от меня, словно листья осенью под ногами. Хотелось кричать. Кричать так громко, насколько возможно – до онемения в горле и полной потери последних сил. Пусто. Откинувшись на спину, я сделал очередной глоток алкоголя и почувствовал каплю, упавшую с неба на мою щеку. Обжигающе холодная, она стекла вниз к уху, прочертив ровную мокрую дорожку. Будучи первой, она повлекла за собой тонну воды, упавшей с неба. Закрыв глаза, я остался на месте, слушая буйство стихии. Имея не так много времени в запасе, начинаешь пытаться видеть прекрасное в каждом привычном ранее моменте, понимая, что дальше ничего не будет. Будет только больница, койка в одиночной палате, куча таблеток и химиотерапия. Рак. Всего лишь одно слово, три буквы - диагноз, написанный в медицинской книжке небрежным почерком врача, работающего несколько смен подряд, безумно уставшего от белых стен и запаха медикаментов, криков больных и слез навещающих их родных и близких, желающего взять отпуск, отдохнуть хоть пару дней. Диагноз, ставящий крест, жирную точку на всей жизни, обрубающий планы и мечты. Диагноз, внушающий сперва ужас, а после – безразличие. Понимание того, что уже слишком поздно. Живя один на один с почти постоянной болью, начинаешь к ней привыкать, принимать ее как фон. Месяц безуспешной борьбы. Месяц осознания того, как много не успел, как много не сказал и не сделал. Месяц сожаления, страха, отчаяния и, наконец, смирения. Смирения с нехваткой денег на процедуры, таблетки. Смирения с ситуацией. Пусто. Все так же пусто. Безразличие. Апатия. Лишь ливень вносил звуки и краски, хоть и весьма неяркие, однако разбавляющие темноту в душе. Я устал. Устал так, как никогда в своей жизни не уставал. Через довольно продолжительное время тучи истратили весь доступный резервуар воды. Насквозь мокрый, однако не чувствуя холода, я сел в свое изначальное положение. Выпущенная из рук бутылка кальвадоса лежала на земле, а сам напиток пролился, впитавшись во влажную почву. Допив остатки, я встал и, пошатнувшись от слабости, остро почувствовал груз болезни, прорастающей во мне, словно плющ в старых заброшенных садах, убивающей меня с каждым днем все успешнее и успешнее. Глядя вперед, я не ощущал более ничего. Ни одной эмоции, ни одной мысли или хотя бы ее отголоска. Мысль о смерти уже не казалась мне такой ужасной. Тучи разошлись по краям неба, показав звезды, яркие, одинокие в своем обилии. Живые лишь формально, а возможно на самом деле миллионы лет уже не существующие. Почувствовав очередной приступ острой боли, я шагнул вниз. Пусто.