Вместо грозы

Ни Тростниковые острова, ни Долина Гуйли Венти не нравятся. Здесь всегда сильный ветер, но он несет не запах свободы, а тягость запустения. Шумит в камышах дивной песней, но такой жалобной, что хочется вскинуть лиру. Венти не любит грустить, и рука сразу тянется заменить минорные ноты. — Почему ты здесь? У Сяо спокойный голос, меткий взгляд, но сам он держится на почтительном расстоянии, не подходит ближе, чем на сотню шагов. И ведь обычно не спрашивает, не уточняет, ничего знать не хочет. Взгляд его устремлен только вперед или назад, в прошлое, а от настоящего себя своими же руками отстраняет. А жаль! Тут красиво. Кроны деревьев уже почти золотые, последние осенние травы еще не пожухли. Краснолистые клены вдали так и подмывают сложить об этом месте особую песню-легенду. Но она бы пронзила печалью и слишком далека от тем, популярных в Мондштадте. Легкий ветерок несет семена трав, пыль вековых гор и запах скорой грозы. Тьма заволокла треть неба, и на горизонте уже видны сполохи. Горная гряда вдали угрожающе почернела. Сяо ждет. Стоя на лодке посреди мелководья, где только что одолел нескольких хиличурлов, держит наготове копье, и оно отливает на солнце драгоценным изумрудом. Почему Венти здесь? Ха-ха, наверное, по той же причине, что и совершенно невозможная, непонятно зачем построенная в болотах гостиница. Венти оборачивается и смотрит на ее силуэт, издали напоминающий огромный гриб. — Заскучал, распевая песни, ведь меня просят об одном и том же! Праздник закончился, и все ныне живущие из друзей успели повидаться с ним. Все, кроме одного. Нет, кроме двух. — А еще мне захотелось вина. Сяо, ты знал, что здесь недалеко местный торговец продает лучшее в Тейвате вино? Последнюю партию, как, впрочем, и все до нее, он купил на винокурне «Рассвет». Если Сяо действительно хотел знать правду, он ее уже раздобыл бы. Но Сяо больше не смотрит на него. Опускает голову, то ли коря себя, то ли не решаясь смотреть в глаза, а может, и вовсе устал и действительно жаждет отдыха в теплой кровати. — Скоро пойдет дождь. Я возвращаюсь на постоялый двор. Сяо наконец покидает тростниковую лодку, спрыгивая на берег. А затем подтягивает ее за собой — а вдруг кому пригодится. А Венти улыбается. Давно знает о нем больше, чем тот хотел бы показать. — Я могу разогнать тучи! — Венти берет в руки лиру, но пальцы еще не касаются струн. — Ничто не должно влиять на течение природы, — Сяо снова опускает глаза и говорит тише, — мне пора возвращаться. Венти же снова улыбается. Дождь так и не срывается, тяжелые тучи уходят прочь, гонимые упорными ветрами. Раскаты грома стихают, словно их также сметает торопливой рукой. Но воздух и без того свежий, осенняя влага дает дышать полной грудью. Сумерки этим вечером будут кристальными, а небо — багряным. И тот, кто больше не Архонт, устроившись на камне, будет перебирать струны, пока тот, кто больше не стремится во мрак, позволит себе устроиться внизу, под скалой, и опустить веки, наслаждаясь долгожданным отдыхом. Песня о герое-победителе демонов не понравится никому в Мондштадте, но сложена она не для зевак с площади. Может, случайный путник и сумеет подслушать чарующую мелодию, но что толку — все равно быстро забудет.