Скинутый халат и сладкий персик

Ночью они остановились в излучине реки Ланэр. Се Лянь помнил эти места, иссохшее русло реки и желтая выгоревшая трава въелись ему в память. Сколько бы он ни проливал дождь, сухая земля забирала все без остатка. Теперь место изменилось — в реке снова поднялась вода, а долина утопала в зелени. Се Лянь ненавидел то, что открывалось его глазам. Он остановился, глядя на воду. Только теперь он почувствовал, как тянет его к земле тяжесть одежд Белого Бедствия. Се Лянь развязал пояс, не глядя, и сбросил с плеч погребальный халат. Тяжесть тысяч озлобленных душ перестала давить на его плечи. Он вдохнул полной грудью, но не почувствовал ни запаха воды, ни прохладного ветра, играющего с его волосами. Он с удовольствием переступил через белую тряпку и повернул голову, чтобы посмотреть на Умина через плечо. Безымянный воин в черном застыл в нескольких шагах, как будто между ними возникла невидимая стена. — Когда-то мне говорили, что я красив, — сказал Се Лянь, вспомнив тот дурацкий случай с публичным домом, к которому время от времени возвращался мыслями. — Как тебе? — Ваше высочество прекрасны. — Хочешь меня? Умин молчал. Мгновения уходили, и чем дальше, тем больше дрожало сердце. Поразительно, чему там еще дрожать? Пусть заткнется. — Что, вот так просто? — наконец спросил он. — Одному из тысяч безликих демонов? — Какая разница, кому. Если ты демон — даже лучше. — Се Лянь пожал плечами и отвернулся. Ответ и так был понятен. Нет, его теперь не хочет даже новорожденная нежить. — Ваше Высочество. Я не могу. Дайте мне время. Се Лянь громко рассмеялся ему в лицо. В белую маску с кривой улыбкой. — Почему я должен ждать? И чего? Чтобы меня трахнул один мертвый боец моего войска? Вот уж невелико счастье. Умин подошел сзади, холодные руки подняли халат с земли и накинули на плечи. Раньше Се Лянь даже не чувствовал, что он настолько тяжел. Что ненависть духов людей, погибших в бою за него, может весить так много. — Слабак и ничтожество, — сказал он задумчиво. Руки замерли на мгновение и отодвинулись. — Простите, Ваше Высочество, — услышал он голос за спиной и снова рассмеялся. — Ты думал, что я о тебе говорил? — спросил он, и в этот момент ему было почти что весело. — Кто ты вообще такой? — Никто, — ответил Умин. — Но этот недостойный демон хочет помочь вам и готов отдать все, что у него есть. — У тебя нет ничего, что могло бы мне помочь, — сказал Се Лянь. — Даже боги не могут мне помочь. Безликий Бай сильнее их. Сильнее всех. Он победил. Он вспомнил, как в поисках небесных союзников оказался в цветущем персиковом саду на самом высоком пике священного горного хребта на западе. Его пропустил через высокие ворота охранник-тигр, и Се Лянь беспрепятственно прошел по берегу яшмового озера в сияющий нефритовый дворец, где великая богиня Сиванму уже ждала его. Прекрасная юная женщина сидела на качелях, усыпанных мягкими шелковыми подушками и алыми лепестками персика. «Столько роскоши у этой богини, — подумал Се Лянь тогда. — Должно быть, она очень могущественна. Она повелевает болезнями и бедствиями. Кто еще сможет помочь, если не она?» — Ваше Высочество наследный принц Сянлэ, — сказала богиня, мягко склонив голову в приветствии, и посмотрела на него с интересом. — Я рада познакомиться. Что привело вас ко мне? И тогда Се Лянь, опустившись на колени, как простой смертный, который просит у богини снисхождения, рассказал о судьбе своей страны, о чудовищном поветрии ликов и демоне в белой маске, которая одной своей стороной смеется, другой — плачет. — Этот недостойный просит великую богиню избавить его народ от ужасной болезни и бедствий. Кто же, если не вы? Великая Сиванму только рассмеялась в ответ на его просьбу и покачала головой. — Никто не поможет тебе, наследный принц Сяньлэ,— сказала она. — Я повелеваю мором и бедствиями, и моя сила велика. Но Безликий белый демон еще сильнее меня. Я не стану вступать с ним в бой. — Но кто же тогда? — спросил Се Лянь, потому что в его голове снова было пусто от отчаяния. Он побывал уже у нескольких божеств, и никто не мог и даже не хотел ему помогать. И даже сама хозяйка болезней осталась стоять в стороне. — Победить его можешь только ты, — сказала она. — В конце концов, ты сам стал причиной того, что Безликий Бай появился на свет. Наставник когда-то говорил ему то же самое, но он не поверил. Пришлось поверить сейчас. Се Лянь упал на руки, спина совсем перестала его держать. Он скакал в седле три дня напролет, не останавливаясь ни на секунду, потому что еще верил… И все. — Ну, не печалься так, — услышал он добрый голос великой Сиванму и услышал, как по нефритовому полу тихо застучали мягкие кожаные подошвы ее туфель. — Ты думаешь, что все потеряно, но так думал каждый бог, когда умирала его страна. На вот, съешь лучше персик, он сладенький. Се Лянь заставил себя распрямиться. Перед его лицом на ладони лежал розовый, налитый ароматным соком персик. Такой спелый, что казалось, надавишь на бархатистую прозрачную кожицу — и она лопнет, сок потечет по белой точеной ладони. Персик из садов богини Сиванму, дарующий бессмертие каждому, кто сможет его попробовать. — Не нужно, — сказал Се Лянь и поднялся на ноги. — Спасибо за ласковый прием. Богиня рассмеялась звонко. — Ну что ты за божество такое, которое отказывается от даров? — спросила она. Сама взяла его руку и всунула в нее персик. Се Лянь осторожно сжал пальцы, но плод оставался целым. Он улыбнулся и положил его в рукав. — Благодарю за подарок, — поклонился он низко. — Я забыл все правила приличия и прошу меня простить. — Иди, иди! Богиня продолжала смеяться, когда он уходил. Конечно, он не стал рассказывать Умину о том, что он вспоминал. И все равно услышал за спиной упрямый голос. — Я смогу помочь, — сказал он. Се Лянь рассмеялся, как богиня Сиванму когда-то смеялась над ним, и развернулся, чтобы посмотреть на белую маску. — Ты не сможешь, — сказал он почти так же ласково. — Не переживай за меня. На вот, съешь лучше персик. Он сладенький. Из рукава в ладонь выкатился спелый плод, как будто все еще теплый от светивших на него в прошлом солнечных лучей. Се Лянь кинул его Умину, и тот поймал. — Ваше высочество? — спросил он с удивлением. — Мне это не нужно. Может быть, тебе понравится, — сказал он. — Ешь, чего ты медлишь? Умин смотрел на персик в своей ладони неверяще, но затем все же отвернулся и, сняв маску, принялся есть жадно, запихивать себе в рот, давиться, чтобы закончить с ним быстрее. Се Лянь отвернулся и пошел вперед, к своему старому, давно разоренному храму.