Вместе

Коридоры «Останкино» кажутся бесконечно длинными с этим энным количеством павильонов, переходов, лестниц и дверей. Он считает плитку на кафельном полу, наступая только на нечётные квадратики. Подозревая у себя ОКР, но не собираясь убеждаться в этом наверняка. Походы к психотерапевтам в этом месяце не запланированы. Стены телецентра по-прежнему украшают фотографии всех артистов, причастных к истории «Первого канала», и наверняка где-то здесь увековечены и они. Наверняка среди множества снимков найдётся тот, где он счастливый, улыбающийся и ещё совсем не лысый. Не обезумевший. Сидит в своём красном кресле и ни о чём не беспокоится. Почти. Одна из дверей ведёт прямиком в ад – в кабинет продюсера «Первого канала» – всё равно та ещё преисподняя. Он попадает в приёмную, где секретарша, мило улыбаясь, уточняет, что его уже ждут, и предлагает чай или кофе. Или валерьянки. Или хотя бы 100 грамм коньяка для храбрости. В кабинете его уже действительно все ждут, послав к чёрту формальности и проигнорировав длинный стол специально для переговоров и совещаний. Все присутствующие, как самые не чужие друг другу люди, усаживаются на диван, стул и кресла вокруг журнального столика, где уже стоят чашки с кофе, чаем и, может быть, всё-таки коньяком. - Всем привет, - здоровается он, окидывая всех взглядом и за долю секунды подмечая про себя, что ему оставили единственное свободное место – самое вакантное – на диване рядом с одной небезызвестной блондинкой. Он жмёт руки всем по очереди: начиная от Градского и заканчивая Аксютой, а затем приземляется рядом с ней, не решаясь обнимать и целовать в знак приветствия, как это бывает обычно. Они просто обмениваются многозначительными взглядами, и этого достаточно. Причём всем. - Ну, раз все в сборе, можем начать... - берёт слово Аксюта, и, разумеется, все прекрасно понимают, зачем их пригласили на эту «дружескую встречу» в 12 дня, но никто не решился изначально озвучить своё мнение по телефону, - Как вы смотрите на то, чтобы поучаствовать в десятом сезоне всем своим «золотым» составом? - Я – пасс, - на выдохе произносит Дима, тем самым приковывая к себе внимание всех присутствующих. Молчание повисает в воздухе лишь на пару секунд, но его быстро перехватывает сидящая по правую руку блондинка. - Честно говоря, я тоже, - выдаёт она, и они снова переглядываются. И этого опять вполне хватает. - Опа! А наша сладкая парочка в этом году откололась ещё на первоначальном этапе, - Градский – единственный, кому ничего не мешает выражать свои мысли вслух, никого при этом не опасаясь. - Александр Борисович, давайте как-то подбирать выражения? - предлагает Билан, как бы защищая их общую репутацию. Одну на двоих. - А что я такого сказал? Полька у нас теперь снова свободная, завидная невеста... Ты тоже ничего... - это действительно продолжается и звучит вслух прямо при них, как в кошмарном сне длиною в 7 лет. - А можно мы закроем эту тему, пожалуйста? - уточняет завидная невеста, кидая косые взгляды то на Градского, то на своего, по всей видимости, потенциального жениха в надежде, что либо замолчит первый, либо ему в этом поможет второй. - Мой ответ никак не связан с Диминым решением... Она вносит эти поистине важные пояснения, чтобы снять с себя все подозрения. Хитро. Умно. Изящно. - Слушайте, мы здесь собрались как раз для того, чтобы всё обсудить и договориться, - Юрий Викторович не теряет надежды втянуть их в эту авантюру в очередной раз. Именно их. С остальными всё, в принципе, ясно. - Лёня, Саша, ну, вы-то чего молчите?.. - Да я-то за! - кивает Агутин, решив всё для себя заранее и придя на встречу уже с готовым положительным ответом. - Так и я не против, - пожимает плечами Градский, делая глоток кофе, в котором однозначно есть коньяк, - Это молодёжь у нас опять бунтует... - У меня куча проектов и гастролей, - начинает Дима, стараясь звучать убедительнее, - «Голос» здесь вообще не получится вместить. - У меня тоже гастроли и дочь, - её аргументы звучат куда убедительнее, а вот голос, кажется, дребезжит. - Ну, вы же понимаете, что без вас «золотой» состав – уже не «золотой», - настаивает продюсер «Первого канала», чувствуя, что пора подключать тяжёлую «артиллерию» и приглашать сюда Эрнста. - Значит, будет «серебряный», - усмехается он, не собираясь торговаться и, по всей видимости, договариваться. - Понятно, - Аксюта поджимает губы и, поднимаясь со своего кожаного кресла, начинает мерять кабинет шагами. Эта увлекательная дружеская встреча начинает утомлять, но никто из присутствующих не решается просто встать и уйти. К чему портить отношения с федеральным каналом? К чему показывать свои эмоции в почти сорок лет? К чему весь этот фарс?.. - Вас я больше не задерживаю, - он поворачивается и поочерёдно смотрит на Агутина с Градским, до последнего оттягивая момент смещения взгляда на диван, где бок о бок сидят самые несговорчивые наставники телепроекта. Или уже окончательно бывшие наставники. Ну и не только наставники... Пока те, кто удовлетворил желания дирекции телеканала и могут быть свободны, прощаются, они остаются практически наедине. Во всяком случае на них впервые за пятнадцать минут никто не смотрит с неким недоверием и усмешкой на губах. Их никто не подначивает и, откровенно говоря, не троллит, словно они клоуны, сбежавшие из цирка прямиком в «Останкино». Нет, они, конечно, клоуны, но местные. - Думаешь, будет уговаривать? - тихо шепчет ему на ухо блондинка. - Или угрожать, - смеётся Дима, впервые спокойно рассматривая её вблизи и не боясь получить за это порцию несмешных шуток от Градского. - Ты точно решил? - уточняет она, желая узнать его позицию наверняка. Ведь то, что он скажет ей, вряд ли прозвучит в качестве ответа на очередной вопрос Аксюты. - Точно, - он откидывается на спинку дивана, слегка прячась за её плечом и зная, что сейчас она тоже ни под каким предлогом не согласится и не поддастся уговорам. Если бы он согласился, её ответ тоже мог бы измениться прямо сейчас. И это грёбанный факт. В кабинете снова образовывается тишина, виной чему часть наставников, покинувших помещение. Двое против одного – и кто-то точно в минусе. И это не они. - Давайте ещё раз всё обсудим, - Юрий Викторович вновь усаживается в своё кресло напротив них и жаждет конструктива. Хлеба и зрелищ он жаждет уже после подписания всех документов. В момент съёмок. - Да нечего тут обсуждать, - он продолжает биться за их общие права, репутацию и ближайшие полгода жизни. А уж совместной или нет – никого не касается. - Поль, скажи что-нибудь ты, - просит мужчина, понимая, что с ней ему будет проще договориться. Во всяком случае он так думает, но это бесполезно. - По-моему, Дима уже всё сказал за нас обоих, - заявляет Пелагея, давая понять, что её мнение сходится с его, и что он, в принципе, может говорить за них двоих. Может что-то решать в её жизни. - Увеличение гонорара может как-то повлиять на ваше решение? - он в безвыходной ситуации, но и они не набивают себе цену. Они просто больше не хотят. Не хотят ничего из того, что он может им предложить. - Юрий Викторович, давайте честно?! - недовольно говорит Билан, снова выпрямляясь и невольно хмурясь, - Мы же вам нужны только для рейтингов, а не потому что мы такие классные наставники... Только я больше не собираюсь быть подопытным кроликом и Поле не позволю этого делать... Да, он кивает головой в её сторону, и никому из присутствующих не показалось. Он заводится ни на шутку, уже совсем не боясь ляпнуть что-нибудь лишнее. Что-то, что только усугубит ситуацию. И ей ничего не остаётся, кроме как положить свою руку ему на колено, дабы как-то успокоить, отвлечь его и спасти их обоих от чего-то. От чего-то, что непременно им выйдет боком. - Во-первых, никто из вас не делал, как ты говоришь, «подопытных кроликов», - возражает Аксюта, всё ещё будучи абсолютно спокоен, - А во-вторых, решай и говори, пожалуйста, только за себя! У Поли есть своё мнение и своя голова на плечах... - Она не согласится, даже не пытайтесь, - усмехается он, зная о ней чуть больше, чем мог бы. Или не чуть. - Дим, тормози, - тихо просит она, убирая руку с его колена и поджимая губы. - И что это значит? - продюсер выжидающе смотрит на блондинку, надеясь получить честный ответ, что очень опрометчиво с его стороны. Торшер в углу гостиничного номера горит так ярко, что его света с избытком хватает для того, чтобы увидеть и уловить каждую эмоцию на лице. Огромная двуспальная кровать стоит посредине, а из панорамных окон открывается чудесный вид на ночную Москву. - А может, я хочу вернуться? - с хитрой улыбкой на губах уточняет блондинка, глядя на него снизу вверх. - Не хочешь, - возражает он, накрывая её губы своими и опускаясь обратно на подушку. Здесь они только вдвоём и могут говорить, о чём угодно. - Мы могли бы чаще видеться, - подмечает она, пытаясь найти в этом только плюсы. - Съёмки и репетиции вместо совместного сна и отдыха, ты серьёзно? - закатывает глаза Дима, не понимая, какой толк от тех частых встреч, о которых говорит она, если у них уже есть то, что есть. - Ну, мы могли бы попробовать совмещать, - предполагает Поля, как бы советуясь с ним, но не принимая никаких решений. Все решения, по всей видимости, принимает он. - Не могли бы, - он снова не согласен, но в отличие от неё даже не советуется, - Мы туда не вернёмся, Поль... По крайней мере, вместе. - То есть я могу согласиться? - уточняет она, не то что спрашивая его разрешения, а всё ещё просто советуясь. Да-да. - Можешь, но не сразу, - кивает Билан, хоть и будучи не в восторге от этой идеи, - Иначе тебя попросят поговорить со мной и постараться убедить, что я тоже должен согласиться. Она отводит взгляд в сторону и не планирует отвечать, теперь уже попросту не зная, что и сказать. Он тоже молчит, периодически поглядывая то на неё, то на настенные часы, и пытаясь понять который час, потому что успел отвыкнуть от этих стрелок. - Неудачный мы выбрали момент для нового сезона, да? - неожиданно говорит Юрий Викторович, - Может, вы оба просто забыли, как четыре года назад не хотели соглашаться, пока точно не убедились, что оба будете участвовать? Может, ты, Дим, уже не помнишь, как не хотел ничего даже слушать, пока не узнал, что Поля почти согласилась? Или, может, ты, Поль, запамятовала, как буквально сбежала из своего декрета, лишь бы снова быть здесь рядом с ним? А теперь вы вдруг вспомнили про рейтинги и решили, что больше не хотите принимать в этом участие. Да вам эти рейтинги с самого начала были до лампочки, потому что вас никто не просил играть на камеру и создавать иллюзию каких-то отношений; потому что вы и сами с этим отлично справлялись!.. Дима отсчитывает секундные стрелки до момента, пока он заткнётся и перестанет топить их обоих. И когда этот момент всё же наступает, он слышит рядом с собой этот её нервный смех, едва ли не истерический, от которого по телу проходит разряд электрического тока. - Вы правда думаете, что таким образом можете манипулировать нами? - интересуется она, окончательно перестав делать вид, что ничего не происходит. - Поль, успокойся, - просит он, но вряд ли теперь, в принципе, возможно успокоиться. - Вами никто не манипулирует, - возражает Аксюта, устало прикрыв глаза, потому что ему уже и самому осточертело переубеждать их и уговаривать, - Просто, по-моему, это наглость с вашей стороны... Ради собственной выгоды вы готовы отсидеть хоть пять сезонов подряд, а как только в этом больше нет необходимости, тут же находите кучу нелепых отговорок. - Ради выгоды? - возмущённо переспрашивает Пелагея, поднимаясь с дивана, - Да вы себе даже представить не можете, сколько всего можно было бы избежать, если бы не этот дурацкий «Голос»!.. - Замолчи, - он резко хватает её за локоть и усаживает обратно рядом с собой, потому что теперь уже ей крайне сложно контролировать этот нескончаемый поток слов и эмоций, - Всё, хватит! Этот разговор явно вышел за рамки, и продолжать его больше нет смысла. Она растерянно смотрит на него, не понимая, что это было, и снова не решаясь что-либо сказать, потому как это опять чревато их общими проблемами. Спасением общей репутации. Они поднимаются на ноги почти синхронно, невольно вызывая у Аксюты ухмылку на лице. Слава богу, при этом разговоре уже не присутствует Градский, иначе бы они до конца жизни не отделались от его шуток. Впрочем, им уже и так никуда от этого не деться. - Подумайте, пожалуйста, ещё раз и хорошенько всё взвесьте, - настаивает он, тоже вставая со своего кресла и пожимая Диме руку на прощание, - Вместе... - Хорошо, - на удивление, соглашается Билан, будучи уже не так категоричен и не так уверен в собственном первоначальном решении. - Этот разговор останется между нами, - обещает он, в эту секунду почему-то глядя именно на Полю, - Как и все предыдущие наши разговоры.

***

Стук её каблуков об кафельную плитку телецентра скоро будет снится ему в самых кошмарных снах. Он молча идёт следом за ней, ещё не решив для себя, в какой момент должен начать говорить, а главное, что именно говорить. И молчит аж до самой парковки, давая ей возможность успокоиться и выпустить пар. - Он прав, - неожиданно говорит Дима, вынуждая её резко развернуться и остановиться, - Мы должны согласиться... - В чём он прав? - искренне не понимает она, - В том, что до этого мы соглашались только ради друг друга? И что мы теперь, до конца жизни ему обязаны? - Что тебя так взбесило? - он прекрасно понимает, что проблема гораздо глубже, - Что он всё понял, когда ты, будучи замужней молодой матерью, согласилась первым делом из декрета вернуться на «Голос»? Меньше всего на свете ей бы хотелось перед кем-то оправдываться и объяснять те или иные мотивы своих решений. Быть разоблачённой, пожалуй, и вправду неприятно, но её никто не заставляет признаваться в этом. - Я не подпишусь на это, - заявляет блондинка, игнорируя оба его вопроса и шумно выдыхая, - Давай сделаем, как ты хотел изначально: откажемся вместе? Он отрицательно мотает головой, а затем аккуратно берёт её за руку, сейчас не переживая насчёт того, что их кто-то увидит, потому что после пережитого только что стресса это уже не так страшно, как кажется. - Давай ещё подумаем? - предлагает он, тем самым удивляя её ещё сильнее, - Какая разница, откажемся мы вместе или согласимся вместе? Наше «вместе» уже давно не имеет никакого отношения к этому шоу. - Чем тебя так переубедили его слова? - их план с треском рушится, и они непроизвольно меняются ролями. Теперь она против, а он за. - А что, если меня переубедили не его, а твои слова? - усмехается Билан, крепче сжимая её руку в своей и продолжая путь по направлению к своей машине. - Мои? - недоверчиво переспрашивает она, спешно прокручивая в голове весь свой гневный монолог в кабинете Аксюты и пытаясь понять, что именно его так зацепило. Он галантно открывает дверь машины и помогает ей сесть, даже не спросив, на чём она добралась сюда и куда планирует ехать дальше. Он по умолчанию решает, что им по пути. По жизни. - Если бы не «Голос», многого действительно можно было бы избежать, - он поясняет, что его всё-таки переубедило, - Мы бы даже не встретились... снова... - Но мы встретились, Дим, вот ты, вот я, - парирует она, непонимающе глядя на него, - Сходим в честь этого на «Голос»? - Ты час назад сама хотела туда вернуться, а сейчас так психуешь, как будто произошло что-то ужасное, - ему на секунду кажется, что такими темпами они никогда не найдут компромисс, - Он не сказал ничего из того, что могло бы тебя по-настоящему задеть, потому что, если бы он так сказал, я бы сам вмешался. - Он всё про нас понял, и теперь любая мелочь в виде опоздания или задержки будет сводится к нам... - поясняет Поля, отчего кажется совсем растроенной, - Если ты хотел согласиться и не был уверен до конца, тогда зачем нужно было устраивать этот цирк? Почему я не могла сразу сказать «Да», а ты бы сам решал, нужно тебе это или нет? Тогда бы мы не выглядели так глупо, как сейчас, а теперь я просто не хочу соглашаться, заранее зная, что в какой-то момент мне напомнят об этом разговоре. Он чувствует свою вину во всём этом, потому что изначально она хотела согласиться, а он – нет. А теперь получается, что ему это стало нужно больше, чем ей, и справедливости в этом мало. Ровно, как и логики. - Соглашайся, - просит Дима, надеясь ещё всё исправить, - А я откажусь, как и договорились с самого начала. - А что я буду делать там без тебя? - А что ты до этого делала там без меня?.. Она заметно убавляет пыл, видимо, сама ещё не решив, чего именно пыталась добиться от него две минуты назад. Она, кажется, не хочет уже ничего, или чтобы кто-то решил всё за неё. Хотя он уже решил пару дней назад, и всё это привело к тому, что сейчас они сидят в его машине на парковке «Останкино», вообще не понимая, к чему придут в итоге. - Про нас уже давно всё поняли, Поль, - вдруг говорит он, невольно усмехаясь, - Только ты после этого вышла замуж и родила ребёнка, а потом развелась. Поэтому, может, про нас всё и поняли, но что значит это «всё» – никто не знает и не узнает, пока мы этого не захотим. - А мы этого не захотим, - смеётся она, вовсе не собираясь так легко сдаваться. - Пойдём вместе или ты сама? - снова уточняет он, теперь окончательно предоставляя ей этот выбор. - Вместе... - и её выбор слишком очевиден.