Take on me // Дай мне шанс

Ей казалось, будто она опустошена (но нет, пока это было не так). Тяжёлый день выжал её, словно и без того чахлый лимон, и оставил с разочарованием и страхом, гудящими где-то на задворках сознания. Но на поверхности находились удовлетворение и лёгкое самодовольство, спасибо мистеру Форклу. Поэтому, совершенно уставшая, Софи пожелала Грейди и Эдалин спокойной ночи и отправилась в свою комнату на третьем этаже, желая свалиться в беспробудный сон. Хотя бы попытаться обуздать бессонницу. И клетка Игги на кровати насторожила её. И странный, сперва неразличимый цвет импа — тоже. Но в комнате никого не было, благодаря хорошей телепатии девушка в этом не сомневалась. Поэтому с опаской приблизилась к животному с фиолетовыми, зелёными, бирюзовыми и синими пятнами на шерсти, и… тигровыми полосками? Знакомым почерком было выведено и её имя на небольшом конверте под клеткой. Без сомнений, причиной всего этого был Киф. С каждой секундой волнуясь всё больше, Софи распечатала послание и побежала глазами по строчкам, понимая всё меньше и меньше с каждым словом.

Таинственной Мисс Ф! Я уже жалею, что начал это письмо таким образом. Но у меня нет лишней бумаги, и вычеркивание будет выглядеть еще хуже, так что… думаю, нам просто придется добавить это к моему списку ошибок. И я знаю, ты подумаешь, что все, что я собираюсь сказать, должно быть также в этом длинном списке неудач Кифа. Но клянусь — это совсем не то. На этот раз я не пытаюсь все исправить или спасти всех. Я просто пытаюсь убедиться, что никому не причиню вреда.

— и именно в этот момент ей и захотелось призвать всю свою телепатию и закричать в пустоту, разыскивая парня и требуя объяснений. Но пока… пока она продолжала читать.

Я не могу сказать тебе больше, не подвергая тебя опасности, так что просто… поверь мне, когда я говорю, что силы, которые дала мне мама, очень плохи. Нет достаточно сильных слов, чтобы объяснить, насколько они ужасны. И я не могу их контролировать… точно так же, как не могу помешать маме заставить меня ими пользоваться. Так что… это единственный выход. Я не хочу этого делать. Но я должен.

Софи понимала всё меньше и меньше… Но руки уже била мелкая дрожь, а по щекам одна за другой катились слёзы.

И я не собираюсь просить тебя не ненавидеть меня. На самом деле, может быть, будет лучше, если ты это сделаешь, потому что мне нужно, чтобы ты пообещала, что не будешь пытаться найти меня. Моя мама будет ждать, когда ты меня выследишь… и поскольку я знаю, как ты упряма, я хочу убедиться, что ты понимаешь, кого подвергаешь опасности. Я буду прятаться так же, как Черный Лебедь прятал тебя. Вот почему ты должна держаться подальше. Ну, есть много причин. Так что еще раз, пожалуйста, просто… поверь мне, хорошо?

И девушка начала злиться. Глаза застилала алая пелена — то ли слёз, то ли ярости. А разобрать слова было всё труднее — руки дрожали, пожалуй, словно от сильного землетрясения.

И поскольку это последний раз, когда я с тобой разговариваю, я просто… я хочу сказать, что действительно буду скучать по тебе. Ты много значишь для меня, Фостер. Больше, чем ты можешь себе представить. Пожалуйста, будь осторожна. Пожалуйста, будь счастлива. И, пожалуйста, забудь обо мне. Так будет лучше для всех. Вот увидишь. С Любовью,...

И последнее слово — его имя, превратилось в отчаянный мысленный зов, растворившийся в пустоте. «Киф!» Она повторила ещё трижды, всё громче и отчаяннее, смутно осознавая, что уже давно стоит на коленях на полу и сотрясается в рыданиях. И только на последний он откликнулся. Тихо и робко, но позвал: «Софи?» …И именно тогда, в ту же секунду, она поднялась с колен и отряхнулась. В дверях стоял Грейди и с болью смотрел на дочь, прекрасно понимая, какие чувства её обуревают. Но девушка, подобно молнии, пролетела мимо него, спускаясь на этаж ниже и распахивая дверь в отцовский кабинет. Через пару отчаянных хлопков дверьми шкафов Софи нашла то, что искала. Искажатель, способный скрыть её от чужих глаз. И ещё одну интересную вещь, которую решила прихватить на всякий случай. — Куда ты? — спросил он уже с порога, преграждая путь. Устремив всю энергию в ноги, она разбежалась и… моргнула с лёгким треском, перемещаясь сквозь Грейди. Тот даже опомниться не успел, когда она такими же короткими прыжками вылетела из Хевенфилда. «Фостер…?» — через пару секунд снова позвал Киф, уже думавший, что девушка не смогла продолжить разговор. Но Софи только прислушалась, следуя за своими ощущениями… «Что. Ты. Творишь?!» — крикнула она мысленно, заставляя его содрогнуться. «Я ведь сказал всё в письме. И, поэтому, нам не следует говорить сейчас…» …Следуя за своими ощущениями в пустоту. Парень снова потерял её на секунды и уже с болью в сердце представлял, как плохо ей, наверное, принять его уход… Что не сразу почувствовал это всё, приходящее откуда-то извне. — Но я не могла себе позволить послушать тебя. Не в этот раз, — вырвал его из размышлений хриплый голос, а хрупкие девичьи руки сжали в объятиях, стоило Кифу развернуться. — Софи? — прошептал он едва слышно, его руки безвольно висели. — Что ты делаешь здесь? Она положила голову на его плечо, и рубашка мгновенно намокла от её слёз. — Что должна! — ответила девушка уже более громко и зло, иногда заикаясь из-за удушающих всхлипов. — Ты правда думал, что я оставлю всё это… так? — Это опасно. Оставаться со мной опасно… — Да ты не понимаешь! — с новым полукриком-полувсхлипом ударила она его в грудь ослабевшим кулаком. — Ты… ты нужен мне. Да, Киф чувствовал всё это, как солнечное тепло на плечах. Боль, отчаяние, потерянность, одиночество… И всё же не мог позволить ей. Не мог, несмотря на то, что его разрывало то же. — Ты должна уйти. Не вынуждай меня… — Нет! — снова крикнула Софи и запнулась, задохнувшись в собственных слезах. — Ни за что!.. Н-нет… Девушка продолжала истерически бить его в грудь, но эти удары были почти незаметными, настолько слабыми. Но ранили в самое сердце, будто в руке был зажат клинок. Плача уже сам, он позволил себе приобнять её за плечи и прижать на секунду к себе, собираясь с мыслями о том, что это необходимо, а после позволил приказу сорваться с языка: — Уходи. Она выпуталась из объятий, и тогда Киф наконец увидел её всю: растрёпанные волосы, опухшие красные глаза и блестящие дорожки на щеках. Казалось, внутри что-то разорвалось, но сжатые до боли кулаки удерживали его и не давали повернуть назад. Софи сделала шаг от него, ещё один… И дёрнула его за собой за руку, а на запястье он почувствовал холод металлического браслета. Это были… наручники? Те самые человеческие штуки, подобно их кандалам, но куда проще. И они скрепляли их с ней запястья. «А ведь Фостер явно предусмотрела это» — грустно подумал он, аккуратно хватая занятой рукой её захваченную ладонь и жестом прося остаться. Но, приказу по первому зову противостоять было трудно. — Останься, — промолвил он отчаянно, желанное слово слетело с губ по наитию, и девушка послушалась и снова повернулась к нему. — Прости, пожалуйста, — это уже не был приказ, лишь шёпот не громче шелеста листьев. Он позволил ей снова опереться на него и крепче сжать свою ладонь, а второй осторожно принялся поглаживать её по волосам. Сан-Диего, не объятый огнём и до сих пор непривычно молчаливый, окутал их теплом и позволил остаться на одной из полупустых улочек, под холодным фонарём, в тени действия Искажателя. Девушка успокоилась не скоро. Но позже она просто прижалась ближе к Кифу и обняла свободной рукой его за плечи. И наконец он заговорил снова. — Софи, я понимаю. Я прекрасно всё понимаю, и мне тяжело, правда. Но… Больше всего мне страшно за тебя. Поэтому… дай мне шанс. Шанс разобраться с этим и вернуться. Она не ответила. Она прижалась ещё ближе, выше подняла руку и начала осторожно перебирать волосы парня, пропуская пряди меж пальцев. Он тихо вздохнул и немного опустил голову вниз, ближе к ней, и прикрыл глаза. — Я ведь могу заставить тебя расстегнуть их и уйти. И мне придётся это сделать, если не поступишь так сама. Странная решимость вспыхнула в ней, и Киф почувствовал её невероятно отчётливо. Вместе со страхом, надеждой и лёгким отголоском боли. И теплом с милой нежностью, отголоски которой всегда пробуждали нечто в его собственном сердце. А ещё… Он опять перестал понимать, несмотря на все усиления, её эмоции. Точнее, что именно они значат. Девушка прошептала что-то очень тихо, и парень не услышал этого, несмотря на близость. Следом Софи отстранилась, поднимая на него такие любимые карие глаза, наполненные всё теми же необъяснимыми чувствами. — Пожалуйста, Фостер. Иначе я скажу это. Слово уже жгло язык, но Киф сдерживал новую команду, позволяя ей самой всё сделать. Но она покачала головой с новой улыбкой и, положив ладонь на его щеку и поднявшись на носочки, легко поцеловала его. Тепло губ и её близость, такие неожиданные и столь же невероятные, как спокойное пробуждение, ввели его в ступор на несколько мгновений. Испарилось то неестественное и ненавистное желание заставить её последовать за его волей, словно не было его никогда, и небывалая лёгкость отгородила парня от любых подобных желаний. По прошествии считанных секунд он обнял её за талию и притянул ещё ближе, перехватывая инициативу, целуя куда более смело, настойчиво, лишая этим равновесия и продолжая удерживать. Эмоции Софи захлестнули его с новой силой, и радость, счастье примешались к ним вместе с трепетом, с которым она гладила его по щеке и сжимала ладонь. И тот же огонь, тёплый и манящий, что он ощущал при каждом взгляде на неё всегда, но лишь секундами, прежде чем его оттеняли опасные мысли, как бы это ни было невероятно. Когда Киф отстранился, последний раз прикасаясь своими губами к её, закрепляя этим произошедшее только что, девушка не позволила ему отдалиться дальше, чем на пару крошечных сантиметров, и прижалась своей щекой к его, рвано дыша. — Я не помню, когда ты в последний раз звал меня по имени, — с лёгким смешком заметила она, заставив хмыкнуть и его. Но не избавляя от серьёзности, с которой он продолжил говорить. — Я люблю тебя, Софи, — едва слышно прошелестел его голос над её ухом, заставляя сердце замереть у обоих, поражая таким откровением. Девушка прижалась к нему ещё сильнее и с новым всплеском печали и надежды промолвила: — Я сделаю всё, что ты только хочешь. Но не отпущу. Ни за что… Просто пообещай, что дашь помочь тебе. Помочь исчезнуть и разобраться со всем. Умоляю тебя… Пообещай мне. Киф снова тяжело выдохнул и провёл рукой по её голове, шее и спине, снова натыкаясь на бусы, подаренные им же. Он чувствовал, что действительно нужен ей, без никаких оговорок. Она давала ему множество поводов чувствовать себя нужным ей. Поэтому парень переборол последние страхи и ответил настолько искренне, как только мог. — Обещаю. И по новому всплеску счастья, окутавшему его теплом и безмятежным спокойствием, он понял, что сделал правильный выбор. — Я тоже люблю тебя… — ответила Софи, осторожно целуя его в щеку и обнимая ещё сильнее. Снова их окутал страх и удивление, но с тем счастье и надежда, которая больше никуда не исчезнет. Они продолжили стоять в молчании на одной из полупустых улиц Сан-Диего, пытаясь понять, что это значит для них. И осознавали кристально чисто, что больше не расстанутся, не позволят уйти или справляться с чем-то в одиночку. А что до сложностей и проблем… Всё это будет решено. Вместе, без боли и слёз, но позже. В солнечных лучах и объятиях друг друга не хотелось думать об этом. — Кстати, Фостер, — внезапно воскликнул парень, чувствуя расползающуюся по лицу усмешку, — похоже, ты изобрела новый и достаточно эффективный способ держать моё приказное нутро в узде. — Правда? — даже не пытаясь сдержать ответную улыбку, поинтересовалась Софи и подмигнула ему. — Что же, думаю, я действительно могу помочь, если тебе опять хочется заставить меня что-то сотворить… — Как насчёт пары шалостей? Я определённо знаю пару отличных мест, где можно спрятать Гулона… — после этих слов они оба прыснули и рассмеялись. — Но, если быть серьёзнее… Как насчёт освобождения? Парень затряс в воздухе их сцепленными руками, заставляя девушку смеяться ещё заливистее. — Только когда буду уверена, что ты никуда не сбежишь, — максимально серьёзно заметила она, но продолжала улыбаться также широко. — А пока, чтобы удостовериться… Софи снова слегка отстранилась, но лишь для того, чтобы снова прикоснуться к его губам своими. Киф ощущал её ухмылку и не мог сдержать свою, но позволил и ей, и себе раствориться в сладком поцелуе, обещающем всё счастье мира, которым они могли насладиться в полной мере прямо сейчас.