Просто попытайся

Перечную мяту жуют или школьницы, которые боятся, что их спалят с сигаретами, или те, на ком живого места не осталось. Перечная мята будет медленно разъедать тебя изнутри, а каждый твой вдох будет лишь усугублять положение. Потому она жуёт дирол с кокосом и клубникой, съедает по пачке в день и идёт за следующей. Все просто в её мире сигарет и одиночества. Хоть она и не одна. Хоть её и поддерживают, ждут и любят, ей на это плевать с высокой колокольни — она вбила себе, что она мерзкая и никому не нужная, и хуй ты её переубедишь. Длинные пальцы с ногтями «под корень» перебирают сожженые оксидом волосы. Розовый с них давно смылся и теперь на голове отросшие корни и оранжевое месево там, где пигмент въелся. Ей бы их в чёрный покрасить, но лишь хуже будет. -Может чаю? — тихо, будто боясь спугнуть спрашивает девушка, приподнимая голову с колен -Да лежи уже, заебала — грубо, жестоко, но с они обе знают, что она имела ввиду. И так проходят их вечера: одна упивается горем, часами плачет, а вторая приезжает, ведь отпустить не может. Боится взять на руки смерть. Ведь она без неё не вытянет. Захлебнется в море из сигаретных пачек и пойдёт тлеющим бычком на дно. Такое было уже и не раз, и всегда заканчивалось одинаково: криками, слезами и объятьями. С ней по-другому никак. Она не даст. Ей бы волной стать, да о скалы разбиться, но эта дура за ней в пучину кинется, с обрыва спрыгнет, лишь бы одной не остаться. Давным-давно была надета эта маска безразличия, ведь люди как те самые скалы-манят, зовут к себе, просят вернуться. А она и рада — бросалась к ним, разбивалась, разлеталась в брызги. Вот только когда брызги крови разлетелись по маленькой кухне в съёмной квартире, когда пришло сообщение от хозяйки с требованиями круглой суммы или суд, когда тело упало затылком на старую острую батарею… Желание забыть боль было сильным, желание больше никогда её не чувствовать — сильнее. Потому и заперла свое сердце, потому мозг холодный всегда. И это не её недолюбили, это она отдала слишком много. -Ты постоянно уходишь, постоянно бросаешь меня! -Мне у тебя прописаться надо? Я к тебе приехала, успокоила тебя и уехала. В чем проблема? -В том, что ты уезжаешь! -Нет, проблема в том, что я не строю свою жизнь вокруг тебя. -Да ты даже не пытаешься мне помочь! Просто попытайся! Каждый раз, когда они начинают говорить, когда даже пьют спокойно вино на кухне — все всегда скатывается в одно, и это заебывает. -Не бросай меня! -Не трогай меня! Они не слышат друг друга и не хотят. Им обеим плевать, но отцепиться не могут. Их держит что-то, невидимая лента, которую как ты не пытайся перезать — не выйдет. А ведь она пробовала. И длинными ногтями кожу царапала, и лезвиями запястья резала — или ленты нет, или она не через руки проходит. Сигареты заканчиваются, прекращается работа метро, и только скандалы их вечны. Одна хочет быть любимой насильно, не понимая, что не любовь это вовсе. А вторая боится полюбить, ведь станет той дурой, что со скалы в бурлящие волны падёт, лишь бы одной не остаться. Они не заметили, как стали похожими. Обе с синяками на теле, обе под сорок пять килограмм, обе с никотиновой зависимостью, испорченными волосами и напрочь убитой психикой. Скандалы все чаще, ругань все дольше и они не мирятся поцелуями, нет. Они не мирятся никогда, не звучат у них слова «прости», «я была не права», «это я виновата». Они удавятся, но слабость не покажут. Все решается хлопком двери и лезвием в руке. А потом, она проведёт слишком глубоко, и снова позвонит ей. Унизится, покажет, как она одна не справляется. Да и похуй, честно говоря