Моя подруга-лесбиянка женила меня на себе, пока я была пьяной

— Ты что сделала?! О чём ты думала вообще?!       Если бы Наташа знала, что будучи пьяной ею воспользуются, то никогда бы не пошла в тот бар и впредь никогда бы не притронулась к алкоголю. Возмущению не было никакого придела, ещё бы. Романофф видит лежащий на тумбочке документ, о содержании которого догадаться не трудно. — А что в этом такого? Мы всего лишь теперь женаты. Муниципалитет разрешает однополым парам легально оформлять браки, всё, что было нужно — лишь твоя подпись. — Я не это спросила…       Наташа стояла в посреди гостиной и яро недоумевала касательно поступка своей сожительницы. Вот уже несколько месяцев она и её подруга живут вместе. У Ванды в этом городе нет никаких родственников и друзей, лишь одна Наташа. Поэтому Максимофф и напросилась к той на временной житьё. — Тебе нужно это отменить, завтра же.       Ванда же совершенно по детски плюхнулась на диван, весело болтая стройными ножками. Из одежды на ней лишь короткая маечка с мордочкой обезьянки посередине, даже бюстгальтера нет, подметила про себя Наташа, и короткие шортики розового цвета. Сама же владелица квартиры была одета в футболку на несколько размеров больше и спортивные штаны, поверх всего этого белый халатик. — Завтра у них выходной, а потом отпуск на месяц. Не могу. У нас есть сертификат, который узаконивает наше партнёрство. Думаю, можно сказать, что мы состоим с тобой в однополом браке. — Но я не лесбиянка, Ванда!       Прикрикивает Романофф, а её соседка на это лишь хитро щурится, на устах играет улыбка, точно не предвещающая ничего хорошего. — Правда? То-то ты ко мне липла тогда в баре, аж чуть ли не изнасиловала. — Я была пьяной! Какого чёрта?!       Кого другого крик Наташи бы испугал, но не Ванду, уже привыкшую к подобному. Нат иногда срывалась на крик, однако она не была зла, скорее это было связано с тем, что девушка хотела, чтоб её правильно услышали и поняли. — Пьяной говоришь? — Наташа утвердительно кивнула, Максимофф подметила, что кивков было несколько и сделаны они быстро-быстро. — Допустим, что тогда ты скажешь о Кэрол из отдела разведки, м? Вы встречались! — Откуда ты… — Свои источники, милая. Я позабочусь о тебе и сделаю тебя самой-самой счастливой.       Порой Наташа поражалась осведомлённости Ванды о её жизни, хотя сама Романофф знала о соседке относительно мало. Как так вообще вышло? Ведь всё было так хорошо, она жила одна, предоставленная сама себе и никому больше. И тут, как снег на голову, а лучше сказать лавина, свалилась Ванда, после прибытия которой всё пошло кувырком. — Ты понимаешь, как сейчас выглядишь? — Как сумасшедший, преследующий, влюблённый в тебя сталкер? Нет, я просто легкомысленна. — Вот именно! Как теперь на меня коллеги будут смотреть? Подобная новость наверное уже разлетелась…       Наташа, устало вздохнув, садится на махровый ковёр, который приятно щекочет её босые ноги, прямо напротив Ванды. — Ну правда, это же глупость. Если бы я хотела на тебе жениться, я бы сама сделала тебе предложение. Что за вздор… — Ты бы этого не сделала, потому что ты слишком стеснительная. Ещё в подтверждение твоей ориентации, кстати говоря, у нас был секс! — Так же по пьяни! — прикрикнула Нат. — Надо заканчивать с алкоголем, до добра это не доведёт…       Ванда встала с дивана и села максимально близко к Наташе, которая подметила, что у Максимофф, сквозь майку, слишком сильно выделяются два острых бугорка. Красные щёки долго себя ждать не заставили.       Разумеется чертовка это заметила. — Пялишься на мою грудь, а ещё говоришь, что не лесбиянка. Перестань врать самой себе, ты любишь меня, я люблю тебя. Мы даже мылись вместе. Я просто ускорила события. — Как тут не пялиться, когда ты сама чуть ли не голой по дому ходишь… — Не вижу проблем, надо же как-то тебя соблазнять и возбуждать. Да и… жарко тут.       Наташа невольно засмотрелась на стекающие по телу Ванды капельки пота. Одна скатилась по шее, задев ключицу, вторая почти по такому же пути, но пункт назначения у неё был где-то между грудей. Третья и вовсе скатилась по плоскому животу, врезаясь в шорты.       Романофф сглотнула. Вид и правда был чертовски соблазнительный. Возможно, когда она сказала, что не является лесбиянкой, это было слегка преувеличением. Наташа имела опыт с девушками, Ванда и Кэрол тому пример. Если с Максимофф это и было по пьяни, то с той же Кэрол она была трезвее некуда.       И что тут скрывать — ей понравилось.       Ощущения в корне отличались от тех, которых она получила с мужчинами. Ни один мужчина не смог её удовлетворить, как это делали Ванда или Кэрол. Девушка знает слабые точки девушки.       Ванда была одной из тех, кто может с лёгкостью влюбиться в другую женщину и поначалу даже не замечать этого. Призналась Максимофф в своих чувствах, когда девушки ещё были студентками, много лет назад. Неужели она думает, что они когда-то могут стать настоящей любящей парой? Это же невозможно! Наташа и Ванда совершенно разные, если одна любит белое, то вторая непременно чёрное, если первая тепло, то вторая холод. И так далее.       Противоположности притягиваются. Звучит в голове у Наташи.       У Нат даже были интрижки, но они считались просто увлечением и ничем большим. Может всё-таки они были этим самым «большим», а Наташа боялась это признать? Встречаться с Кэрол Дэнверс было приятно и даже хорошо. Хоть они и скрывали свои отношения от других, между собой они были более чем откровенны. Нат и Кэрол знали друг о друге практически всё.       Так почему же Наташа не может назвать себя лесбиянкой? Чего же она боится? Осуждения других? Ненависти? Отвращения или отторжения родителей? Нет, с родителями она давно не общается, а на мнение других ей попросту плевать. Так в чём же проблема?       Проблема в Ванде.       Ванда не Кэрол.       Если с Кэрол всегда всё было ясно, то с Вандой не знаешь чего ожидать. Что эта взбалмошная, сумасбродная девчонка сделает в следующий момент? И отчасти, Наташа даже была готова признать, это чем-то подкупало. Многих неизвестность пугает, а Романофф она завораживает, притягивает.       Кэрол никогда ничего не спрашивала, она просто делала и всё. Не было нужды задумываться о том, кто ты есть и что будешь делать дальше.       После признания Ванды Наташа обещала ей подумать над этим. Но так и не дала чёткого ответа. Так что же это, месть или отчаяние? А если не то и не другое, тогда что?       Смотря на сидящую перед ней, с глупой улыбкой и глазами полными счастья, Ванду, Наташа не видела в ней зло. Да, Максимофф та ещё чудачка, сумасбродная и весёлая чудачка, однако за всем этим кроется ранимая душа, которая всего лишь хочет любви. Так, что в этом такого, если дать ей эту любовь? Не рухнет же мир, если Наташа Романофф, холодная и стальная принцесса, просто попробует быть счастливой, ведь так?       Особенно после расставания с Кэрол. Не сказать, что оно было скандальным или болезненным, скорее его последствия приносили… некий дискомфорт и самое главное — ощущение одиночества. Дэнверс повысили и перевели работать в другую страну. Чёрт его знает, почему Наташа не поехала с ней, ведь в этом городе её ничего не держало, однако она осталась.       Кэрол со временем пропала с радаров на некоторое время, затем выяснилось, что она уже жената на лётчице и у них растёт прекрасная дочка.       По началу Нат немного грустила, ведь Дэнверс в первую очередь была очень хорошим другом, а уже затем любимой девушкой. Потерять кого-то, кто запросто мог тебя выслушать, принять твою боль и помочь, всегда тяжело.       Взвесив все за и против, Наташа вздохнула. — Не обещаю, что приму это, но попробовать можно. И что дальше, жёнушка?       Наташа специально выделила последнее слово. А Ванда как-то странно заулыбалась. — Прямой наводкой в спальню, дорогая, покажу тебе, что быть лесбиянкой не так уж и плохо. — Только не говори, что ты собираешься… — Вытрахать тебя до потери сознания, да!       Если ты девушка, встречаешься девушкой, у тебя были интрижки с девушками, был секс с девушкой, значит ли это, что ты лесбиянка?       Остановившись возле кровати, находясь в нежных объятиях Ванды, Наташа проговорила: — Помнишь, когда в коридоре университета ты призналась мне в чувствах, а я пообещала подумать? — Ванда утвердительно кивнула. — Ладно, признаю своё поражение, я лесбиянка и я согласна. — И это было так сложно, да? — Заткнись и ложись, пока я не передумала!       Всё же в этой легкомысленной девочке и вправду что-то есть. К тому же Ванда отлично готовит.