Ужин

      — Черт, Люцифер, я себе чуть палец не отрезала.       Дышу рвано, идеально в такт громким и размеренным поскрипываниям старого деревянного стола и резким движениям Люцифера. Нож в руке дрожит и никак не хочет попадать по полунарезанному огурцу, а пересохшие губы трещат.       С самого начала я подозревала что идея совместного ужина с Мими и Дино — плохая затея и все обернется полным провалом. Тем более если рядом есть Люцифер. Я просто на все сто процентов уверена в том, что этот несносный демон найдёт способ испортить такой замечательный рождественский тихий семейный ужин, если не в самом процессе поглощения пищи, так на этапе ее подготовки. И я не ошиблась. Пускай даже этот этап подготовки был уже в середине ужина. Просто у одного демона чёрная дыра вместо желудка.       Руки Люцифера крепко обнимают меня, а губы покрывают каждый миллиметр выглядывающей из-под длинной красной клетчатой рубашки шеи. Люцифер двигается точно, меткими движениями попадая по чувствительной точке внутри меня и вырывая с каждым толчком из горла протяжные хриплые стоны, которые я безуспешно пытаюсь подавить, прикусывая внутреннюю сторону щеки.       Предпринимаю ещё одну попытку нарезать огурец, но волны маленьких электрических разрядов от той самой точки внутри расходятся по организму как раз в тот момент, когда лезвие уже почти касается овоща.       — Твою ж мать!       Жмурюсь, опускаю голову и откладываю нож в сторону. Чувствую, как на ресницах замирают маленькие капельки слез, а клитор чувствительно пульсирует под уверенными и быстрыми движениями руки Люцифера. Тихий «семейный» ужин грозит сорваться, если этот несносный демон сейчас же не прекратит все безобразие, которое ему сама и позволила делать.       Чувствую, как Люцифер улыбается, прикусывает мочку, а затем оставляет языком влажную дорожку из-за уха вниз по шее. Вздрагиваю и ногтями скребу по поверхности стола, подаваясь навстречу становящимся более жесткими и сбивчивыми движениями. Люцифер дышит тяжело, опаляет мою кожу дыханием и крепко прижимается к моему телу, то полностью выходя из меня, что каждый раз вызывает у меня протесты от ощущения пустоты, то так же резко вбивает меня в шершавую поверхность стола.       Надеясь, что мы все же не слишком громко шумим, я тихо рассыпаюсь себе под нос проклятьями, чувствуя, как губы Люцифера впиваются в мою шею, оставляя засос, а затем вскрикиваю от особо сильного толчка. Люцифер охает: я плотно сжимаюсь вокруг него, — и, в последний раз с силой толкнувшись, он кончает внутрь, замирая и немного наваливаясь на меня.       — Ненавижу тебя, Люцифер.       С силой бью кулаком по столу, отчего стоящие рядом салатницы с уже нарезанными овощами подпрыгивают на месте, а подсолнечное масло опрокидывается. Благо, я успела его закрыть, прежде чем пальцы Люцифера полезли, куда не следует.       — Тшш.       — Дино или Мими могут в любой момент зайти…       — Тшш, — снова ласково тянет Люцифер, заботливо убирая мне за ушко выбившуюся прядь светлых волос. — Поверь, скоро ты будешь ненавидеть меня ещё больше.       Люцифер резко выходит из меня, при этом пошло хлюпая, отчего мои щеки тут же заливаются румянцем, и, отпустив меня, отходит немного назад, шелестя своими багровыми крыльями и заскрежетав молнией. Хочу было уже сказать, что больше ненавидеть его все равно уже не получится, но вдруг непонятно крякаю и замолкаю, когда меня касается что-то влажно-холодное и медленно толкается внутрь, раздвигая податливые стенки. Дергаюсь, пытаясь избавиться от неприятного ощущения незнакомого предмета, но Люцифер крепко хватает меня за плечо, удерживая на месте и продолжая проталкивать предмет, пока тот полностью не заполняет меня, заставляя ойкнуть и сжаться. Неприятно. Мне не нравится ощущение чего-то холодного, металлического внутри себя, чего-то отличающегося от пульсирующего наслаждением члена Люцифера, который я любила и ненавидела одновременно. Любила за ощущения, что он мне дарил, и ненавидела, потому что обычно не могла после него сидеть ещё день точно.       — Что за…       Резко оборачиваюсь к Люциферу и тут же жалею об этом: неизвестный мне предмет с каждым движением посылает по телу новые волны удовольствия, от которых внизу снова становится слишком жарко и тянуще. А затем «оно» начинает слабо вибрировать.       Люцифер мягко смеется, глядя на моё побледневшее лицо и появившийся на щеках нездоровый румянец, и, развернув меня лицом к столу, резко натягивает мои джинсы на место, вызывая очередное «Ой» от вибрации предмета и с громким скрежетом застегивая молнию. Люцифер обнимает меня со спины, скользит пальцами по темным перьям, вкладывает нож мне в руку и, накрыв ее своей, начинает медленно и выверенными движениями резать огурец.       — Я решил, что тебе это понравится, — Люцифер улыбается, продолжая орудовать моей рукой, теперь уже нарезая помидор.       Помидор вслед за огурцом проворно отправляется в одну из салатниц, куда тут же насыпают соли с перцем от души, а я чихаю, сразу же притихая и слабо скуля. Чувствую, как Люцифер улыбается ещё шире, целует меня в щеку, а затем подхватывает салатницу и несет ее в гостиную к уже накрытому столу, на котором минут десять уже ожидает своего часа курица-мутант. Уверена, Дино и Мими сейчас со скучающим взглядом пялятся в волшебный ящик с картинками, именуемый в быту телевизором и притащенный когда-то Ади с одного из заданий, и слабо улыбаются, когда Люцифер входит в комнату.       Телевизор в гостиной работает слишком тихо, и мне прекрасно слышно, как Мими недовольно зовет меня под раскатистый смех Люцифера.       — Вики, ты там умереть решила, что ли? Так помни, что я тебе на это разрешения не давала, — усмехается Люцифер.       Могу поклясться, что в голосе Люцифера неприкрытое издевательство надо мной и наслаждение от сложившейся ситуации.       Тяжело вздыхаю и направляюсь в гостиную, где встречаюсь взглядом с довольным собой Люцифером. Он улыбается, наблюдая за тем, как я смешно расставляю ноги, то и дело одёргивая рубашку, чтобы не было видно разводов на джинсах, с двумя огромными мисками салата в руках. Люцифер определенно видит мою дрожь, когда я ставлю миски на стол, и он точно может сказать, что она вызвана не волнением от долгожданной встречи со старыми друзьями.       В последний раз поправив расставленную на столе посуду, Люцифер довольно улыбается под моим испепеляющим взглядом.       Всё-таки семейный ужин — дело тонкое.