Гнилые поцелуи

Вязкая, густая жидкость медленно растекается по столу. Я смотрю на эту мутно-белую лужу, не спешу ничего делать. Чувствуется едкий запах разлитого лекарства. Во рту появился знакомый горький привкус. Вдыхаю глубже, хочется разпробовать ещё эту очаровательную вонь, хочу, чтобы этот странный налёт обволок нёбо. Именно такие на вкус её поцелуи. Смесь горькой химии и гниющей плоти. С каждым днем вкус становиться все более омерзительным. Меня это не отталкивает, я хочу почувствовать его, хочу коснуться её губ, проникнуть языком глубже, я до изнеможения хочу Орочимару. Последнее время она говорит, что слишком устаёт на тренировках с Саске. У нас не было секса почти две недели. Ещё столько же и меня разорвёт от желания. Густая капля упала на пол. Это выводит меня из оцепинения. Чёрт, придётся вытирать. Когда я стал таким рассеянным? Хорошо, что разлилось немного. Орочимару-сама нуждается сейчас в лекарствах. Ей пора менять тело. Когда же? Когда она поглотит этого несносного мальчишку. Учиха Саске. От одного упоминания его имени воротит. Да как он смеет вести себя так…! Не нахожу подходящего слова. Мокрая тряпка скрипит по столу. Вытираю эти чёртовы капли, провожу с силой, вымещая резко нахлынувшее раздражение. Орочимару ценит своё будущее вместилище, поэтому Саске многое сходит с рук. Но простить ему вчерашнюю выходку? “Это просто подростковые гормоны, ты же понимаешь, Кабуто, – она говорит спокойно, но я вижу как уголки её губ приподнимаються. – Ты ведь сам недавно был в таком положении” - смеётся. Не зло, снисходительно. А я краснею, как школьник у доски. Поправляю свои очки несколько раз подряд. Дурная привычка. Мне хочется коснуться её в том месте, где только что побывала рука Учихи, я бы стёр его прикосновения своими. Но я не сделаю ничего, потому что нельзя выдать свои нелепые чувства. Хотя уже поздно, Орочимару видит меня насквозь. Я жалок. “Закончишь работу в лаборатории и можешь отдыхать. Сегодня мне не нужна твоя помощь,” – по ровному тону голоса не понять она всё также снисходительна или, может, разочарована видеть мою слабость. У меня есть время подумать. Закончив протерать стол, опускаюсь на колени, чтобы убрать уже начавшую подсыхать жидкость с пола. Звон. Резкий, пронзительный, раздражающий. От неожиданности я подскакиваю и, конечно же, ударяюсь головой о столешницу. Будильник напоминает о том, что пора подавать Орочимару-саме лекарства. Её комната недалеко от лаборатории. Всего лишь пройти прямо 38 шагов, повернуть налево, ещё 43 шага, затем снова налево, подняться по невысокой каменной лестнице на уровень вверх и повернуть направо. Я легко ориентируюсь здесь, знаю все ходы и выходы наизусть. Любой другой заблудился бы в тёмных извилистых коридорах убежища. Звуки в пустом широком помещении отражаются эхом на несколько метров вперёд. Замечаю как к мерному постукиванию моих шагов добавляется ещё один ритм. Каждый человек имеет особую походку, по которой можно безошибочно узнать кто это. Меньше всего мне бы хотелось встретить его сегодня. Но уже поздно. Чёрная тень двигается прямо на меня. Холодный тяжёлый высокомерный взгляд, самодовольная улыбка. Такое же выражение лица, как вчера. Повторит ли мальчишка свою выходку ещё? Уверен в следующей раз Орочимару-сама не простит такой дерзости. Знай своё место, Учиха Саске. Ты всего лишь пешка в нашей игре. Ты не прикоснешься к Орочи, если она сама тебе не позволит. Хах, такого не случиться. Огоньки пламени настенных свечь играют на лице и оголенной груди Саске, как-то по-особенному выделяя его гордый, или лучше сказать напыщенный, стан. Смотря на поджарое крепкое тело с рельефными мускулами, хоть анатомию изучай, и правильные черты лица можно понять девушек, которые воют как мартовские кошки, едва завидев его. Мы разминаемся на повороте, не говоря ни слова. И я теряю уверенность. Неужели Орочимару видит в нем не только ученика и будущее вместилище? Вы хотите его, Орочимару-сама? Может быть вы сами спровоцировали его вчера? А потом ещё и поиграли с моими чувствами, заставили меня - спокойного, флегматичного Кабуто - ревновать. Да вы и вправду сучка. Наблюдение за сексуальными играми змейки и гаденыша не входило в мои планы. Нужно с этим что-то делать. Тяжёлая деревянная дверь – последнее препятствие перед покоями великой саннин. Негромко стучу – Орочимару-сама, я принёс вам лекарства, – вхожу, не дожидаясь разрешения. Она стоит склонившись, обпираеться на стол. Смолисто-чёрные волосы прикрывают лицо. Её плечи слегка подрагивают, как при смехе. Она хрипит, прикрывает рот ладонью. Приступы кровавого кашля свидетельствуют о разложении поглощенного тела. Я должен был бы подойти и помочь Орочимару, но завис пялясь на её задницу. Интересно, как отреагирует Орочимару-сама, если я подойду и шлёпну по этим сочным округлостям, а потом разверну её, положив руки на широкие бёдра, проведу ладонью вверх по тонкой талии и остановлюсь на груди, сожму. Всё как сделал вчера Учиха. Как вам это, а? Чуть не забыл, нужно ещё сказать Орочи, какая же она сучка. Было бы забавно, но не в моем стиле. Ставлю поднос с лекарствами на стол. Орочимару оборачивается на металлический звон, тяжело смотрит на меня изподлобья. Мурашки по коже от её взгляда. - Орочимару-сама, Вам следует лечь, - стараюсь придать голосу максимальную мягкость. Поддержую её за корпус, помогая выпрямиться. - Тебя забыла спросить, что мне делать – шипит, резким движением отбрасывает мои руки от себя. Но всё же идёт и садиться на край кровати. Теперь она сидит лицом ко мне, и я могу рассмотреть её великолепную грудь с торчащими через чёрную кофту сосками. Она никогда не носит лифчик. - Я просто беспокоюсь о Вашем здоровье – натягиваю на себя максимально слащявую улыбку. - Побеспокойся лучше о своей жизни, Кабуто, – угрожает мне, вытягивает свой длинный змеиный язык. – Я могу убить тебя в любой момент. Меня этим не напугать. С невозмутимым видом размешиваю в чашке мутную субстанцию с тёплой водой. - Если убьёте меня, кто же будет готовить для Вас лекарства? – подою ей чашку, она принюхивается, морщит носик от неприятного запаха. - Думаешь нет желающих занять твоё место? - Думаю, таких хороших медиков как я не много. Она ничего не отвечает, лишь недовольно вздыхает. Кажется, я победил в нашей небольшой словесной перепалке. - Кабуто, скажи мне, - её резко недовольный тон напрягает, – ты хоть пробуешь то, что готовишь? Это невозможно пить! Переделай. Только не снова. В прошлый раз было тоже самое. Конечно, я попробовал лекарство перед тем, как дать ей. Да, вкус неприятный, но терпимый. Иногда я забываю, что эта женщина почти в три раза старше меня. Ведёт себя как капризная девчонка. - Потерпите пожалуйста, Орочимару-сама, лучшее лекарства всегда горькие. Странно, но мои уговоры сработали. Она выпивает до дна. Прекрасно. - Кабуто, у меня болят плечи после тренировки. Сделай мне массаж. Фортуна сегодня явно на моей стороне. Я нахожу масло для массажа в прикроватной тумбочке, сажусь позади Орочимару на кровать. Её шелковистые волосы пахнут полевыми травами, видимо, тренировка проходила на поверхности и там ветер окутал их ароматом свежести. Закалываю чёрные локоны шпилькой кандзаси*. Провожу рукой вниз по талии, прося разрешения. Одобрительный взгляд. Снимаю с Орочимару-самы лишнюю одежду. Теперь она обнажена по пояс. Разтераю масло по своим рукам, тру ладони друг о друга, чтобы согреть. Наконец-то косаюсь острых плеч Орочи, её прекрасной шеи, глубоких впадин ключиц. Разминаю её мышцы. Опускаюсь ниже по слегка выпирающему позвоночнику, нежно оглаживаю решётку рёбер и плавно скольжу к груди, аккуратно ласкаю её. - Кабуто, я, кажется, сказала размять мне плечи, а не лапать мою грудь, - Орочимару-сама старается звучать строго, но я слышу, как подрагивает её голос от удовольствия. - Разве? – прикусываю тонкую кожу на плече, целую, оставляя влажные следы, а пальцами щипаю набухший сосок. Она прикрывает глаза, откидывает голову назад. - Кабуто, - она глубоко дышит, - встань здесь, - жестом изящной руки указывает мне. Теперь я стою перед Орочимару, мне открылся чудесный вид. Она протягивает руки к моему лицу и снимает очки. Изображение расплываеться в цветные пятна. Орочи затягивает в мокрый поцелуй с привкусом гниющей плоти, повисая у меня на шее. Раздевает, скользит руками по моему худощавому торсу. Я наощупь двигаюсь вниз, покрывая её плоский животик поцелуями, вылизываю ложбинку посередине и пупок. С наслаждением стягиваю с неё оставшуюсь одежду, провожу руками вниз-вверх по длинным ногам, от тонких щиколоток до объёмных ягодиц. Я возбуждаюсь от одной мысли, что скоро я сольюсь с ней и хоть на миг стану обладателем её силы. Тыкаюсь носом в пах, целую. Она раздвивает ноги шире и я оказываюсь зажат между мясистых бёдер. Задрав голову к верху вырисовую языком узор вокруг клитора, надавливая с разной силой, губами нежно прижимаю кожу вокруг, как бы целуясь с её вагиной. Орочи опускает руку в мои волосы, направляет движения. Эта её любимая часть наших встреч, поэтому я выкладываюсь на полную. Перемещаясь от клитора к влагалищу, проникаю языком внутрь, пробую смазку на вкус, причавкиваю. Добавляю пальцы, погружая их вглубь, чередую быстрые движения туда-обратно с медленными, плавными нажатиями на стенки влагалища изнутри, с разных сторон, даря многообразие ощущений.Она вознограждает мои старания хриплыми глубокими стонами. Крепкая рука подтягивает меня за волосы, заставляя встать. Мы перемещаемся на кровать. Меня жёстко кидают на спину. Орочимару-сама победно восседает сверху. Я кладу руки на выпирающую тазовую кость. - Не дергайся, - приказывает она. Орочимару медленно насаживается на мой член. Плавно, неспешно двигается, изводя меня. Я изо всех сил стараюсь следовать приказу, но не выдерживаю, толкаюсь вверх, ещё раз, и ещё. Несколько звонких пощёчин с разных сторон, я замираю Орочимару-сама не терпит неповиновения. К счастью, она возбуждена не меньше меня, так что вскоре Орочи прекращает сладстную пытку и набирая темп, страстно скачет на члене. У неё всегда очень холодная кожа, как у змеи, это логично, но как тогда может быть настолько горячо внутри? Этот жар передаётся мне и растекается по всему телу. Я привстаю на локтях навстречу ее губам. Мы целуемся, переплетается языками. Я скольжу по ее деснам и небу. Это именно то, чего я так долго желал. Она кончает и падает всем весом сверху. Её мягкая грудь прижимается к моей, я чувствую дыхание возле шеи, кусает меня. Больно. Кровь стекает на простынь. Мы лежим так какое-то время. - Я надеюсь, ты не слишком измотан, Кабуто? – хищно облизывается свои длинным языком. Ей никогда не хватало одного раза. - Позволите передохнуть хоть 2 минуты? Она встаёт, давая мне возможность свободно дышать. Орочимару стоит напротив зеркала в полный рост, расчесывает запутавшиеся волосы. Шпилька вылетела во время секса и валяется где-то на полу. Мне трудно долго фокусироваться на чем-то без очков, но я не могу отвести взгляд. Все идеально от длинных ног и округлых ягодиц, до пышной груди и острых плеч. Разве техники Орочимару-самы – не верх гениальности? Какое бы тело она не поглотила, внешний облик неизменен. Это все та же великолепная женщина. Я замечаю, как капельки спермы вперемешку со смазкой стекают по внутренней стороне бедра. У меня снова встал. Я подхожу к Орочимару со спины и упираюсь твёрдым членом в её зад. Она издаёт милое «Ох». - Ваш покорный слуга готов к работе, Орочимару-сама, - любезно шепчу на ушко. Она разворачивается лицом и мы сливается в поцелуе. Я снова чувствую очаровательный вкус смеси горького лекарства и гнили. Мы перемещаемся в пространстве, наслаждаясь прикосновениями друг друга, пока не достигнем нужного положения. Орочимару-сама ложиться на край кровати, колени на полу. Призывно крутит попкой. Я щипаю, мну, шлёпаю её, смотрю как на коже расцветают красные следы. Орочимару сильно разозлится, если останутся синяки. Сейчас мне плевать на это. Желание подовляет разум. Второй заход у нас обычно анальный. Я тщательно растягиваю её, смазываю маслом. Розово-красная дырочка напоминает расцвевший цветок. - Кабуто, быстрее, войди в меня, – шипит Орочи, раздвигая руками ягодицы встороны. Её не волнуют неприятные ощущения, которые можно получить, если не растянуть вход как следует. Возможно, она даже получает удовольствие от боли. Я повинуясь. Вхожу. Быстро, жёстко. В этой позе я задаю темп. Хочу отыграться за грубые пощёчины. - Тáк Вам нравиться, Орочимару-сама? – тяну её за волосы. Она несдержанно громко стонет, прогибается в пояснице до хруста костей. Интересно у неё внутри действительно так узко или она специально сжимает меня, старается доставить больше удовольствия? Второй вариант звучит лестно. Чувствуя приближение финала, достаю член и кончаю на спину Орочимару. Белая сперма отлично сочетается с её светлой кожей. - Приготовь мне ванну, выстирай постельное бельё и пойди займись ужином, - выдаёт ряд приказов, едва мы закончили. Орочимару-сама почти никого не подпускает близко к себе. Так что роль мальчика на побегушках всегда на мне. Вот же блин. Выбора нет. Я спешу выполнить все приказы. Отношу Орочимару на руках в ванну, наполненную тёплой водой, прибираюсь в комнате и бегу на кухню. Всё как обычно.