Поле, полное травы-светяшки!

— Поле, полное травы-светяшки! Ее так много! Ты же ее любишь? — счастливый Кэйа прыгал от радости. — Да! Смотри, как она светится… — завороженно молвил Дилюк. Сегодня они вышли погулять, Кэйа и Дилюк, и нашли такое чудо. Будущий владелец пиро обожал это растение. Он многое знал, рассказывал о ней. Олберич, сорвав цветок, поспешно подошел к брату. Мило улыбнулся и аккуратно засунул травинку за ухо напарника. Красивое свечение голубоватого цвета отражалось в глазах, а в полумраке это выглядело очень поэтично. Довольно длинные красные волосы вились, из-за легкого ветерка перекрывали цветочек. — Если бы я был бы художником или поэтом, то нарисовал или написал это чудо! — Какое чудо? — растерянно спросил Рангвиндр. Он начал озираться, ища ту самую незабываемую картину. Синеволосый же свою очередь поймал голову парня и повернул к себе. — Тебя, — аккуратно примкнул к губам.

Кэйа Олберич и Дилюк Рангвиндр уже подростки, пятнадцать и шестнадцать лет. Они давно знают о чувствах друг друга, но не решались. Ходили под ручку, лепетали красивые речи, да и все. Как обычная семья…

Но смуглый парень все исправил.

Люк опешил, удивился, а потом отдался партнеру. В этом поцелуе не было ничего интимного. Он был кратковременный, но именно поцелуй открывал новые горизонты в их отношениях. Кэйа загляделся в эти красные глаза и хихикнул. Дилюк, не сдержавшись, тоже. Потом синеволосый потянул красноволосого в поле и, будто получивший свободу беглец, мчался, таща парня. Такой момент… Заходящее солнце лениво освещало далекие холмы. Первые звезды красиво появлялись, вырисовались в фигуры. Трава, светящиеся во тьме сильнее, вкусно пахла, дурманила. Два парня получили настоящую эйфорию. Они смеялись с ничего, валялись в траве, не волнуясь о мелких жителях в ней. Лучше некуда!

***

Сегодня умер Крепус. Кэйа чувствует себя виноватым, а Дилюк не простит его. Никогда. Олберич пытался поговорить с парнем. Люк лишь отмахивался, чуть не плача, просил уйти его и не мешать. Буквально три часа назад они были как настоящая пара. Обнимались, целовались. Потом Дилюк ушел. И он успел прийти к отцу, а возлюбленный брат не успел. Прибыв на место происшествия, синеволосый был в ужасе. Его любимый был в крови, отец мертв…

«Мир полон неожиданностей». Ухмылка, которая оскорбила красноволосого.

У них еще будет много ссор, вплоть до драк, на эту тему. Рангвиндр будет делать вид, что ему все равно на Олберича. Но это не так. Олберич же скрывать не будет. Но Люк ненавидит Кэйю за то, что не поторопился, за то, что ухмыльнулся при виде мёртвого родного человека… Больше они не целовались, за руки не держались, не обнимались. Последний взгляд в глаза был на похоронах, где Кэйа плакал. Умер второй папа… Теперь остался только он. Сын Крепуса. Дилюк же не мог, он все выплакал. Пиро владелец закрылся в себе, стал чаще пропадать и реже появляться. Крио владелец стал больше работать, утомлять себя, стирать руки в кровь. Но ему это помогало. Один не пил и не ел, другой пил как не в себя. Они стали другими, жаль, что чувства у виноватого не пропали. Дилюк давно охладел к брату, теперь это напарник, не больше. Для Кэйи все было наоборот — это была его единственная родственная душа, кровинка, семья…

Но вскоре и ее не стало.

Магнат, сын Рангвиндра, умер. Он истек кровью, сражаясь против хиличурлов. Это было умышленное самоубийство, и Кэйа знал это. Он не винил его в этом. Но теперь он один без поддержки и теплой улыбки, которой Олберичу категорически не хватало. На похоронах его не было. Сына похоронили рядом с папой. «Защитник города, лучший человек и отличный руководитель. Вы останетесь в наших сердцах, в сердцах мондштатдцев», — гласила табличка на плите. Он впервые пришел сюда. Шел проливной дождь, смывал всю грязь, почти все. На душе было также, ни капельки по-другому. — Привет… — Кэйа тихо зашептал, держа слезы и проглатывая ком. — Я. Я не был на похоронах, потому что было стыдно. Да и сейчас не лучше… В общем, я принес тебе сладостей и цветочки. Как я вижу, их тут много. Конечно, все по тебе скучают… — Он держал в руках две травы-светяшки и конфеты от Сарры. Он промок до нитки, но продолжал стоять, уже плача, шепча. — Это цветы оттуда. С того поля. Поля, полного травы-светяшки…