Трепещущие тени

Мерцают свечи. Тени летают по комнате, как вспугнутые птицы. Наши юбки шелестят от движения, и в них можно было бы запутаться, если бы твоя не была бела, как снег, а моя — чернее сажи. Мне всё ещё страшно прикасаться к тебе, такой светлой и чистой. Ты — ангел, и, клянусь богом, сейчас, когда мы кружимся по пустой бальной зале под вальс Шостаковича, я вижу очертания твоих сияющих крыльев. Так зачем же ты улыбаешься своей искренней, детской и такой нежной улыбкой тому созданию ночи, которое смеет даже дотрагиваться до тебя?! Которое так неумело и осторожно держит тебя за талию? Которое может замарать тебя?.. Но ты смотришь мне в глаза, и твои синие глаза блестят, как сапфиры. Вот ты положила голову мне на грудь, и, я уверена, заметила, как моё сердце начало биться быстрее и сильнее. Я вдыхаю твой чудесный запах. Ты пахнешь цветами, свежестью и каким-то своим особенным запахом, который сводит меня с ума. Звучат последние аккорды. Я знаю, что у всего на этом свете есть конец, но почему наш с тобой танец не мог длиться вечно?! Мы остановились, но ты всё также стоишь, прильнувши ко мне, твоя голова всё ещё покоится на моей груди, а я всё держу тебя за талию. Сейчас со стороны мы, должно быть, выглядим как статуя, высеченная рукой гениального, но безумного скульптора, сумевшего в своём творении соединить два камня — обсидиан и белый нефрит… И мы стоим. недвижимы, в самом центре бальной залы, беззвучной и погружённой в полумрак. Пламя свечей уже не трепещет, и тени стали неподвижны. Наверное, в комнате холодно, ведь октябрьские ночи уже становятся постепенно морозными, а камин потух очень давно. Но я не ощущаю холода — моё сердце пылает, и сейчас я желаю лишь согреть тебя его жаром. Я отстраняюсь. Сейчас, когда смолкла музыка, экстаз начинает отступать, и страх захлестывает меня сильнее прежнего. Страх перед Богом за то, что я смею прикасаться к его, вероятно, прекраснейшему творению. Страх запятнать тебя, сжечь пламенем моих чувств, задушить объятьями, даже самыми нежными. Прости меня, мой ангел, моя неземная любовь, моя путеводная звезда, сияющая во тьме жизни. Мне нельзя больше оставаться с тобой, видеть тебя, касаться тебя. Я должна бежать, или соблазн сокрушит мою слабую волю, и я не смогу боле сдерживать пожар, разрывающий моё сердце, и он сожжёт тебя до тла. Нельзя больше медлить. Подхватив юбки, я бегу в распахнутую дверь залы, в непроглядную тьму коридора — туда, где мне и место. Звук моих шагов прорезается сквозь мёртвую тишину. Лишь сейчас я чувствую невозможный холод, ведь ты осталась так далеко…